Разменная фигура

Усадьба второго начальника городской стражи напоминала маленькую крепость. Расквартированные тут же два полных отряда городской стражи по сорок человек, собственный арсенал с пороховым погребом и небольшая тюрьма это сходство лишь усиливали. Мейт мог поставить лишь на внезапность и на то, что городская стража все же менее вышколена на охрану своего расположения, чем ротационно выводимая на учения, а то и на реальную войну, вместе с полевыми частями гвардия и личная дворцовая или княжеская охрана. К тому же часть стражников примкнула к осеннему гвардейскому мятежу, и не меньшая часть опытных людей была уволена или выслана из столицы, а то и казнена, князем-регентом и новым начальством. Мейт, как и весь регентский совет, рассудком прекрасно понимал, что чем больше бойцов городской стражи будет выведено из строя или уничтожено, тем лучше для их дела возвращения власти законному Наследнику. Понимал. Но что-то глубже доводов рассудка противилось этому пониманию. Ротхем с детства был его городом. Городская стража поддерживала в нем порядок, оберегала спокойный сон, дома и благополучие горожан. И как любой городской мальчишка он тоже часто пристраивался за проходящим по улице отрядом воображая себя таким же взрослым, сильным, вооруженным и бесстрашным. Потом часть иллюзий развеялась, зато возникло достаточно новых поводов для уважения и понимания важности их работы. Мейту вообще претило, что сейчас он оказался врагом столь многих подданных своего государя, своих сограждан. Но это опять были ненужные, лишние и даже опасные здесь и сейчас мысли, тончайшими зловредными червями пролезающие в так некстати разболевшуюся голову. Мейт постарался вытряхнуть их из головы, все ж радуясь, что хитрость с поганой бочкой удалась - они проникли в "грязные ворота" на черный двор, легко сняли смену часовых и заложили жердями двери обоих казарм. - Именем князя-регента! - гулким басом проорал в открытые отдушины здоровяк Дилаш. - Кто окажет сопротивление будет немедленно повешен! Приказ князя-регента! Молчать! Сидеть тихо!!! Почти сразу резко свистнул бич и предутреннюю тишину прорезал истошный вопль. Это было частью плана. Мейт знал - суету в усадьбе не могли не заметить с расположенной совсем рядом пожарной каланчи. Слова о приказе князя регента и имитация жестокого наказания провинившегося, были предназначены не только для запертых в казармах солдат, но и для пожарного дежурного, берегущего город от беды. Мейт знал, что так будет, более того это был сигнал лично ему и увязавшемуся в пару Кисемину. Но мышцы свела непроизвольная судорога и вся спина будто вздрогнул от удара. Перед глазами вновь почти замаячил пыточный застенок. И все же Мейт надеялся, что преодолел эту нечаянную некстати одолевшую слабость достаточно быстро. Дверь низкого старомодного полутораэтажного господского дома распахнулась с одного удара. Полуодетый слуга бросился навстречу и был отброшен с дороги. Мейт рвался вперед к главной половине, не тратя больше двух ударов кулака, клинка или ноги на выскакивающих из своих комнат заспанных челядинцев и порученцев. Громыхнул выстрел, щеку и шею обожгло шрапнельню штукатурного крошева. Кто-то всё же спал с заряженным пистолетом. Герой упал за порог комнаты с кисеминовым ножом в шее. Мейт опасался что оглох, но новый исполненный муки и боли вопль, будто бы даже другим голосом прорвался даже сквозь стены и закрытые окна. По счастью занятое боем в тесном пространстве коридоров и проходных комнат тело игнорировало пытающиеся проникнуть в голову воспоминания. Мейт не надеялся застать вельможного Иефта Пайнаксара в постели, и держал в памяти его описание и гравюру, раздобытую Скралом, но тем не менее оказался не готов встретить его лицом к лицу. Он даже растерялся на едва не стоившее ему жизни мгновение, когда словесное описание и портрет слились в живом человеке с горячечным полубредовым воспоминанием. Один из то ли следователей, то ли палачей, которому, как казалось тогда Мейту, было не столько интересно, что там пытается умолчать или о чем хрипит жертва, а сам процесс причинения страданий. В общем, так получилось, что приговаривал и казнил Мейт опять почти мертвеца, истекающего кровью и почти лишившегося чувств. Отрубленная по локоть рука и распоротый продолжением удара живот не способствовали сохранению ясного сознания. Когда Мейт вышел на воздух крайне натуралистичная имитация экзекуции продолжалась. Мерно с оттяжкой свистел бич. Кто-то хрипло отсчитывал удары - середина третьей сотни, а кто-то глухо обреченно всхлипывал и придушенно взвывал. Мейт неожиданно едва не оступился на низком крыльце. К обложившей голову вате добавились разнывшиеся кости. - Отлично! Мы тоже закончили, - объявил вынырнувший из темноты Скралов парень. Бочка явно была тяжело нагружена, а среди толкавших её людей Мейт насчитал четверых лишних. Кажется Скраловы друзья, как и собирались, ограбили арсенал и освободили своих. И то, и другое Мейту не нравилось - явно не добрым и честным ремеслом промышляли эти ребята. Но в этой войне Мейту опять не приходилось выбирать союзников.