***
29 марта 2021 г., 00:18
— Как вам, уважаемый, идея: поиграть в шахматы? — спросил один молодой человек у другого, сидящего чуть поотдаль на потрепанном диванчике и читающего какую-то уже довольно старую потертую книгу.
— Я немного занят сейчас, — ответил он, повернув своё ясное улыбающееся лицо в сторону спрашивающего, — Если вы уверены, что, играя в шахматы, мы изменим реальность, то вы глупы!
— О нет, шахматы помогут получше продумать все ходы и исходы.
— Фёдор, вы, вероятно, знаете о моих намерениях, — начал серьёзно сидящий на диване, — так почему не убьете?
— Убить вас сразу, Дазай, значит для меня потерять достойного соперника. Ваш ум идентичен моему, мы схожи. Мы думаем одинаково, поскольку мы преступники.
— О-о-о-о, я бросил это дело, — махая руками ответил Дазай.
— Бросили, бросили, вот только преступником вы до сих пор остаетесь! Знайте, мне ничего не стоит вас сдать.
— О, вы этого не сделаете. Даже причину вы назвали ранее. И кроме того, вы сами в розыске, — хитро улыбнувшись, ответил Осаму.
С минуту прошло молчание, которое нарушил Фёдор:
— Вас сложно одолеть. Вы мыслите так же, как и я. Но я найду выход!
— Как же мне уже надоели эти восклицания! — закатив глаза, воскликнул Осаму, — Я и так знаю ваши мысли! Можно и не повторять.
Достоевский ничего не ответил. Он только улыбнулся, встал со своего кресла, которое стояло недалеко от дивана Осаму, и, подойдя к камину, сел перед ним и стал любоваться.
— Дрова сгорают в огне точно так же, как и люди в своих пороках. Потом от них ничего не остаётся. Только пепел.
Фёдора уже совсем не занимал Дазай Осаму, сыщик Вооруженного детективного агенства. Он любовался огнем, который так беспощадно уничтожал дерево и брал энергию, чтобы не потухнуть. Достоевскому пришла одна замечательнейшая мысль в голову. Сидя сейчас перед камином, он старался хорошенько все обдумать.
Осаму, видя, что наскучил уже Федору, стал снова читать (о-о-о-о, мысль о самоубийстве ни за что не покидала его, поэтому книга, которую он держал в руках называлась «Самоубийство для чайников» и содержала в себе разные способы самоубийства с их подробным описанием).
— Мы вместе сбежали из тюрьмы. Предлагаю вместе бежать и дальше, — вдруг, резко встав и повернувшись к Дазаю, произнес Фёдор.
— Бежать? Куда? — с удивлением спросил Осаму, — Вы меня, право, удивляете. Пять минут назад хотели сдать полиции, а сейчас бежать предлагаете.
— Нам по пути. Вы все равно не сможете вернуться к обычной жизни, по крайней мере, в ближайшее время. Вы считаетесь преступником. А, и кстати, если вас устраивает фамильярность, могу я обращаться к вам на «ты»?
— На «ты»? Не вопрос, — пожав плечами, ответил Дазай, — А куда ты там бежать-то хотел? И почему я?
— Сложно объяснить, почему именно ты, в двух словах.
— Мы не торопимся.
— О нет, дорогой, торопимся, поэтому нам стоит переодеться и отправляться.
— Да куда в конце концов-то? — уже в гневе сказал Осаму.
— А ты подумай и поймешь, — ответил Достоевский, плутовски улыбнувшись.
— Зовешь меня поступать в «Смерть небожителей», я понял, — с минуту подумав, полушепотом сказал Осаму.
— Я... я... я не оставлю тебя! Я не могу тебя бросить, вот и все! Ты мне еще нужен, — вскричал Фёдор.
Дазай же порядком удивился таким эмоциям от, казалось бы, томного человека, но, усмехнувшись, он ответил:
— Увы! ты мне ничем не поможешь. Я убью себя сам до поры до времени и ни от кого помощи в этом не жду.
— Ты должен сразиться со мной! Не побежишь же ты в могилу, как первый трус? — язвительно сказал Фёдор.
— Ладно, ты меня уговорил, пока не убью себя, — вздохнувши произнес Дазай, а потом тихо прибавил: — мне и умирать-то не с кем.
— О-о-о-о, красавиц, готовых убить себя, пруд пруди! Ты ищешь не так.
Осаму презрительно взглянул на Фёдора, прищурился и ответил:
— Ну да, ты прав, я плохо искал.
