Разменная фигура

Князья Выйребом, Лигавир и Шораси пришли с утренним докладом после императорского завтрака. И Мейт слышал капризное и плаксивое детское: "Нас тошнит и мы уже утомлены!" - в ответ на вежливые вопросы и пожелания здоровья и благополучия. Князь Выйребом сочувствующим басом пророкотал свои сожаления, а затем мягко и почтительно "заранее принимая на свою голову гнев Вашего Величества" начал объяснять государю надлежащее поведение с поддаными. Оцлав сменил Этле и исполнял свои обязанности тени. Мейт сквозь сон слышал, как Его Величество ерзает на своей походной постели и сопит и всхлипывает. Поучения князя в основном касались того, что на подданых деморализующе влияет телесная слабость государя, и сегодня перед снятием лагеря будет повешено ещё три дезертира, пойманных ночью при попытке оставить войско. Мейт мысленно добавил себе ещё одну важную тему, которую надо обязательно приватно донести до членов регентского совета. Вообще-то ему не стоило здесь и сейчас присутствовать. Тенью государя он быть перестал. Словно откликаясь на его мысли, об этом заговорил Лигавир. Ссылаясь на историю императорского дома и традиции, а так же на сложившееся положение, он говорил нудно и утомительно, и скованное сном тело потащило в дремные глубины сознание. Мейт знал, что сейчас его не отпустят со службы совсем, и знал - ниже должности старшего командира ему не дадут, и знал, что даже не имея опыта в действующей армии, справится с командованием отрядом до тысячи человек, конечно только в пехоте или кавалерии, но ни в артиллерию, ни в сапёры, ни в интендантство, как и в старшие командующие, где у него точно не хватит практических знаний и опыта стратега, его не назначат. Поэтому решение своей судьбы он мог проспать совершенно спокойно. Выдернул его из сна знакомо визгливый требовательный крик принца Элерика, нет, государя Митлайса, сообразил он, с трудом пересиливая сонную скованность мышц. Переход к припадку от бубнящих голосов князей Выйребома и Шораси был первой неприятной неожиданностью, непослушность собственного тела - второй. Хорошо, что ритуальные саркис и маска теперь по праву принадлежат Оцлаву, сам он в тени не годится. Какой он государю защитник, если короткое купание в весенней речке или пара бессонных ночей способны сковать тело точно крепкие путы. Князья, Оцлав и доктор квохтали, уговаривая заходящегося визгом и рвущегося топать ногами и размахивать руками Его Величество. - Я так хочу! Я сказал!!! Мой!!! Личный доверенный советник!!! Доверенный личный советник!!! Мейту наконец удалось перебороть собственное тело, выпутаться из-под плаща. И поймать за плечи бьющегося в истерике государя. Спутать одеялом, усадить и помочь доктору напоить его каким-то снадобьем. - Успокойтесь, Ваше Величество! Успокойтесь. - Нам нехорошо. - произнёс тот, обмякая под руками Мейта и проваливаясь к нему. - Мейт. Это ты. Как хорошо, что ты здесь. Они не хотят выполнять мою волю. Они... - Ваше Величество! - подобострастно произнёс князь Шораси. - Ваша воля закон для нас! Мы счастливы служить вашему благополучию. - Так служите! - тихо и жалобно произнёс Его Величество. - Я сказал, что хочу чтоб Мейт был моим личным доверенным советником! Я сказал... - Пожалуйста успокойтесь Ваше Величество, если вы будете так себе вредить, вы не сможете выдержать сегодняшний переход! - возмущённо заговорил доктор. - И ещё! Пусть меня везёт Мейт! Нам плохо! И больно! Я поеду только с Мейтом! - кажется истерика снова начиналась, но Мейт посильнее прижал плечи государя. Когда-то это помогало справиться с собой нетрезвому принцу Элерику, но всё равно его следовало увести с людного сборища куда-нибудь в тихое место и там дать выкричаться и проплакаться. Сейчас Митлайсу удавалось справиться быстрее. А может это слабость и болезнь справлялись с ним. Но начав произносить слова тонким и громким голосом и вновь весь напрягаясь, он быстро обмяк и обессиленно повис в руках у Мейта, и закончил едва слышно: - Когда он рядом мне не страшно. Помоги мне лечь. Пока я отдыхаю, пусть подготовят указ. Я его подпишу, и мы поедем. Прошу всех оставить нас. Кроме Мейта. Мейт придержал направившегося следом за князьями на выход из императорского шатра Оцлава, невежливо остановив его ногу заступив шаг. Попытался объяснить глазами его место тени. И тот кажется понял, виновато улыбнулся, кивнул, жестом показал благодарность и уважение. - Какой же я никчёмный, - мальчик-император, скорчился на постели. - Я опять не дал тебе отдохнуть. Я знал, что не должен был кричать. Я... Мейт, почему я ничего не могу?! Как мне плохо... Понятно почему они меня не уважают и не слушают. Императорский указ действительно подготовили и принесли. Перворазрядный канцелярский чиновник в походном платье почтительно ждал пока император поставит свою подпись и полную государственную печать своей рукой, сам извлекя её из почтительно поданной плоской шкатулки, ключ от которой в числе прочих регалий висел на императорском поясе. Ныне правда, по причине недуга находящемся не на чреслах, а в изголовье постели. Мейт попытался напомнить государю, что не обладает надлежащей родовитостью для подобного сана, но столкнулся с таким жалобно обиженным "Не смей со мной как они!!!", что заткнулся не договорив. Да и доктор шипел в ухо, что Его Величество может не протянуть до вечера, и что если его не убьёт сегодняшняя поездка на седле, то ещё одна истерика точно доканает. За всю историю империи Соайдес Личных доверенных императорских советников можно было пересчитать по пальцам, и хватило б только рук. И обычно этот титул получали либо братья, либо сыновья императора. И этот титул точно никогда не выходил за пределы внутренней семьи. Мейт думал об этом, когда принуждал к плавному стелящемуся шагу коня. По счастью к армии наконец присоединились его спутники по столичной вылазке, и теперь Мейт мог положиться на выездку животного, которая наконец-то была хорошо знакома. Его Величество был одет в тёплое зимнее одеяние, устроен на скатанных одеялах на передней луке седла и дополнительно прикрыт полой Мейтова плаща. Почти сразу пробормотав: - Мейт, прости, если я вдруг чего на тебя... Но мне очень нехорошо. И я устал, - он привалился головой груди и закрыл глаза. Мейт с старался держать его как можно бережнее. И с волнением прислушивался к неровному дыханию и пульсу. Но чем дальше двигались они по дороге, тем спокойней и размеренней они становились. Мальчик просто глубоко спал. И Мейт, уточнив у доктора оставшееся до храма с целителем расстояние, принудил коня чуть ускорится. Доктор, Оцлав и остальная охрана держались рядом. Пехота дисциплинированно шла и дисциплинировано перестраивалась и сторонилась, пропуская. Вскоре поравнялись с кавалькадой свиты князя Выйребома. С ним же ехал и Кейр. Мейт наконец-то смог подобающе поприветствовать их. - А вы очень непростой человек, господин личный доверенный советник Мейт! Очень непростой! Я ведь всегда это говорил, неправда ли, господин командующий Кейр? - дружелюбно улыбаясь заметил князь после обмена надлежащими учтивостями. До храма в долине целебных источников добрались часа через четыре после полудня. Слуги и часть охранников отправились вперед готовить место и людей к прибытию государя, а Мейт чуть придержал конский шаг. Его Величество завозился, проснувшись. Выпрямился. Потрогал свой живот и посмотрел в лицо наклонившемуся к нему Мейту. - Я есть хочу, - произнёс он удивлённо и недоверчиво.