Seppuku

Чимин стоит один посреди пустой улицы перед высоким металлическим забором, который закрыт с обратной стороны ворот. На улице дует лёгкий зимний ветер, но даже он не способен согнать с шеи Пака приятный аромат недавно купленных им духов. Это был первый раз, когда тот решил ими надушиться, потому что сегодня тот самый особый случай, ради которого он готовился с самого утра и не вылезал из ванной, постоянно поправляя то и без того идеальную укладку, то макияж, который, как на зло, "вечно смазывался", как ему казалось каждый раз, когда он или, не дай Боже, кто-то другой касался его лица и портил макияж, следовательно, выбрасывая потраченный на него Чимином час. Поэтому весь его маршрут по дому, вплоть до назначенных семи часов вечера, составлял лишь от спальни до ванной комнаты и обратно, и каждый раз сопровождался раскладным зеркалом в руках. Сегодня ㅡ первое свидание в жизни Чимина. Да, самое первое! Несмотря на то, что ему уже за семнадцать, и многие его сверстники могут уже перечислить любые вкусы испробованных на практике смазок, а также с огромным энтузиазмом поделиться весьма полезной информацией о том, какие презервативы дешевле, но не менее прочные, чем дорогие, и где и у кого по неплохой цене можно прикупить незаконного товара на пару грамм. Но Чимину всё это было чуждо. Максимум, что тот пробовал из "запрещённого", был бокал клубничного шампанского и пара глотков дешёвого пива, пускай и те были лишь под строгим присмотром его друзей, что уговорили младшего из их компании хоть раз в жизни перестать быть "миленькой феей". Мерзость. Чимин ненавидит это прозвище всем своим сердцем, больше него он терпеть не может разве что слухи, которые вертятся вокруг него уже третий год, почти с первого дня, как он перешёл в старшую школу. Из-за них его репутация сильно страдала и выживала только за счёт хилых костылей. Так что не трудно догадаться, что с такой репутацией у Чимина не то что отношений не было ㅡ с ним никто не соглашался ходить на простые свидания, разве что, если они не проходили в его постели при выключенном свете и с клубничной смазкой. Поэтому, когда у Пака в то четырнадцатое февраля появилась единственная в жизни возможность анонимно познакомиться с человеком и, скорее всего, пойти с ним на своё первое в жизни свидание, где его не будут спрашивать про количество предыдущих партнёров и качество его отсоса, за который он получил последнюю модель айфона, он ухватился за неё всеми конечностями и впился в кожу ногтями, не давай той и шанса сбежать. Тогда было десятое число февраля, до заветного дня всех счастливых влюблённых и депрессивных одиноких оставалось ещё четыре дня, но уже тогда школа была украшена всеми видами украшений в виде красных сердец. Даже в столовой можно было за двести двадцать вон попробовать печенье в форме всеми известного и столь романтизированного органа. Кстати, оно не такое плохое на вкус, пускай и несколько сухое и со старой пудрой. На большой перемене, когда все старшеклассники планировали как раз раскупить всё это печенье, директор и завуч объявили о каком-то срочном собрании в актовом зале, на котором обязаны присутствовать все ученики. Конечно, Чимин мог легко не пойти и спокойно доесть сухое лакомство в одиночестве, готовясь к следующему уроку по английскому, но тут в игру вступил его верный товарищ и, по совместительству, лучший друг с начала старшей школы ㅡ Ким Джейни, главный энтузиаст, глава и организатор всех лучших школьных вечеринок, и просто человек, который дружит с Чимином не из-за его сомнительных связей и популярности. Он подбежал к Паку на перемене сразу после объявления директора и, не дав тому сказать и слова против этой затеи, схватил его за руку и повёл в сторону актового зала, где уже столпилась кучка таких же недовольных школьников с печеньем или учебниками в зубах. Толпа двигалась крайне медленно, люди толкались и зажимали друг друга между плечей, а особенно таких, как Чимин ㅡ людей с ростом менее ста семидесяти пяти сантиметров и весом меньше шестидесяти. Все кричали, крыли друг друга всеми известными матами, пытались протиснуться вперёд, а самые неудачливые падали и оказывались затопченными другими людьми, словно дождевые черви на улице. По крайне мере, так показалось Чимину с высоты своего полёта, если это вообще можно назвать хоть какой-то высотой. Возможно, Бог действительно существует, иначе Чимин никак не может объяснить то чудо, что свалилось на его бедную голову и помогло пройти с другом на практически единственные свободные места почти в самом конце зала невредимыми и без новых психологических травм. Весьма неудобное расположение кресел парней не смутило вовсе, а наоборот помогло тем остаться незамеченными и спокойно доесть остатки печенья, попутно дописывая домашнее задание по английскому и лишь краем уха слушая объявление, ради которого они все и собрались. Завуч поднялась на край сцены, держа в руках записную книжку и ручку, подняла последнюю вверх и будто бы "стучала" ею по головам учеников, считая их, а потом записывала что-то в книжке, ставя галочки. Вскоре к ней подошла одна из учителей по математике и что-то прошептала на ухо, встав почти вплотную к ней, и указала своим длинным красным ногтем на единственное пустое место в зале, расположенное ближе к его центру. Видимо, один из учеников опаздывал или вовсе планировал не приходить, как Чимин ранее, и сейчас сидел где-то в столовой, в тихую от всех скупая последние сладости и запивая их соком. Агх, вот же гад! Ну ладно, это просто фантазии голодного Чимина, не стоит воспринимать их всерьёз, просто сегодня он не успел позавтракать, вот и ходит весь день и ворчит на всех, кому повезло чуть больше. Но вскоре тот самый воришка соизволил явиться. С громким грохотом, что в одно мгновенье пронёсся по всему актовому залу, заставив всех собравшихся обернуться в сторону неожиданного звука, распахнулись двери и через них в проход буквально влетел один из старшеклассников головой вперёд. Он не держался на собственных ногах и неуклюже пытался схватиться хоть за какую-то опору, которой послужила сама ручка от двери, но и она не спасла его от удара лбом об бетонную стену. Ученики, что сидели рядом со входом, после удара отчётливо услышали грубый поток матов и шипение сквозь сжатые зубы, а потом и довольные смешки со стороны компании старшеклассниц. Но те в миг замолчали, когда увидели, кем же был тот опоздавший, когда он смахнул чёлку с лица, на котором не осталось ни малейшего синяка. ㅡ О, Чонгук! Иди к нам! ㅡ воскликнул мужской голос из центра зала, а потом оттуда же показалась чья-то рука. Чонгук, ничуть не стесняясь недовольных взглядов завуча и учителей, махнул рукой в ответ и быстро спустился вниз, переступая через две ступеньки. Следуя за чужой рукой, как за ориентиром, он прошёлся между плотно стоящих кресел, по пути пожав паре человек руки, а другим просто хлопнув по ладоням. Когда же он наконец добрался до точки назначение и плюхнулся на своё личное место, Чон с невинным лицом и, как бы никому не хотелось это признавать, милой улыбкой обратился к завучу. ㅡ Простите за опоздание, мисс! Можете продолжать! ㅡ крикнул он, вновь поправив непослушные пряди волос и заправив их за ухо. Это услышал весь зал и, как честно признался себе Чимин, он давно не видел настолько наглого человек, который может так просто, как с подружкой, разговаривать с правой рукой директора. Видимо, сама завуч буквально выпала от такого поведения из реальности и не могла первое время что-то ответить наглецу, так как упавшая челюсть не позволяла, но всё же сумев что-то невнятно промямлить себе под нос про дисциплину и прочие вещи, что были Чонгуку противны до рвотных позывов в горле, она отвернулась и уткнулась носом в свою записную книжку, поставив в ней последнюю галочку. В зале были слышны лишь тихие смешки и перешоптывания в разных компашках. Особенно громкими были сам Чонгук и окружившие его старшеклассники. Чон закатывал рукава рубашки по локоть, хвастался новыми татуировками и почти что полностью забитым рукавом, который тот начал делать ещё в начале месяца и каждый день приходил в школу, как многим казалось, только чтобы похвастаться проделанной работой. Но стоить признать, что татуировки действительно впечатляли даже тех, кто недолюбливал парня, а таких было немало, но даже они иногда подходили к нему и просили оголить руку, а тот ни разу не отказывался от лишнего повода похвастаться. Если честно, Чимин и сам бы с огромным удовольствием хотел глянуть на них, но зная репутацию Чонгука и все те слухи, что ему удавалось слышать о нём и его "подвигах", он больше предпочитал держать дистанцию и наблюдать издалека. Не прошло и десяти минут, как двери в зал снова распахнулись, и на пороге появился тот, кого все так долго ждали ㅡ директор школы. Несмотря на своё опоздание и очередной недовольный взгляд завуча, он неспеша спустился по лестнице и поднялся на сцену, не спуска самодовольной улыбки с лица. На удивление учеников, в его руках не было ничего, кроме небольшого пульта для включение презентации на большом экране и переключения на ней слайдов. Оглядев собравшихся своим строгим, но крайне заинтересованным и полным жажды внимания взглядом, и успев поймать на себе взгляды учеников, в которых читалась далеко не заинтересованность в объявлении, а лишь желание скорее свалить из этого скучного места и захватить с собой труп директора, он пару раз прокашлял в кулак и попросил одного из сидящих на задних местах выключить свет. Когда свет был выключен, а презентация включена, мужчина наконец начал говорить. ㅡ Приветствую всех собравшихся учеников и учителей. Прошу простить меня за то, что я заберу у вас несколько минут от перемены, но уверен, что у вас будет ещё достаточно времени отдохнуть! ㅡ сразу после этих слов одновременно на трёх этажах раздался громкий звон школьных звонков. Начались уроки. Несколько секунд собравшиеся слушали звон, а когда тот прекратился, то полные нескрываемой злобы и пренебрежения взгляды школьников и преподавателей устремились прямо на одиноко стоящего на сцене директора. Он прекрасно понимал их чувства: ученики не успели подготовиться к следующему уроку и дописать домашнее задание, а учителя достать готовые конспекты и, в конце концов, узнать, какой класс у них идёт следующим уроком. Последним ещё придётся сократить материал или попытаться рассказать его на пятнадцать минут быстрее. Но что поделать? Раз собрал всех, значит продолжай говорить, иначе сегодня на обед у школьников будет не только печенье с какао, но и свежее, пускай достаточно старое мясо. ㅡ Ах, что ж... Ладно, ничего! Десять минут ничего не отнимут! ㅡ неловко, но стараясь выглядеть так же уверенно и воодушевлённо, сказал директор и нажал на красную кнопку на пульте, ㅡ Как вы все прекрасно знаете, через четыре дня, в этот четверг, состоится всемирный день всех влюблённых! Наша школа уже достаточно ответственно подошла к подготовке школы к этому прекрасному дню... ㅡ "Агх, конечно же, он не упустил возможности похвалить себя любимого, старый придурок," ㅡ сердито подумал Чимин и продолжил записывать слова в тетрадь, попутно слушая через один наушник песню Майли Сайрус "Heart of glass", а в свободное уха впуская информацию из внешнего мира, ㅡ... Но это не отменяет того, что ей не хватало чего-то нового! И благодаря одному из умнейших учеников нашей школы, которого вы все знаете по его новейшим разработкам в сфере технологий и множеству ежегодных презентаций, а также благодаря его превосходным баллам по различным олимпиадам по математике, физике, и многим другим предметам...ㅡ "Он всё не унимается. Как обычно, из-за его вечных идиотских прихотей нас задержат на следующей перемене, чудесно!" ㅡ мысленно возмущался Пак, из-за чего его губы сжались в тонкую красную трубочку, потираясь друг об друга слоем помады с блеском, и зубы больно сомкнулись, прикусив самый кончик язык. Он тихо пискнул от боли и зажмурил глаза, но продолжил писать, как на автопилоте, пока его ручка медленно, но верно, делала в некоторых листах бумаги дырки. ㅡ... Сон Дживон! ㅡ директор резко рассёк указательным пальцем воздух и указал на кресло в первом ряду, где скромно сидел одетый по форме кудрявый рыжий парень с веснушками на носу и щеках и нервно тёр ладони об ткань брюк на коленях, так как знал, что его сейчас позовут. Когда же его имя громко прозвучало на весь зал, он медленно поднялся с места и, слегка сгорбившись, обернулся к залу лицом и тихонько помахал собравшимся рукой, пытаясь изобразить на лице подобие улыбки. ㅡ Давай, мой мальчик, я хочу, чтобы ты сам продемонстрировал нам свою новую разработку! ㅡ и старшекласснику ничего не оставалось делать, кроме как послушно поднять на сцену под редкие ирочничные хлопки со стороны сверстников. Перед тем, как начать своё предсмертное выступление, он забрал пульт из чужих рук, включил нужный слайд презентации и взял у завуча небольшой микрофон, предварительно постучав по нему указательным пальцем, проверяя его на работоспособность. ㅡ Что ж, ам... Меня слышно? ㅡ в пол голоса спросил Дживон, смотря то на публику, то на экран за своей спиной. ㅡ К сожалению! ㅡ донёсся чей-то громкий голос из центра зала, где сидела компания Чонгука и близкие к ней люди. Видимо, этот "кто-то" был одним из этих близких людей, потому что сразу после выкрика эта компания, не боясь возможного наказания, дружно засмеялась, и их звонкий смех слился в одну громкую насмешку, которую поспешно подхватила и остальная часть зала, начав смеяться громче друг друга. В какой-то момент это стало больше похоже не на смех из-за шутки, а на общешкольное соревнование: "Кто громче всех смеётся". На удивление многих, Чонгук издал лишь гулкий смешок и улыбнулся на автомате, обнажив верхний ряд зубов, но тут же замолк одним из первых. Чимин же, наконец оторвавшись от покалеченной тетради, вовсе не смеялся, а лишь поглядывал на рядом сидящего друга. Он тоже не издал ни звука, кроме пренебрежительного хмыка в сторону школьников, и через его плечо Пак краем глаза наблюдал за Чонгуком. Чимин и сам не знает, чем этот парень заслужил его внимание, но, признаться честно, ему нравилось детально разглядывать его, пускай тот и видел его практически каждый день даже в нешкольное время. Неугомонный гул прекратился в то же время, когда завуч многозначительно постучала своей любимой указкой по деревянному столу. Когда в зале восстановилась полная тишина, изредка прерываемая неловким топотом на одном месте превратившегося от стыда в помидор Дживона, директор молча кивнул ему, давая добро на продолжение. ㅡ А, да... Да, я хотел рассказать вам про своего нового бота! ㅡ он повернулся полубоком, направив левую руку с пультом к экрану, держа большой палец на кнопке со стрелкой, ㅡ Он создан лишь для учеников нашей школы для того, чтобы ученикам, которые хотят провести это четырнадцатое февраля с кем-то, было проще найти себе пару или просто завести новые знакомства. ㅡ он нажал на кнопку и на следующем слайде были расписаны пункты со всеми преимуществами и возможностями бота, среди которых была "полная анонимность" и "безопасность данных". Также внизу был QR-код, перейдя по которому ученики могли сразу же воспользоваться ботом, ㅡ Как здесь и написано, бот полностью анонимный, вам не о чем беспокоиться! ㅡ Конечно, это же твоя единственная возможность познакомить с девушкой, Сон! ㅡ донёсся крик с того же места, что и в прошлый раз, но на этот раз голос был всем прекрасно знаком. Похоже, что Чонгуку наконец стало достаточно скучно, поэтому он тоже решил не отставать от всеобщего веселья, сказав, по мнению многих, крайне остроумную шутку. Теперь давно стихший хохот вновь возобновился, превратившись в новое соревнование "Кто лучше подлижется к Чон Чонгуку", и начав вторую, ещё более сильную волну, охватившую весь зал. Опять же, кроме Чимина, Джейни и самого Чона, что с самодовольным видом спокойно сидел на месте, раскинув руки на спинки рядом стоящих кресел, и с милой ухмылочкой смотрел на Дживона, который был готов провалиться прямо сейчас под землю, словно крот, и никогда не вылезать наружу, где его только что прилюдно опозорили. Он уверен ㅡ этот позор он не смоет с себя даже самым мощным очищающим средством или даже если он, каким-то чудом, добудет деньги и купит всем старшеклассникам в этой школе по куску пиццы из столовой, которую все так обожают и готовы драться прямо в очереди, чтобы ухватить последний чёрствый кусочек. Потому что это Чон Чонгук. Его знают, если не любят, практически все в этом учебном заведении и практически столько же человек мечтают оказаться у него в "друзьях" или, хотя-бы, в "знакомых". Чон прекрасно знает об этом, потому умело пользуется этим. Пример этого использования Пак наблюдает прямо сейчас, уже окончательно забросив домашнее задание и устремив свой нахмуренный взгляд прямо на виновника всеобщего веселья. ㅡ Этот Чонгук... Почему его все так любят? ㅡ наконец обратился он к своему другу. ㅡ Ох, а ты не знаешь? ㅡ Джейни оторвался от экрана мобильника, выключил его и положил в задний карман школьных брюк. ㅡ Ну, мы ходим на одну внешкольную секцию по танцам три раза в неделю, но я совершенно ничего о нём не знаю. ㅡ Чимин откинулся спиной на кресло сразу же, как только зоркий глаз Чона засёк его и они встретились взглядами. На какое-то время его сердце забилось чаще. ㅡ Что? Чонгук и танцы?! Да ты смеёшься! ㅡ Я не смеюсь! Мы сейчас учимся танцевать вальс перед выступлением на предвесеннем балу, у него неплохо получается. Правда, я ни разу с ним не танцевал, но думаю, что он бы ни разу не наступил мне на ногу. ㅡ Вау, никогда бы не подумал, что Зайчонок занимается танцами, ㅡ Джейни на мгновенье перевёл взгляд на Чонгука. Тот с прищуром наблюдал, как директор прогоняет Дживона со сцены и выхватывает из его дрожащих рук микрофон, потом сам громко объявляет, что ученики и учителя свободны, а бота можно будет найти на сайте школы в разделе "Праздники". Вскоре все ученики друг за другом вышли из актового зала, расходясь по кабинетам, в то время как Чимин с Джейни, решив поболтать ещё немного, в тихую спрятались в пустом туалете ㅡ всё равно до конца уроков осталось десять минут. ㅡ Погоди, как ты его назвал? ㅡ спросил Пак, усаживаясь на подоконник и доставая из рюкзака два диетических батончика с яблоком и мёдом, протянув один из них Киму. ㅡ Зайчонок, ㅡ повторил Джейни и раскрыл упаковку с лакомством. ㅡ Это его прозвище? ㅡ Оно самое! Если честно, Чимин, я удивлён, что ты ничего о нём не знаешь, тем более, если ты ходишь с ним на одну секцию. ㅡ Да мы никогда даже не общались. Тем более, что он сам ни с кем там не разговаривает, а просто иногда молча кружится в зале, растягивается. Ты знаешь, у него неплохая растяжка. ㅡ И отличная задница и бедра? ㅡ с хищной улыбкой подметил Джейни, заставив своего друга смущённо вздрогнуть и отвернуться, выронив из рук батончик. ㅡ Вовсе нет! ㅡ твёрдо отрезал Чимин, ㅡ То есть, не то что нет... Я имею в виду, что я... ㅡ Успокойся, Мини, я прикалываюсь! Джейни похлопал Пака по плечу и приободряюще улыбнулся, а потом сделал первый укус от сладкого батончика. ㅡ Ну и шуточки у тебя, Джейни. И вообще, не называй меня так! Ты же знаешь, мне это не нравится! ㅡ Да ладно тебе, я думал, тебе приятно. ㅡ Было бы, если бы меня так не назвали во всем известном смысле, ㅡ Пак спрятал свой невскрытый батончик в маленький карман рюкзака, решив съесть его по дороге домой, потому что сейчас у него кусок в горло не лезет. ㅡ Ладно, прости, больше не услышишь от меня такого. ㅡ Ничего страшного. Всё же, может, ты расскажешь мне что-нибудь ещё об этом Гуке? ㅡ Ты так говоришь, будто я на одном горшке с ним сидел. Лучше меня тебе расскажут только слухи! А не ты ли у нас главный ловец за ними? ㅡ Ким надменно ухмыльнулся, слизнув языком каплю мёда с уголка губ. ㅡ Люди сами мне их рассказывают! ㅡ пытался оправдаться Чимин. Он закинул ноги на подоконник и поджал колени к телу. ㅡ Я не виноват, что люди в нашей школе только о чужом грязном белье и говорят! ㅡ И ты ни разу не слышал что-то о нём? ㅡ Может быть, просто не предал этому значения. Я не помню и половины слухов, например, о тебе. ㅡ Не бойся, я тебе напомню, я же сам их придумываю. ㅡ Джейни рассмеялся, встал ногами на подоконник и выкинул в соседнюю кабину туалета пустую упаковку, предварительно слизав с неё остатки сладкого сока. Затем вернулся в прежнее положение. ㅡ Так что ты хочешь узнать о нём? ㅡ Всё то, что знают другие. Джейни кратко хмыкнул. ㅡ Ну, что ж, как скажешь... ㅡ на мгновенье он задумался, размышляя, с чего лучше будет начать. ㅡ Есть слухи, которые напрямую касаются и тебя. ㅡ Меня? Например? ㅡ Чимин подполз ближе, заинтересованно наклонившись корпусом вперёд. ㅡ Например, что вы переспали на новогодней вечеринке у Минджи. Тогда вы оба куда-то пропали в одно время, когда большинство уже спало в обнимку с унитазами, но кто-то всё равно решил, что вы, ребята, решили вместе приятно закончить вечер. С нескрываемым отвращением лицо Пака сморщилось и на лбу из-за нахмуренных бровей выступили морщинки. Он дёрнул головой и прошипел сквозь зубы, прогоняя из головы мерзкие картины того, как бы они с Чонгуком могли, в понятии некоторых, провести ту ночь в пустой спальне, которые так любезно посылала его богатая фантазия во всех ярких и неприличных красках. Если уж говорить о той вечеринке, то стоит упомянуть, что на самом деле так происходило. Если Чимину не изменяет память и выпитый в тот вечер алкоголь не исказил воспоминания, то тогда он и Чонгук действительно пропали в одно время от чужого взора по собственной вине, но никаких вещей, о которых так любят рассказывать местные сплетники, не было и в помине. На самом деле, если бы они даже и знали правду, то навряд ли стали бы её рассказывать, а придумали историю ещё похлеще, чтобы не упасть в грязь лицом перед своими преданными слушателями. В тот вечер, а точнее, уже ближе к ночи, Чимин изрядно переборщил с алкоголем и явно переоценил себя, решив сделать себе коктейль объёмом в пол литра из всего оставшегося алкоголя, которого было вполне достаточно, чтобы провести оставшиеся до утра часы, стоя на коленях перед другом из белого фарфора. В прочем, так и случилось, но перед этим, когда пьяное тело Чимина пыталось добраться до заветной тесной комнаты, он, держа в руках стакан с недопитой водой, врезался лбом в чью-то грудь и с грохотом упал на спину, в полете разлив жидкость на футболку незнакомца. К сожалению, Чимину не удалось разглядеть его лицо, потому что глаза были закрыты чёлкой. Пробормотав невнятные извинения, он попытался встать, щупая руками воздух в надежде за что-то ухватиться. И его надежды оправдались, когда чужая рука схватила его за запястье и резко потянула вперёд, а когда Пак начал падать вперёд, неуклюже скрестив ноги в узел, эти же руки крепко обхватили его торс и не дали соприкоснуться с землёй. Из-за шумной музыки неизвестных артистов парню так и не удалось полностью расслышать сказанные ему слова, но, даже в своём не самом трезвом состоянии, он смог отметить, что голос парня был приятнее любых голос всех известных ему величайших певцов. В одно время его мать любила возить его в театры, на мюзиклы или даже в оперу ради "культурного развития" и голоса людей, выступающих там, ни во что не шли с голосом незнакомца, в которого Чимин был готов влюбиться в тот момент, когда только услышал его. Но не стоит забывать, что Пак был пьян, поэтому эйфория быстро развеялась и её место благополучно заняло чувство подступающей к горлу рвоты, и Чимин, не сумев поблагодарить своего спасителя, рванул с места как ошпаренный, практически на ощупь нашёл дверь в ванную комнату, забежал во внутрь и упал лицом к унитазу, тут же начав выпускать изо рта всё содержимое желудка. Первым наружу вылетел завтрак, состоящий лишь из пару жареных яиц, куска цельнозернового хлеба и кружки кофе с молоком, пускай сейчас это и была лишь светло-коричневая жидкость с редкими крошками хлеба. Затем в смесь добавился школьный перекус в виде лёгкого печенья, а следом по губам начал вытекать тот самый коктейль, но теперь с ним смешался желудочный сок. В горле была ужасная горечь, что обжигала и рвала его стенки изнутри. Мерзкие остатки еды оставались на языке и заставляли Пака вновь и вновь склоняться перед туалетом, нажимать на кнопку слива и продолжать своё дело. В один момент волосы Чимина упали ему на лицо и прилипли к мокрым щекам, мешая тому очищать желудок. Он уже хотел было смахнуть их и продолжить экстремальное похудение на два килограмма менее, чем за час, но его опередили чужие руки. Чьи-то пальцы нежно прикоснулись к его щекам, подобрали опавшие мокрые пряди и убрали их за голову вместе с остальными волосами, бережно собрав их в короткий хвост. И снова Чимину не удалось разглядеть лица столь благородного человека, и вместо желаемого "спасибо" изо рта вырвалась очередная волна рвотных позывов, состоящих теперь исключительно из горького желудочного сока. "Кто-то" утешительно похлопал его по плечу и включил воду, начав отмывать руки от мерзкой смеси, иногда брезгливо фукая и встряхивая руками. ㅡ Ну и гадость! ㅡ прозвучал чей-то голос. Хотя Чимин, всё ещё находясь в позе рака, прекрасно понимал, кому он принадлежит. ㅡ Эй, парень, как ты там? Тот, кому принадлежал голос, вытер уже чистые руки об полотенце и подошёл к двери, приоткрыв её так, чтобы сквозь щель могла протиснуться лишь голова. ㅡ Эй, Минджи, где у тебя тут таблетки от отравления хранятся? Не все ещё сожрали? ㅡ спрашивал он, в один момент обернувшись на Чимина, что уже без сил лёг щекой на холодной ободок. ㅡ Принеси мне парочку. И воды захвати. ㅡ Что? Чон, только не говори, что ты заблевал мне всю ванну! ㅡ возмущённо воскликнул женский голос, принадлежащий хозяйке вечеринке. Но всё же она послушно достала с верхней полки шкафа аптечку и взяла нужную упаковку так сейчас необходимых всем в этом доме таблеток. Девушка закинула одну капсулу в стакан с минеральной водой и отдала его парню, перед этим не забыв вновь пригрозить ему: ㅡ Обещаю, Чонгук, ты у меня сам лично будешь стены мыть, если я узнаю, что ты мне что-то испачкал! Я тебя... Не успела она договорить, как дверь захлопнулась прямо перед её носом и закрылась изнутри на защёлку. ㅡ Да-да, моя дорогая Минджи, я всё обязательно уберу. ㅡ нагло обманывая девушку, обещал мужской голос. Хотя, если это не выходки забродившего в голове алкоголя, то Чимин вроде как слышал, что его владельца назвали Чоном. Что за Чон? Из все Чонов в школе, кого он знает, был лишь старый учитель по музыке и старшеклассник из параллельно класса, с которым он ходил на секцию по танцам. Неужели это он? Ладно, не в положении Чимина сейчас желать кого-то определённого, кто бы ему помог. Сейчас он бы не отказался от любой помощи, даже если бы это был ворчливый мистер Чон. Парень, чьего лица до сих пор не было видно, сел перед Чимином на колени и поставил стакан со спасательной капсулой на пол. Взяв бедолагу, он аккуратно перенёс его подальше от унитаза и, достаточно точно оценив его способности в данный момент ровно стоять на месте, посадил его на бортик ванны и отдал в вялые руки стакан, придерживая его за дно, чтобы тот не разбился на них двоих. Руки Чимина были хуже куриных лап, даже хуже отрубленных куриных лап, потому что за то время, что он пытался донести заветный стакан к губам, он чуть было несколько раз не разлил его содержимое себе на футболку и шею, но благодаря всё тому же спасителю с красивыми татуировками на кистях рук, как успел отметить Пак, насколько это возможно было сделать сквозь занавес из волос перед глазами, стакан остался цел и его содержимое в полном составе полилось по горлу. Пускай таблетка всё ещё не подействовала, даже простая вода смогла помочь Чимину вернуться в чуть более адекватное состояние. По крайней мере, теперь он точно знал, где находится. А когда с его лица смахнули эту мешающую чёлку и вновь замотали в хвост, на этот раз обмотав резинкой не два, а три раза, он смог разглядеть и того, кто всё это время так благородно ему помогал. Пожалуй, его разум был ещё не до конца пропитан алкоголем, раз он с первого раза угадал имя своего спасителя. ㅡ Ты как? Стало лучше? Больше не рвёт? ㅡ спрашивал Чонгук, не выпуская из рук чужих плеч и стараясь поймать плавающий взгляд. ㅡ М-м-мф... Я... Да, всё хорошо... ㅡ заплетающимся языком наконец сумел выдавить из себя не самую внятную фразу Чимин, ухватившись рукой за раковину, ㅡ Позови Дже... Джейни, пожалуйста. ㅡ Джейни? А, да, хорошо. Он как раз искал тебя. ㅡ убедившись, что полуживая конструкция не рухнет в ближайшие минуты, Чонгук вышел из ванной комнаты, забравшись в самую гущу толпы в попытках разглядеть в ней знакомый силуэт. Чимину удавалось наблюдать за происходящим лишь через маленькую щёлку в двери, оставленную Чоном, но через неё мало что можно было разглядеть, особенно, если учитывать, что в глазах и без того всё плыло, как по волнам. В то время парню не особо хотелось думать о том, почему Чонгук помог ему, почему не прошёл мимо и почему не плюнул в него, когда тот облил его водой. Сейчас он был крайне благодарен ему за неожиданную, но настолько необходимую Паку заботу, пускай он до сих пор не смог сказать это лично. Вскоре Чонгук вернулся. Он зашёл в ванну, захлопнул за собой дверь и оторвал пару бумажных салфеток, которые принёс с собой с кухни. Подойдя к Чимину, он сел перед ним на корточки и начал бережно, но с лёгкой брезгливостью, которую никак не мог согнать с лица, вытирать полотенцами остатки рвоты с его щёк. ㅡ Ты прости, но твой макияж теперь не такой идеальный, но ты всё равно выглядишь лучше любого другого человека в этом доме. ㅡ пытаясь приободрить Чимина, пошутил Чон и, убедившись, что щёки парня вновь сияют приятным блеском, выкинул бумажные комки в мусорное ведро. ㅡ Ч... Чонгук, ㅡ Пак приподнялся и выровнял спину, опираясь на свою правую руку, ㅡ спасибо... ㅡ он понимал, что это последняя фраза, которую он способен сегодня сказать, но уж лучше он наконец поблагодарил Чонгука и замолчит до завтрашнего утра, чем будет оставшиеся часы нести какую-то невнятную ахинею, так и не поблагодарив единственного человека, который был к нему сегодня добр, несмотря на его состояние. Чонгук кратко усмехнулся. ㅡ Я рад, что тебе становится лучше. Пожалуйста, если сможешь, то напиши мне или кому-то ещё. Я хочу знать, что с тобой всё в порядке. Не успел Чимин сообразить, зачем Чону это и как он напишет ему, да и вспомнит ли о его просьбе на утро, как в ванной наконец появился запыхавшийся Джейни, держащий в руках включённый телефон с контактом такси. ㅡ Он в порядке? ㅡ спросил он, стараясь как можно аккуратнее взять Чимина на руки, когда тот вовсе не сопротивлялся. ㅡ Да, почти. Пожалуйста, будь с ним поаккуратнее. ㅡ Не парься, я за ним слежу лучше, чем его собственная мать! ㅡ Тогда расскажешь мне завтра, всё ли с ним в порядке? ㅡ С каких пор тебя волнует кто-то, кроме себя? ㅡ Джейни с недоверием выгнул бровь и, прищурившись, уставился на Чона. Тот замешкался и в ответ лишь рявкнул со злобой и некой обидой в голосе: ㅡ Не думай, что я бессердечный кусок дерьма, Джейн! Если бы меня волновал только я сам, то твой друг так бы и остался лежать головой в унитазе! Чонгук, с привычным для него грохотом, распахнул дверь и быстрым шагом скрылся в толпе в направлении второго выхода на заднем дворе. Джейни же, с отвращением плюнув в его сторону, вышел с Чимином на улицу, где их уже поджидала жёлтая машина с нужными номерами, и уехал с ним к дому Пака на такси. ㅡ Так... Джейни, я вспомнил! ㅡ резко воскликнул Чимин. ㅡ Я вспомнил, что тогда было! Помнишь, я на спор выпил тот коктейль? Хотя, он был больше похож на дедовскую отраву от крыс. ㅡ От крыс? Тогда как ты остался жив? ㅡ Да иди ты! ㅡ наигранно нахмурившись, Чимин ударил друга в пол силы кулаком в плечо, пока тот смеялся над собственной удачной шуткой, прекрасно зная, что никого не обидел. ㅡ Ладно, прости, Мини. Так, что ты там вспомнил? Не пропустив мимо ушей своё мерзкое прозвище, но решив не тратить на него оставшуюся каплю энергии, Чимин вздохнул и продолжил делиться воспоминаниями. ㅡ Так вот... Я всё же выпил его, но немного не рассчитал силы. Когда я бежал в ванну, то с кем-то столкнулся и упал на пол, так ещё и облил человека водой. Но он поднял меня и помог повторно не упасть. И его голос... ㅡ "Эй, дэтка! Что ты дэлаэш здэс одна? Я могу составыт тэбэ кампаныу!" ㅡ пытаясь передразнить человека в своём понимании, прошипел Джейни, зажав пальцами нос и широко раскрыв рот. Он зловеще протянул руку к Чимину, надеясь схватить того за красную, как звезда на новогодней ёлке, щёку, но тот забился в угол и от сильного испуга со всего возможного размаха дал Киму звонкую пощёчину, от которой у того осталась красная отметина в форме ладони. Казалось, что вся кровь с организма прилилась к одному месту и собралась под кожей в огромный больной ком. Джейни протяжно застонал от боли и на рефлексе положил ладонь на место удара. Он согнулся пополам, припав лицом к согнуты коленям, и скрипнул зубами, почти что прикусив язык. Звук скрипа показался Паку настолько больным, что у него самого на мгновенье свело челюсть. ㅡ Джейни, прости! Я не хотел! ㅡ он подполз на коленях к своему другу и попытался взглянуть на его щёку, чтобы оценить масштабы происшествия, но в ответ его лишь оттолкнули, с силой ударив ногой в грудь. Чимин ударился спиной и затылком об бетонную стену и вновь сел на своё прежнее место. У него звенело в ушах от удара, голова была готова расколоться, как орех, в котором плодом послужил бы мозг. В глазах всё вновь поплыло, как на той вечеринке, но теперь не от алкоголя. Вместо приятного вкуса вина на языке в горле стояла лишь горечь. Хотя парню ещё повезло, потому что на восстановление у него ушло всего пару минут, по истечению которых у него практически перестала болеть голова. А вот Джейни, похоже, было всё ещё больно, потому что он не сменил позы даже тогда, когда его друг отлетел в стену. ㅡ Джейни?.. ㅡ Заткнись! ㅡ визжал Ким в ответ, наконец оторвав заплаканное лицо от коленей, ㅡ Ты никогда не понимал шуток! Почему я должен страдать из-за этого?! ㅡ Я не хотел, правда! Прости меня! ㅡ Чимин попытался протянуть руку, но в ответ её лишь ударила чужая ладонь, из-за чего он с шипением отдёрнул её. ㅡ Агх, проехали. ㅡ старший выпрямился и разогнул одну ногу вперёд, ㅡ Что ты там говорил? ㅡ Ах, да... ㅡ на секунду Чимин задумался, стараясь вспомнить, на чём он остановился. ㅡ Точно! Его голос. Я запомнил его голос! Он очень приятный на слух. ㅡ Не хочешь ли ты сказать, что наш Чонгук ещё и вокалом занимается? ㅡ Нет. По крайней мере, не со мной. ㅡ Хорошо, дальше что? ㅡ Так... Я убежал, и когда меня рвало в туалете, кто-то собрал мои волосы в хвост, а потом помог мне сесть на бортик ванны и дал стакан с водой и капсулой какой-то. Видимо, лекарство. Я сначала не мог разглядеть его лица, но потом он смахнул мою чёлку и я увидел лицо Чонгука. Он даже вытер мои щёки, хотя я видел, что ему было неприятно... Джейни, ты же тоже должен помнить это! ㅡ Я?! С чего это? ㅡ Так он же позвал тебя! Забыл уже? Ты ещё со мной домой ехал на такси. ㅡ А, да... Да, было, ㅡ он взглянул на яблочно-медовый батончик, торчащий из открытого кармана рюкзака друга, ㅡ Ты будешь его есть? ㅡ Что? Ам, нет, не сей... ㅡ Тогда отдашь мне? ㅡ перебил Джейни. ㅡ Ох, ну на, если хочешь. ㅡ сведённый с толку Чимин всё же достал батончик и протянул его другу, а когда он наконец занял им свой рот, кусая почти вместе с упаковкой, наконец смог продолжить. ㅡ Так вот, он помог мне вернуться в нормальное состояние, даже мой стакан держал. Потом уже позвал тебя и мы уехали домой, дальше мало что помню. Кстати, Джейни, ты, случайно, не ронял меня по дороге? ㅡ М? Неф, ㅡ с набитыми щеками ответил парень. ㅡ Просто, когда я проснулся, то у меня на заднице был большой синяк. Болел ещё так сильно, айщ... ㅡ Чимин хотел посмотреть на место, на котором был оставлен синяк, но заметил, что выражение лица Джейни как-то поменялось. Когда Пак сказал про синяк, то тот громко подавился и прокашлялся, постучав кулаками себе по груди. Затем, поджав губы и надев лямку рюкзака на одно плечо, Ким соскочил с подоконника и направился к двери, напоследок крикнув, не оборачиваясь: ㅡ У меня автобус скоро приедет! Пока... Завтра поговорим! И ушёл, захлопнув за собой дверь. Чимин же, оставшись наедине со своим рюкзаком, решил последовать примеру друга и выбежал из школы с прозвеневшим звонком. В комнате Чимина всегда уютно: свет выключен двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю, кровать всегда аккуратно заправлена постиранным постельный бельём бежевого цвета, вещи строго ровно расставлены по полкам, все двери и окна закрыты, прозрачные занавески завешены, а по всему диаметру потолка развешана длинная гирлянда, которую Пак включает каждый вечер, и она, как заменитель люстры, охватывает комнату своим приятным фиолетовым сиянием. Обычно, когда в его комнату заходит уборщица, чтобы забрать в химчистку грязное белье и одежду, она, несмотря на просьбы и оправдания Чимина, первым делом нажимает на выключатель света, заставляя Чимина недовольно зашипеть от заряда излучения в глаза, как змею, выслушивая очередные нотации о том, как он может полностью лишиться зрения к двадцати годам, если будет постоянно сидеть почти при полном отсутствии света. ㅡ Вам следует включать свет хотя-бы вечером! Что же скажет ваш отец, если узнает, что вы в своём юном возрасте не можете обойтись без очков с уродливыми толстыми линзами? Он же уважаемый врач! Владелец целой сети платных клиник! Где это видано, чтобы сын профессора наук был слеп, как крот? Берегите своё зрение и подумайте хотя-бы о чести отца, если не заботитесь о себе! ㅡ причитала она каждую пятницу, сгребая в дырявую корзинку старое белье с нижней полки шкафа. Чимин молча слушал, послушно кивал, во всем соглашался и сердечно клялся, что впредь будет заботиться о своём здоровье и ни за что не позволит своему зрению упасть ниже нормы. Когда же миссис Чи уходила, он швырял подушку в стену и точно попадал в выключатель, благодаря чему свет тут же заново выключался и Чимин наконец снова оказывалач в привычной, а главное, уютной для себя обстановке. Но даже тёплые объятья одеяла не спасали его от одной мысли, что почти каждый день приходила в его голову, стоило ему выйти во внешний мир. Его отец. Чимина знали и старались уважать только из-за его отца, а если быть до конца честными, то из-за его денег. Да, многочисленные конференции, поездки по различным больницам, тысячи спасённых жизней и пожертвования в крупные фонды были на счету его кармы. Он непременно отправится в рай, если тот существует. Сам Чимин прекрасно осознавал всю ценность своего отца и уважал его, как высококлассного доктора и профессионала своего дела, но как любящего и заботливого отца не знал. Идеальных людей не бывает, ведь так? И его отец далеко не исключение. Конечно, всё его время, проведённое за работой, было полностью оправдано, недостаток внимания возмещался в виде неограниченного количества карманных денег и прочих дорогих вещей в жизни семьи, грех было бы жаловаться. Ведь не у всех есть даже половина того, что есть у Чимина. Не все люди могут банально обновлять свой гардероб каждый месяц, но разве это идёт в сравнение с тем, что твой отец готов откупаться от тебя, лишь бы не проводить своё время с тобой, вместо этого тратя его на работу? Разве это справедливо? Иногда Чимин думает, что он конкретно зажрался. Ему об этом говорит каждый, с кем он делится переживаниями. В ответ на свои оправдания он часто слышит: "Так он же тебе даже оценки покупает! Чего ты жалуешься?!". Действительно. После этой фразы стоит просто замолчать, спокойно кивнуть, согласившись с обвинениями, и просто уйти в свою богатую беззаботную жизнь, чтобы потратить лишнюю пару тысяч долларов на новую брендовую сумку. В прочем, так он и делает, кроме последнего пункта. В общем, просто бросьте загадочный взгляд в мексиканской шляпе, если с вами приключится что-то подобное. Как жаль, что у Чимина никогда не было этой шляпы. Но тогда была не пятница, а четверг. Прошло три дня с понедельника, когда в школе объявили о том боте знакомств, и уже множество школьников успело успешно воспользоваться им, а некоторые даже начали хвастаться, как нашли себе пару на грядущий праздник и проведут с ней весь день в школе, а потом, может быть, это перерастет в нечто большее. Многие, кому так и не удалось найти своего валентина, просто сидели в боте ради прикола. Кто-то общался с разными людьми, кто-то сплетничал, кто-то жаловался на учителей и договарился с другими подарить им самые отвратные конфеты из столовой, а кто-то просто собеседнику за собеседником кидал один и тот же мем "Кто прочитал тот Здохнет" и тут же удалялся. В общем, все были вполне довольны. Кажется, Чимин был единственный, кто до сих пор не опробовал новое школьное чудо техники. Если честно, он даже не планировал праздновать это четырнадцатое февраля, потому что не видел никакого смысла. Второй половинки или хотя-бы человек, который был бы ему симпатичен, и который не называл бы его "феей" за спиной, в его окружении не было, а поиск человека в каком-то боте казался ему сомнительный затеей потому, что когда человек узнает о том, с кем он общается, он либо кинет Пака и сменит на другого человека, либо по приколу кинет член. Даже если это девушка. Такое уже было, когда какие-то дегенераты из первого класса каким-то образом узнали номер Чимина и целую неделю терроризировали его мессенджеры фотографиями своих дряхлых органов, которые не доросли ещё даже до среднего размера. Правда, потом Чимин всё же смог отомстить им, распечатав скриншоты диалогов с ними и развесив по всей школе, тогда как раз было первое апреля. Какой подарок! И нет, ему ничего за это не было. А что могло случиться? Если парни расскажут, что это был Чимин, то факт их вторжения в чужую жизнь своими членами подтвердится, и тогда им точно не поздоровится, а если учитывать тот факт, что Пак очень любил хвататься оружием своего отца, которое тот постоянно носит с собой и которое тот готов использоваться против любого, кто хоть слово скажет против его сына, понятное дело, что никому проблем не хотелось. Несмотря на свою защиту, повторного печального опыта Чимину не хотелось, поэтому он решил, что если и захочет найти себе пару, то сделает это каким-то более безвредным путём. Правда, он ещё не знает каким именно, но обязательно сделает. К семи часам вечера все уроки были сделаны и проверены, а прочих обязанностей у Чимина не было, потому что вместо них была уже другая уборщица, которая, в отличии от миссис Чи, приходила каждый день как раз в семь часов вечера и выносила мусор, кидала накопившуюся посуду в посудомоечную машину и гуляла с двумя собаками во дворе дома, иногда выпуская кота, если тот попросится, пускай он обычно спал в то время. Когда Чимин слышал, как её ключи звенели в дверном замке, он тут же уходил в свою комнату, даже если находился на другом конце дома, и запирался на все замки, в ответ на просьбы утверждая, что у него нет никакого мусора и кота он не брал. Хотя мусора могла быть целая гора, а кот, словно хозяин дома, мог бы спать на рабочем столе или на полке с учебниками, лениво мяукая, но уж лучше он сам сделает оставшиеся дела, чем впустит кого-либо к себе в комнату. Дело в том, что миссис Хьюн, в отличии от той же миссис Чи, была крайне разговорчива и болтлива. Она часто беседовала с отцом Пака о медицине, о том, какие чудесные травы она недавно собирала недалеко от города в маленьком лесу и как те прекрасно помогают от боли в пояснице, о том, что зубы она всю жизнь лечила бабушкины способами, пускай она и сама уже подходит к пенсионному возрасту, потому что те отлично помогают от всего! (Ладно, не нам спорить. Согласитесь, не у каждого человека в пятьдесят лет может остаться лишь двадцать зубов, а миссис Хьюн считала это свои достижением. В прочем, если помнить, как она лечится, то это действительно чудо, что она до сих пор способна самостоятельно ходить и жевать). Также, она обожала разговаривать и с самим Чимином, когда убиралась в его комнате, пускай тот редко мог разобраться, что она так энергично пищала, потому что её язык вечно попадал куда-то между огромными дырками между оставшимися зубами. Поэтому парень просто снова молча кивал и во всем соглашался, невольно подтверждая тот факт, что корень шалфея гораздо лучше помогает при переломах, чем правильное лечение. Логично будет спросить: почему доктор Пак, являясь весьма состоятельным человеком, берет себе в горничные каких-то старых женщин без зубов и манер? Чимин и сам бы хотел узнать, но с отцом он не очень часто беседовал, а прямо подойти и спросить возможности не было, поэтому он предпочитал это списывать на очередной акт благотворительности со стороны своего отца по отношению к бедным старушкам. В какой-то степени, может, это отбеляло их репутацию в глазах соседских бабушек. Хотя их репутация, по крайней мере, репутация доктора Пака, была белее любого искусственного зуба. Сейчас Миссис Хьюн была за дверью и старательно удобряла растения на подоконнике, параллельно беседуя и споря с ними о том, что следует лучше добавлять в раствор для улучшения зрения в старческом возрасте: каплю лимонного сока, щепотку перца или измельчённую дольку чеснока? Судя по тому, что слышал Чимин сквозь стену, примула комнатная выступала за перец, паслен же спорил с ней и утверждал, что гораздо лучше будет использовать измельчённый чеснок, с чем, быстро кивая листьями, соглашалась броваллия, но против них всех выступал один маленький кактус астрофитум, пытаясь убедить всех зелёных в незаменимой пользе лимона. Молчали лишь литопсы ㅡ живые камни. Пожалуй, только они в этой компашке хотели жить свою спокойную каменную жизнь. Чимин же, не найдя никакого интересного занятия для себя на ближайшие часы, всё же решился хотя бы ради интереса и "чем я хуже других?" зайти в этот бот знакомств. Что там нужно было сделать? Так, либо зайти на сайт школы, либо где-то найти QR-код. Но вспомнил, как его отец больше десяти лет назад проклинал школьный сайт, пытаясь отправить сына в школу, и как клялся себе и Богу, что больше никогда не воспользуется сайтом, а иначе уволится из больницы, потому что человек с истраченными нервными клетками и дрожащими руками при виде компьютера не может быть высококлассным специалистом, а на то время отец претендовал именно на это звание. Поэтому, решив не повторять печальный опыт отца, Чимин решил порыться в беседе класса, куда не заходил с начала учебного года, и где за время его отсутствия накопилось более ста тысяч сообщений. Ах, благослови Господь тех людей, которые придумали функцию с открытием медиафайлов, среди которых были как раз и нужные Чимину фотографии с понедельника. Поиск нужной не занял у него больше двух минут, и уже вскоре он смог отсканировать код и попасть в сам бот. "Приветствую Вас, пользователь #1288687, я Бот-Купидон, создан для того, чтобы помочь вам найти вашу вторую половинку! Нажмите 1, чтобы начать" ㅡ гласило первое сообщение от бота. Чимин послушно нажал единицу на клавиатуре телефона. "Пользователь #2548968 присоединился к разговору!" Пак уже начал набирать своё первое "привет", но либо у человека за экраном десять рук, либо он каждому человеку рассылает одно и то же заранее скопированное сообщение. В наших реалиях, скорее всего, второе. ㅡ Продаю ответы на ближайшие контрольные по всем классам! Сам учусь в последнем классе, все ответы сохранены с прошлых годов! Цена: пять с половиной тысяч вон. Нажмите на команду "ссылка", и я сам напишу вам! И здесь эти юные бизнесмены. Нет уж, спасибо. Однажды Чимин воспользовался услугами такого помощника, который ещё до изобретения бота продавал ответы в школьном туалете или за школой, так тот дал ему ответы за контрольную, которую не решают с прошлого десятилетия. Хоть лишний черновик был, уже какая-то помощь. Но черновиков у Чимина и так хватало, а за ненужные каракули платить больше ста вон он не собирался, поэтому, не раздумывая, нажал на красную двойку и начал новый диалог. Ближе к девяти вечера можно было подводить итоги общения в боте знакомств. Ради интереса, Пак даже начал вести список в заметках, чтобы потом когда-нибудь подойти к Дживону и попросить его провести небольшую чистку пользователей, которые пользуются его изобретением не по назначению. Он уверен, что любой человек, приносящий в этот мир что-то новое, обязательно сделает всё, чтобы этим пользовались только нуждающиеся люди, а не клоуны, перепутавшие бота с онлайн-консультацией у мужского врача. Если верить подсчётам Чимина, то таких "запутавшихся" ему попалось шесть человек; бизнесменов было всего пятеро; тех, кто кидал однообразные мемы про смерть и про то, какой же их собеседник конченный и лучше бы он не рождался ㅡ десять; людей, меняющих диалог после твоего приветствия было четверо; однообразных, скучных, шаблонных или просто тех, кто общается по принципу "Поздороваться, спросить про настроение, дела, отправить смайлик, узнать класс, возраст, пол, а потом скинуть" ㅡ семеро; а вот тех самых бедных одиночек, что пришли в этот бот как раз таки с той целью, с которой он был создан, было всего пять человек, но все они не сильно отличались от последнего или первого типа, потому нормального диалога с ними не получилось. После ужина Чимин снова зашёл в бот, решив дать ему последний шанс. Если сейчас он не найдёт себе нормального собеседника, то больше никогда не воспользуется им ㅡ всё равно время попросту тратить не хотелось. За эти два часа, что он с отвращением на лице молча глядел в экран, изредка стуча пальцами по клавишам, он мог бы прочитать пару глав любимой книги отца про исследование мозга и всей черепной коробки человека, так как тот настоятельно рекомендовал ему это прочитать и изучить, чтобы при поступлении в медицинский вуз не было проблем. Это единственное, на чем настаивал отец: книга и медицинский вуз. Чимин в очередной раз нажал на зелёную единицу и на этот раз стал ждать первого сообщения. Оно не заставило себя долго ждать, но стоит признаться, что оно было самым оригинальным среди тех, которые Чимин получил за эти два адских часа. Это был не текст, а отправленная песня "Steven Universe ㅡ Love Like You (feat. Rebecca Sugar)" Несмотря на то, что сам мультсериал Пак ни разу не смотрел, пускай и слышал что-то о нём, сама песня ему очень даже понравилась, как и сам анонимный собеседник, пускай он ещё даже не поздоровался с ним. Он явно нашёл правильную точку в расположении Пака, поэтому, раз всё так хорошо началось, стоит продолжить. ㅡ Это маленькое звуковое сопровождение. Хочу, чтобы ты расслабился. ㅡ гласило первое сообщение от анонима. Чимину действительно понравилась музыка. Ради неё он не поленился дотянуться рукой до края рабочего стола, на котором лежали его айрподсы. Конечно, не совсем его жанр, ведь Чимин больше предпочитал слушать современных исполнителей (не просто так же у него уже в десять лет был фан-аккаунт в твиттере, посвящённый Тейлор Свифт), но и эта песня из детского мультсериала у него не оставила негативных впечатлений. Но стоит начать печатать ответ, а то и итого человека он может упустить. ㅡ Ты смотришь мультсериалы? ㅡ Чимин не в вкладывал в этот вопрос ни грамма упрёка или насмешки, но, похоже, что эффект получился обратный ожидаемому, раз ответа нет уже две минуты. ㅡ Да, мне нравится такое. Знаешь, после того, как у тебя отобрали сигареты в средней школе и теперь каждый день проверяют твой рюкзак на наличие злобной белой полоски с никотином, мультфильмы ㅡ единственное, что может тебе помочь расслабиться. Парень не заметил, как уголки его губ сами поплыли вверх, но когда скулы уже начали болеть от сильного напряжение и натянутости, он закрыл рот ладонью и вытянул губы уточкой. На деле Чимин слабо мог понять, как человек, смотрящий детскую анимацию минимум в пятнадцать лет, мог не оказаться жертвой насмешек в их школе. Однажды был случай, когда одного шестнадцатилетнего парня прилюдно высмеяли в школьном коридоре старшие ученики за то, что тот выложил в инстаграм фотографию с огромной плюшевой игрушкой хэллоу китти. В тот день Чимину показалось, что те парни в чёрных кожаных куртках просто завидовали тому, что не могут позволить себе выглядеть так, как они хотят, потому что за время обучения в школе у них сложилась определённая репутация. ㅡ А тебе за это ничего не было? ㅡ решил узнать Пак. ㅡ Кстати, ты парень или девушка? И сколько тебе лет? ㅡ Удивлён, что это не было первым вопросом. Я парень, мне семнадцать, и нет ㅡ за это мне никогда и ничего не было. Вау, да? Повезло, это его ровесник. Возможно, Чимин даже знает его. Наверняка знает, а если нет, то он его ㅡ точно. Чимин хихикнул и расплылся в довольной ухмылке. ㅡ Да, и правда ВАУ. Кстати, я тоже парень и мне семнадцать. ㅡ Хах, ну раз так, то не хочешь сыграть со мной? Чимин выровнял спину и невольно наклонил голову ближе к экрану телефона. Сидя в позе лотоса, он взял за спиной мягкую подушку в форме головы рыжего кота и обхватил её свободной рукой, посадив ту к себе между ног. ㅡ Если ты не про игру, как у Пилы, то я согласен. В чём суть и какие правила? ㅡ Всё очень просто. В нашей школе о каждом так или иначе ходит какой-нибудь слушок. Мы будем рассказывать один слух про себя, а потом должны по ним догадаться кто мы. Понял? Ох, что ж, эта игра как раз для Чимина. Слухи про себя он слышит и читает ежедневно, включая выходные, и все его знают именно благодаря ним. А раз ты живёшь среди сплетен и сам, по сути, являешься самой большой сплетней, то и про других наслышан немало. Здесь он точно не проиграет. ㅡ Да, давай. Кто начнёт? Ответы на сообщения парень получает не позже, чем через одну минуту. ㅡ Раз предложил я, то и начать должен я. Хорошо, вот первый слух: в средней школе я обокрал небольшой магазинчик рядом с нашей школой на кругленькую сумму. Он находится за школьным футбольным полем, прям за забором. Туда обычно младшие бегают за жвачками и конфетами. Чимин вскинул брови. ㅡ Ого. Это правда? ㅡ Это слух, а ты должен знать, что какие-то из них правдивы, а какие-то ㅡ нет. Я всё тебе расскажу, если угадаешь. Чимин откинулся спиной на мягкое одеяло вместе с подушкой и теперь держит телефон над своим лицом. Он задумчиво смотрит в экран, но не включает клавиатуру, а лишь раз за разом перечитывает сообщение с подсказкой. В его голове уже созрела парочка вариантов, но все они так или иначе не подходили на все сто процентов, или, хотя-бы, на восемьдесят. Видимо не все слухи доходят до него так быстро, как он думал ранее. ㅡ Кай, Ты? ㅡ неуверенно печатает догадку Пак и немного медлит перед тем, как отправить. ㅡ Нет. ㅡ приходит короткий ответ. ㅡ Твоя очередь. Чимин вздыхает, как проигравший в мировой олимпиаде спортсмен, для которого спорт был делом всей его жизни, и ложится на правый бок лицом к стене, думая, какую же сплетню рассказать первой. Начать он решает не с самой очевидной. ㅡ Многие думают... Нет, многие твёрдо уверены в том, что мой отец покупает мне оценки. Ответа нет уже больше трёх минут, и всё это время сердце Чимина билось в несвойственном здоровому человеку бешеном ритме, словно он только что совершил главную ошибку в жизни и упустил единственный шанс на ближайшие пять лет наладить свою личную жизнь. На самом деле, в его положении хотя бы саму жизнь наладить было бы достижением. Он молча смотрит в светящийся на полной мощности экран айфона в кромешной темноте комнаты. Его глаза слезятся от света и веки дрожат, но он продолжает смотреть, одновременно дожидаясь и панически боясь увидеть, что его собеседник начинает печатать. В голове вертится только два дальнейших исхода: Первый: Аноним сразу же угадал его и сейчас готов записать голосовое сообщение, будто бы смеясь парню в лицо, а потом перешлёт всю их переписку своим друзьям. Следовательно, на следующий день об этом узнает вся школа, а у особо умных шутников появится повод спросить у Пака: не перепутал ли тот бота с сайтом для эскортников? Второй, на который Чимин молился, будучи атеистом: Собеседник так же догадается о его личности, но не подаст виду, а просто отключится и сменит диалог, ничего не сказав, и забудет о нём так же быстро, как они нашли друг друга. Ответа нет уже пять минут, но вдруг Пак широко распахивает глаза, тем самым травмируя свои зрачки ярким излучением, когда наконец видит на экране в левом нижнем углу диалога маленький пишущий карандаш, а затем и новое сообщение. Он боится, но начинает читать. ㅡ Разве в нашей школе есть кто-то с доходом выше прожиточного минимума? Дочитав до конца, Чимин вздыхает с облегчением и не замечает, как на его лице появляется улыбка. Нет, не от шутки, а от осознания того, что человек за экраном не догадался. Камень с души благополучно падает в бездонное море, и Чимин наконец без трясучки в пальцах печатает ответ, а его уголки губ остаются поднятыми. ㅡ Думаю, что могу отнести своего отца к этой категории. Даже на пару рангов выше. Ну так что? Ты не понял? ㅡ Нет. Это странно? ㅡ Наверно. Я ㅡ ходячая сплетня, благодаря ним меня и знают почти все. Жаль, что слава эта дурная. Я предпочёл бы быть стереотипной серой мышью с ужасным хвостом на голове, очками с уродливыми линзами, увеличивающими мои глаза, и прыщами на каждом участке кожи, чем быть тем, кем являюсь в глазах других. ㅡ Что же про тебя такое ужасное говорят? За всё время переписки, что длится уже достаточно приличное время, Чимин успел подметить, что он и тот, с кем он общается, читают сообщения сразу же, как только они отправляются. Никто из них ни разу не вышел из диалога. Губы Пака вновь расплываются в улыбке. ㅡ Вообще-то твоя очередь рассказывать слух про себя! ㅡ он сворачивается в позу эмбриона, подушку с непоколебимой мордой кота кладёт под спину, а сам лезет под одеяло, держа телефон перед лицом обеими руками. Но яркость всё же сбавляет до минимума. ㅡ Ах, да, точно. Я употребляю и продаю наркотики. К одиннадцати часам, которые наступят буквально через пятнадцать минут, разум Пака уже успел изрядно помутнеть, а мысли заполнились мечтами о скорейшем восьмичасовом сне. Он устало зевает, по привычке прикрывает рот ладонью, но про себя всё же пытается вспомнить всех известных ему школьных наркодилеров. Сам Чимин ничего запретнее того коктейля на вечеринке не пробовал, а брать отцовский виски не решался, поэтому все подробности жизни низших слоев общества в его школе ему были не известны, но кое-что он всё же знал и кое о ком слышал, пускай не так много. Всего "бизнесменов" четверо ㅡ все одиннадцатиклассники, но учатся в разных классах, один младше остальной тройки на год. Все они работают минимум с восьмого класса, но лишь двое попадались и стоят на учёте в полиции, хотя продолжают свою прибыльную деятельность. Каждого так или иначе знает почти каждый учащийся, и все знают, какой товар и по какой цене у них можно приобрести. Невзирая на свою славу, учителя и администрация школы ничего не знают и не замечают, считая их обычными учениками с обычной, пускай и несколько популярной школьной жизнью. Или притворяются, что не замечают. Чимин знает их имена, но не более, так что точно утверждать не может, общается он с кем-то из них или нет. Тем более, это просто слухи, а, зачастую, в них правды ровно столько же, сколько отец Чимина говорил ему, что любит его. Нисколько, в общем. ㅡ Ам... Хван? Туан? ㅡ он осознает, что наверняка неправ, но решает сделать попытку. ㅡ Оба мимо. Попытка номер два. ㅡ Ван? Лиён, ты? ㅡ И снова мимо! Чимин чувствует себя так, будто его корабль в игре "морской бой" потонул, как только заполнились все клеточки. Но даже так он чувствует облегчение, потому что, по крайне мере, не связался с наркоторговцем. Но может будет что-то хуже? Тем более, что сплетни, пускай он узнал всего две про этого человека, довольно жёсткие и пугающие. "Не стоит забывать, что это всего лишь слухи. Ты тоже их жертва, поэтому знаешь, что они лгут больше телевизионщиков на главных каналах страны" ㅡ Напоминает себе Чимин, после чего делает глубокий вдох и продолжает стучать по электронным буквам. ㅡ Ладно, но этот слух правдив? ㅡ он всё же решает поинтересоваться, пускай и осознает, что навряд ли ему ответят честно, если это окажется правдой. ㅡ Нет, но я курю. Не самый приятный факт из моей биографии. ㅡ Что ж, раз мы заговорили про реальную жизнь, тогда давай начнём рассказывать факты о себе, а не слухи? Но уже не в виде игры. ㅡ Хорошо, тогда давай мне свой инстаграм, я напишу тебе с фейка. Чимин нервно сглатывает горькую слюну и впивается ногтями в голые колени. Он чувствует, как на его лбу образовывается испарина. ㅡ Да, хорошо, но тогда я тебе тоже дам свой фейк. ㅡ отравляет Пак и тут же сглатывает. ㅡ Без проблем. Спишемся завтра с утра? ㅡ Конечно. Спокойной ночи, аноним. ㅡ И тебе доброй ночи. Чимин наконец выходит из бота, когда его глаза уже начинают краснеть от долгого прибывания в состоянии активной работы, а пальцы живут своей жизнью, не собираясь попадать по нужным иконка приложений. Но ему все же удаётся зайти в "Инстаграм" и переключиться с основного аккаунта на фейковый. Как раз в тот момент, когда он заходит на него, ему прилетает запрос на подписку от пользователя с ником "jk". И он его принимает. Следующий день особо не отличается от предыдущих четырёх: Чимин, по привычке исполняя роль ходячего навигатора, ходил с Джейни по трём этажа учебного заведения и помогал ему найти необходимый на ближайший час кабинет. Пускай друзья учатся в разных классах, а общих уроков у них бывает от силы два в неделю, Пак наизусть знал расписание своего друга, а потому, на какой бы перемене тот, по сценарию стыдливо опустив голову в пол и взгляд устремив на грязные кроссовки, не подошёл бы к нему с немой, но прекрасно известной просьбе, Чимин бы в любом случае не отказался помочь Киму с его плохой ориентацией в пространстве. Как обычно говорят учителя: "Учите это правило до тех пор, пока оно вам снится не будет!" или другой вариант: "Зубрите так, чтобы, если бы я пришла к вам домой посреди ночи и разбудила, вы мне это правило рассказали без единой запинки!". Ещё и примеры иногда потребовать могут. Любят по чужим домам ночами ходить и в сны своими длинными кривыми носами заглядывать, выискивая необходимую формулу или теорему. Ведьмы, не иначе. Тем не менее, Чимин с особой строгостью, пускай и нехотя, следовал всем их ненавистным его душой правилам. Но не совсем так, как бы того хотело старшее поколение с деревянными указками в руках. Он не помнил наизусть ни одной теоремы по физике и не мог вспомнить и за час, как же найти найти углы равнобедренной трапеции, но в его памяти надёжно сохранились воспоминания о еженедельный походах с Джейни по узким школьным коридорам. Он знал, в какой день и на какой перемене у Кима урок алгебры, когда у него время обеда, и мог с уверенностью рассказать, если его спросят, где тот сейчас находится, основываясь лишь на времени и дне недели, даже если они сегодня ещё не виделись. Это было бы странно, потому что Джейни был неким "хвостиком" Чимина. Он не был глупым и полностью осознавал свою роль в их непродолжительной совместной жизни в школе и за её стенами, но она его более чем устраивала. Джейни громкий, харизматичный парень, любитель бурных жестикулиций и случайных ударов по чужим щекам. Но таким он является только в присутствии своего друга, в остальное время обличаясь мелким серым пятном в не менее серой толпе, проживающей серые надоевшие будни. Он всегда, когда была возможность, ходил с Чимином по этажам школы, по кабинетам, часто сидел на его парте в классе или пытался разговориться с небольшой компанией людей, которым Пак тоже был не слишком безразличен, и был частым гостем в его доме. Доктор Пак не был против такого гостя, потому что тот прилежно соблюдал все правила поведения в их доме: животных не мучал, по кабинетам не ходил и не резал скальпелем хлеб. "Прилежный парень. Многим бы следовало взять с него пример" ㅡ так рассуждал доктор всякий раз, когда сын спрашивал его о том, что тот думает про его друга. Спрашивал, слушал, но не слишком понимал, какой с Джейни пример следовало бы брать. Но спросить не решался. Или не хотел. Сегодня пятница, пятнадцатое число февраля. Примерно два часа дня. Чимин, держа перед собой плотно прижатую к груди тяжёлую бумажную стопку, состоящую из толстых исписанных тетрадей в клеточку, зелёных учебников с порванными углами и некоторыми страницами, и пары блокнотов формата листа А3 с необходимыми рисунками разных видом червей и их внутренними органами, буквально пробивался сквозь толпу и пытался попасть в нужный Киму кабинет иностранного языка. Он сталкивался с проходящими мимо школьниками плечами, чувствуя, как на тех образовываются новые синяки (будьте прокляты гены отца, у которого синяк на всю коленку может образоваться из-за простого похлопывания ладонью), и, скрипя зубами, набирал в лёгкие достаточно воздуха, чтобы ближайший урок проикать на стуле, перед тем, как пройти мимо школьного туалета. Тот за неделю успел пропитаться едким запахом никотина, а, так как администрация школы очень "беспокоится" за здоровье учащихся, проветривать помещение никто не собирался. Каждый раз, когда Чимину приходилось проходить мимо постоянного места ежепеременного собрания любителей отправлять свои лёгкие задолго до совершеннолетия или, как их часто называл Чимин, "клуб суицидников", его в грудь била жгучая боль, а живот, как при вакууме, резко прислонялся своими стенками к рёбрам. Органы же, будто как в алхимии, безвозвратно испорялись в пространстве и делали тело своего хозяина полностью пустым изнутри, если не считать мышцы и кости. Чтобы пройти мимо вечно открытой двери требовалось менее трёх секунд, но Чимин не вдыхал воздуха и рот держал закрытым ладонью где-то полминуты, ускоряя на моменте подхода к столько опасному месту шаг, вместо привычных пяти километров в час идя все девять. Каждый раз, когда он так делал, Джейни не скрывал своей едкой ухмылки и набирался смелости, чтобы схватить Пака за запястье и попытаться отдёрнуть его руку от лица, но та каждый раз была словно намертво приклеена и свои попытки парню пришлось оставить после пятого неудачного раза, после которого тот получил по лицу заслуженную звонкую пощёчину от Чимина. Сейчас же он, как обычно, тихо хихикал в ладонь и глядел, как Чимина буквально скручивает в подобие рулета, а из его рта в любой момент может, как заварной крем, вырваться поток противной рвоты. Джейни вовсе не скрывал того, что ему подобная картина доставляла дикое удовольствие до дрожи в пальцах и покусываний собственных губ до мяса. Но так как его руки спрятаны в карманы брюк, а губы расплылись в широкой улыбке до боли в скулах, возможности заметить его извращенное удовольствие не было ни у кого. Тем более, что в этот же момент Чимин продолжал ходить чуть ли не в позе рака, держась одной рукой за втянутый до боли в мышцах живот, а второй закрывая слегка приоткрытый рот, которым тот дышал вместо носа, дабы не чувствовать запаха отравы. Фобия никотина и всех прочих отрав для человека и его организма у Пака развилась ещё в раннем возрасте. Каждый раз, проходя мимо школьных туалетов, раздевалок, узких переулков и прочих мест, где собираются фанаты подобных развлечений, у Чимина в голове вспыхивало одно из самых страшных воспоминаний в его голове. И, по совместительству, одно из самых первых. Мысли о нём буквально за пару минут способны вызвать у него сильнейшую панику и заставить на автомате вздохнуть лишнюю дозу воздуха, а потом икать весь оставшийся день, из-за чего повторяющийся приступ икоты принуждает его вновь вспомнить о причине своих долгих мучений и страхе. Чимину было около пяти лет, когда он впервые попал к отцу на работу. Тогда он ещё не был выдающимся доктором и профессором, а работал простым терапевтом в такой же простой больнице в простом городе. Стоял будний день, только начало недели, и людей было крайне мало: лишь персонал, бабульки из ближайших домов с жалобами на покалывания в сердце и на соседей-наркоманов, да больные, для которых поликлиника стала вторым домом. Ничего нового. На недавно покрашенных новой белой красной стенах были развешаны огромные яркие плакаты, привлекающие внимание любого ребёнка. А особенно ㅡ ребёнка врача. Изображения печени, сердца и прочих красных органов, больные люди, беременные женщины, двенадцатинедельный плод зарождающегося ребёнка, счастливые семьи и перечёркнутые большими красными крестами бутылка с неизвестным алкоголем и почти докуренная сигарета. А над ними такими же большими и такими же красными объёмными буквами, которые, как казалось детскому воображению Чимина, находились за пределами плакатов и образовывали на них выпуклости. (Если потрогать, то точно можно было бы их почувствовать. Но нет, не вышло. Чимин пробовал.) было угрожающе написано: "КУРЕНИЕ И АЛКОГОЛЬ ВЫЗЫВАЮТ НЕОБРАТИМЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ И СМЕРТЬ!!!". Последнее слово было выделено курсивом и подчёркнуто, из-за чего врезалась в глаза и било по ним своим объёмом и ярким цветом. Не каждому пятилетнему ребёнку знакомо такое понятие, как "смерть", а если и знакомо, то только в общих чертах и на уровне "человек навсегда засыпает" и прочих бредней от родителей, боящихся за хрупкую психику своего чада. Чимин, пускай и был ребёнком врача, тоже о смерти ничего толком не знал, а потому решил узнать об этом у своего самого достоверного источника информации. ㅡ П-а-а-а-ап! ㅡ тянул мальчик гласную и старательно махал отцу рукой, чтобы тот скорее помог ему разобрать со всем неизвестным. Доктор в это время сидел за рабочим столом и медленно обводил раз за разом одни и те же буквы, подписывая документы на новые лекарства и медицинские приборы. Его очки ровно сидели на переносице все предыдущие часы, но когда тот услышал тонкий голос сына, он поправил их указательным и средним пальцами и посмотрел в сторону ребёнка, не отрывая ручки от бумаги. ㅡ Что? ㅡ Что такое смерть и... ㅡ мальчик поднял голову и начал читать ранее неизвестное ему слово по слогам, неправильно ставя ударения. ㅡ си...г-га...ре...ты?.. Ответа не последовало. Прошла минута перед тем, как доктор молча встал со своего места, отложив бумаги на край стола, и подошёл к стоящему вдоль белой стены деревянному шкафу с кучей папок, бумаг, и запасными перчатками. Ему пришлось встать на носки, чтобы дотянуться до верхней полки и достать оттуда надёжно запакованный диск. Перед тем, как воспользоваться им, доктор Пак сдул с него многолетний слой пыли, протёр парой салфеток с обеих сторон и вставил в специальный отсек для дисков в древнем телевизоре, который стоял на свободной тумбе в углу кабинета и служил неким отвлечением особо шумных детей от процесса постановки диагноза или страшных для них процедур. Чимину знаком этот ящик, так как отец часто пользовался им и в его случае. Но не для того, чтобы отвлечь сына от уколов и прочих страшных на вид и ощущения вещей (этого он, как раз, совсем не боялся), а чтобы отвечать на все его вопросы наглядно. Отец всегда повторял, что: "Дети лучше воспринимают информацию на глаза, нежели на слух или вкус", а потому всегда, когда у его сына возникла какой-либо вопрос, касающийся медицины, он пользовался силой технологий. Этот случай не стал исключением. Первый кадр содержал в себе бледную белую надпись на мрачном сером фоне, которая описывала название кинокомпании, режиссёра с крайне трудной для произношения и запоминания фамилией, и год съёмки фильма. Последнее было единственным, что Чимин смог запомнить из всего написанного. Тысяча девятьсот пятьдесят четвёртый. Сам фильм был показан в тёмных чёрно-белых тонах, и не содержал в себе ни единого звука. Ни музыки, ни диалогов персонажей, которых тоже поначалу не было, ни звуков происходящего на экране. Лишь короткие видео по минуте и вставки по две секунды, действующие, как эффект двадцать пятого кадра, с надписью на весь экран: "КУРЕНИ = СМЕРТЬ". В самом начале, когда фильм ещё не начался, Чимин с немым вопросом в глазах повернулся к отцу. Тот снова молча сидел за своим рабочим столом и продолжал подписывать бумаги, вовсе позабыв про присутствие кого-то ещё. Не получив ответа, Чимину ничего не оставалось, кроме как вернуться к просмотру странной и необычной для него картины. Что он, к сожалению, и сделал. У мозга человека есть удивительная и крайне нужная нам всем способность: удалять травмирующие воспоминания. Хотя-бы частями, чтобы не так сильно пугать человека. Многое из нас видели что-то жуткое и пугающее в детстве, но мы никак не сможем вспомнить всех подробностей или даже сути происходящего. Но свой страх, эмоции и адреналин запомним надолго. Так было и с Паком. Он забыл более половины того фильма, но ощущение пугающей пустоты и одновременной тяжести по всему телу, горький вкус желудочного сока на языке и в глотке, глаза, которые не моргали около пяти минут и пялились в одну точку в бледном экране, отчего стали краснеет любого помидора никогда не забудет. Рот слегка приоткрыт, нос пытается жадно вдохнуть воздуха, но застрявший в горле ком делает каждый вздох неимоверно тяжёлым и болезненным. Молочные зубы с противным звуком скрипят друг об друга, словно вилка, царапающая тарелку, а уши уже вовсе ничего не слышат, потому что резко поступившая в них кровь полностью лишила ребёнка способности слышать на ближайшее время. Но он не мог пошевелиться. Его тело было будто приковано со всех сторон металлической цепью к шатающейся на месте табуретке. Руки скованы в наручники на запястьях и те своими шипами впиваются в кожу, ноги связаны верёвкой и опущены на долгие часы в ведро клея, а рот заклеен скотчем. Он не чувствовал ног, рук. Не чувствовал своего тела. Самого себя. Лишь страх был ясно ощутим и подавлял другие возможные чувства и эмоции. Несмотря на полное отсутствие звука, фильм способен напугать лишь одним изображением. Даже не цветным. Нет. Тем более не цветным. Сначала всё было безобидно: на чёрно-белом экране показалась чёрно-белая толпа, состоящая из весёлых чёрно-белых людей. На их лицах сияли улыбки, и они громко смеялись, пускай самого смеха не было слышно, но можно было догадаться по их широко раскрытым ртам и активным жестикуляциям рук. Рты раскрывались и закрылись, как при обычном разговоре, руки тянулись за очередной порцией маленьких тарталеток, а глаза неподвижно были направлены на своего собеседника. Камера приближалась к ним медленно, но с каждой секундой былое ощущением хоть какого-то комфорта сменялось сначала на негодование, потом лёгкий холодок пробегал по спине, а потом рот, как у этих бесцветных людей, застывал в открытом положении. У юного Пака зрение было лучше, чем у любого индейца, прозванного "Диким Соколом" в честь своего зоркого глаза, и потому уже через минуту просмотра он вместе с табуреткой отодвинулся назад на несколько метров, пока не упёрся в стул для пациентов. Расстояние между ним и телевизором теперь составляло почти три метра, но даже максимально втянув в шею он прекрасно видел происходящее на мигающем экране: улыбки, не спадающие с лиц людей, были прикованы к ушам старыми железными прищепками от белья и впивались в чувствительную кожу. С уголков ободранных губ ручьями сочилась кровь. Её струи быстрым непрекращающимся потоком лилась по толстым щекам, стекали по подбородку и капали с него в бокалы шампанского, окрашивая ранее прозрачную жидкость в свой мерзкий, практически полностью чёрный цвет. На поверхность жидкости поднималась оставшиеся сгустки крови. Люди друг за другом делали глубокие глотки, за два подхода которыми можно было бы опустошить целый бокал, но жидкость в нём будто была бесконечной и не становилась меньше ни на каплю. Камера показала крупным планом чьи-то женские губы, и когда женщина делала очередной глоток и на на её тонких потрескавшихся губах, покрытых дешёвой помадой в два слоя, слезающих вместе с кожей, оставались остатки кровавых сгустков, она с диким удовольствием слизывала их, а после громко мычала, вновь по кругу проходясь языком по губам, размазывая на них остатки собственных выделений. А потом эти губы целовал мужчина. Он всасывал их в свой рот вместе с языком, облизывал изнутри, внимательно изучал каждый участок мокрой кожи, проходился несколько раз по каждому гнилому зубу языком и, если ему везло, слизывал изо рта остатки гнойной крови, с аппетитом мыча в извращенский поцелуй. Пара отстранилась друг от друга, и между ними протекла тонкая тёмная струя, пропитанная частью содержимого соединения двух ртов. Они улыбались. Вся толпа улыбалась. Но никто ни разу не моргнул. Во время неожиданной смены кадров Чимин сильно зажмурил глаза, почти проникнув верхним веком под нижнее. Пара его ресниц оторвались и попали в глаз, отобразившись острой, резкой болью в глазницах. Он не мог разжать век, отчего беспомощно тёр их тыльной стороной ладони, лишь делая себе хуже. Боль была невыносимой. Две безобидные ресницы буквально сжигали его глазное яблоко и пробирались к зрительному нерву. Кровеносные сосуды лопались друг за другом, как переполненные гелием воздушные шары на детской вечеринке с ярким конфетти внутри, вот только вместо конфетти была кровь. К тому времени, как крошечные лезвия наконец выпали наружу и осыпались на пол, правый глаз мальчика был похож на последствие бессонной ночи или результат передозировки нелегальными веществами. Но он спасён. Только теперь всю оставшуюся и самую интересную часть фильма ему придётся смотреть лишь одним левым глазом, потому что зрение второго за полминуты опустились до минус пяти на ближайшие минуты, сопровождаемые непрекращающимся больным зудом в глазах. Из-за того, что Чимин отвлёкся, он пропустил начало второй сцены. К тому времени, как он вновь полностью сфокусировался на фильме, главные герои в количестве более тридцати человек собрались в плотный круг вокруг одного высокого, весьма статного на вид мужчины. Он был единственным из них, у кого бокал шампанского не был тронут с начала мероприятия, у кого кожа не слезала частыми лоскутками каждый раз после прикосновения к ней и имела здоровый, слегка загорелый цвет. Его тело облегал сияющий даже при бесцветном показе чёрный костюм, на груди ровно лежал затянутый галстук, а руки были одеты в белые и, видимо, только что поглаженные перчатки. Между его указательным и средним пальцами находилось длинное изделие цилиндрической формы, называемое сигарой. Круг резко разорвался и превратился в хаотичное бегство по небольшой территории здания, когда мужчина достал из кармана брюк компактную зажигалку, зажёг пламя ㅡна этом моменте в глазах смотрящих тоже вспыхнул огонь, ещё сильнее и жарче того, на который они смотрели, с огромной скоростью превращаясь в самое настоящее пламя, ㅡ поднёс к нему табачное изделие так медленно, как происходит только в замедленной съёмке ㅡ тут с лиц людей начали капать горькие слюни, ㅡ начал прокручивать его и таким образом поджёг. Мужчина стал расслабленно потягивать дым и не прекращал вращать сигару, плотно зажав её в губах. С каждой секундой его лицо расцветало, как прятавшиеся всю зиму под толстым слоем снега подснежники, когда им удалось выбраться на свободу в середине марта и показать миру всю свою неописуемую красоту. Тонкие губы расплылись в сияющей улыбки и, в отличие от присутствующих, у которых уголки губ были в буквальном смысле натянуты до ушей прищепками, были полностью расслаблены. Его улыбка выглядела настолько широкой, что Чимин, если бы хотел, мог с лёгкостью пересчитать все ослепительно белоснежные зубы во рту курильщика. Но он не хотел. Он ничего не хотел. Единственным желанием, которым горела его душа последние двадцать минут ㅡ выбежать с дикими криками из кабинета куда глаза глядят (вернее, только один) и никогда сюда не возвращаться. Но нельзя. Отец сидит за спиной. И пускай он ничего не видит и ещё ни разу за прошедшее время не повернул головы в сторону сына, Чимин понимает, что если он отвернётся, то ему придётся лицезреть происходящее на экране вживую. Например, в центре реабилитации и избавления от наркотической и никотиновой зависимости. Он как раз находится в соседнем здании. А Пак, пускай и был достаточно любопытный ребёнком, не особо горел желанием смотреть на то, как люди выплёвывают собственные лёгкие и как санитары собирают их в чёрные мешки, а повара на кухне потом делают из них обед для больных (со слов его отца). Поэтому остаётся только досмотреть. Мужчина сделал последнюю долгую затяжку и убрал сигару от губ в тот момент, когда один из особо любопытных зрителей ㅡ полного телосложения лысый мужчина с небрежной небритостью на подбородке ㅡ осмелился протянуть руку к его лицу и попытался выхватить пальцами-сосисками табачное изделие прямо изо рта. Важный мужчина и бровью не повёл. Он оставался стоять на месте даже тогда, когда рассерженная действиями наглеца толпа начал хватать его за воротник рубашки, рукава, галстук-бабочку и со всей силы тянуть назад, затягивая нарушителя порядка в свой эпицентр. Когда же человек повалился с ног и с грохотом упал задницей на грязный пол, какая-то дама из толпы с размаху ударила его зонтиком по лысине, что-то яростно крикнув. Последовали восторженные, пускай и неслышные для уха Чимина, отклики и свисты, после которых кто-то подкрался к бедолаге сзади, схватил за воротник и туго затянул его на шее, усиливая хватку до тех пор, пока тот не начал жалобно хрипеть и откашливать горькую слюну себе на брюки. Он хватался за ткань рубашки, пытался нащупать и порвать пуговицы, но все его действия стали бесполезны в тот момент, когда другие люди схватили его за руки и ноги и растянули во всех четыре стороны. Перед жертвой толпы встало другое лицо ㅡ высокая девушка со светлыми длинными волосами ниже лопаток, в облегающем тёмном платье, с пухлыми накрашенными губами и на пятисантиметровом каблуке такого же цвета, что и платье. Она элегантным жестом смахнула волосы с плеч за спину, поправила подол платья и оценивающим взглядом пробежалась по висящему над полом телу: по сухим губам и подборку медленно текли тонкие струи густой слюны. Она проникала в недельные волоски бороды и лишь нескольким её каплям удавалось редко падать на затянутый на шее воротник рубашки. На лице девушки появилась довольная ухмылка. И она, оперевшись рукой о плечо одного из самых молодых участников мероприятия ㅡ темноволосого парня лет двадцати в светлом костюме, что так любезно подставил ей свою опору ㅡ зажмурила правый глаз, взгляд левого устремила за пах умирающего, замахнулась своей тоненькой ножкой с каблуком, подняла колено к груди, невольно оголив все самые интимные части тела ниже пояса, и... Перед грудью девушки возникла несломимая преграда в виде руки Важного мужчины, до сих пор держащая табачное изделие между пальцами. С его лица не спадала улыбка даже в этот момент. Когда камера приблизилась к его лицу, Чимину показалась, что улыбка мужчины стала ещё шире и ярче, а зубы ㅡ белее. Важный мужчины направил расслабленный взгляд в сторону девушки и командно махнул вниз кистью руки. Девушка без какого либо возмущения опустила ногу и убрала руку с плеча молодого человека. Потом Важный мужчина поставил руку перед остальной толпой и вновь махнул ею так, что пепел с сигары осыпался на пол и испачкал кожаные ботинки толстяк. Толпа, находясь под его гипнозом, отпустила свою жертву, и та вновь рухнула на пол спиной, ударившись о него лысым затылком. Важный мужчина сделал к человеку пару шагов вперёд. Толпа разошлась на два шага назад. Мужчина наклонился вниз и его лицо оказалось напротив человека, который, не смотря на прошедшие пытки, находился в слабом сознании, но в его глазах картина внешнего мира всё ещё была крайне размытой, а люди перед ним двоились, но Важного мужчину тот видел отчётливо. Он наблюдал, как тот наклонился к нему, как его улыбка ослепила глаза на пару мгновений своим сияние, и как он протянул сигару к носу мужчины. Толстяк опёрся руками о пол, поднял корпус и вдохнул запах отравы. Его лёгкие за несколько секунд полностью почернели изнутри и наполнились чёрным дымом, который сумел просочиться за его пределы, затронув и другие внутренние органы, включая мозг. Со рта наркомана, как у голодной дикой собаки с пустым брюхом, просочился ещё больший поток густой слюны. Его зрачки уменьшились, волоски бороды в одно мгновенье подскочили и застыли в воздухе, а ноздри расширились до размеров свиного пятака, и он, вовсе позабыв про свою прошлую ошибку и участь, последующую за ней, вновь потянулся руками за заветной сигарой, раскрыв пасть. Но Важный мужчина убрал руку с сигарой за спину, а другую поставил перед лицом человека и, надеясь получить оклик со стороны остатков его сознания, в для всех известном жесте несколько раз потёр большой палец о средний и указательный и расправил ладонь в ожидании. Сознание, ранее покинувшее лысую голову, на удивление быстро вернулось и тут же заставило мозг вновь заработать в такой важный момент. Воспользовавшись рядом стоящими людьми, как не самой надёжной опорой, которая тут же отшатнулась назад, когда её коснулась чужая вспотевшая рука, мужчина поднялся с пола и начал энергично шлёпать себя ладонями по всем имеющимся кармана брюк и рубашки, пытаясь нащупать необходимый ему предмет. Вскоре он достаёт из внутреннего кармана кожаный кошелёк, не задумываясь ни на секунду достаёт из него купюры и протягивает их Важному мужчине, а потом в добавок скинул ему в ладони всю свою мелочь. Важный мужчина не стал пересчитывать деньги, а лишь бережно сложил их в свой бумажник, убрал его во внутренний карман пиджака и протянул сигару покупателю, у которого то ли от длительного ожидания, то ли из-за последствий удушья тряслись руки и не смыкалась челюсть. Когда его пальцы соприкоснулись с заветной отравой, улыбка на его лице, казалось, стала ещё шире и безумнее, пускай и оставалась прикованной к ушам прищепками. Он не собирался медлить и уже через секунду сигара оказывается между его обветренных губ. Люди были ошарашены и, несмотря на отсутствие звука в фильме, Чимина прекрасно понимал, что кто-то из них наверняка выкрикнул неприличные слова в адрес мужчины в момент отдачи ему товара. Кто-то же просто молча раскрыл рот в немом крике, кто-то брови поднял так, что на лбу появились новые морщины, кто-то разочарованно плюнул на пол или стукнул зонтом, а кто-то, не скрываясь, пялился и не сводил взгляда с табачного изделия, наблюдая, как то медленно уменьшается в руках мужчины и как с него осыпается пепел маленькими горками. Светловолосая девушка, видимо, вовсе не собиралась терпеть подобную несправедливость, поэтому она была первой, кто достал свой кошелёк из миниатюрной сумочки, в который помимо него помещалась лишь компактная помадка, вынула из него все купюры и буквально швырнула их в Важного мужчину, предварительно смяв их в кулаке, и набросилась своими острыми, словно когти дикой кошки, ногтями на беззащитного курильщика. Молодой парень, который ранее помог даме не упасть во время планирования мощного удара каблуком, позабыл про свою былую галантность и, правильно оценив ситуацию и решив не упускать такого шанса, забрал у старушки в толпе зонтик и весьма метко ударил его заострённым концом даме под ребра, наверняка задев лёгкие. После неожиданного нападения девушка камнем полетела на пол и скорчилась на нём в приступе больного отвратного кашля с кровью. Пара, что демонстрировала искусство самого мерзкого поцелуя под прицелом камеры, резко разорвала ранее скреплённые в замок руки. Девушка явно не глупа, раз смогла быстро понять накаляющуюся обстановку, вовремя схватила со стала полупустую бутылку из-под шампанского и разбила её об голову своего кавалера вдребезги. Мужчина рухнул лицом вниз и разбил себе нос об холодный ламинат, по его затылку вниз хлынула кровь. Острые осколки бутылки разлетелись в разные стороны и попали в глаз молодому человеку, который уже успел успешно опустошить свой кошелёк, отдать все наличные Важному мужчине и забрать сигару себе, сделав первые затяжки. Чимин, пускай и отсел на ещё большее расстояние от экрана, смог разглядеть весьма интересную, а для кого-то (как раз для него) крайне жуткую картину: с руки молодого парня, которой тот держал сигару, начал сыпаться пепел горстями размером со столовую ложку. И это был не пепел сигары, пускай и его тоже хватало в большом количестве, а именно пепел с руки. Пальцы парня уменьшились стремительно и становились меньше после каждой затяжки. Он успел выкурить весь свой мизинец и половину безымянного пальца к тому времени, как осколок попал и разорвал роговицу его глаза, застряв острым концом в радужке. Чимин не услышал того душераздирающего крика, что наверняка доносился из раскрытого, практически порванного рта человека, но он прекрасно понимал его боль. Эта сцена заставила его прикрыть свой всё ещё больной глаз ладонью и зажмуриться до новой волны боли в веках, лишь бы не видеть страданий героя и не переживать их вместе с ним. Поэтому он пропустил следующую пару сцен (и не особо пожалел об этом), а когда сквозь пальцы осмелился открыть глаза, то увидел уже самый конец: люди бросались друг на друга, как стая голодных шакалов, и каждый пытался избить другого и выхватить заветную сигару из рук. Кто-то кусался, кто-то бил бокалы и бутылки об головы, кто-то не боялся впустить в дело и собственные кулаки и ноги, кто-то во время прыжка, которому позавидует любой кузнечик, хватал зубами табачное изделие и тут же получал удар в челюсть, от которого избавлялся от нескольких зубов разом. У большинства не хватало всех пальцев на кистях, у кого-то пеплом осыпались руки по локоть или полностью, а у некоторых была лишь одна нога. В один момент какой-то парень осмелился выхватить у старика сигарету и сразу же поместил её между губ, успев сделать лишь одну затяжку перед тем, как оказаться под грудой безумных тел. Люди впивались в его кожу зубами и ногтями, рвали на куски одежду, ломали челюсти и зубы, пальцами вырывали глаза и давили, как яйца, и из них вытекал странный густой сок, очень похожий на желток. Вскоре все люди остались без рук, по прошествии ещё нескольких минут исчезли ноги, а спустя пять минут осыпались головы. Пол покрылся несколькими слоями гадкого пепла. Лишь Важный мужчина стоял в стороне. До него не долетали ошмётки человеческой кожи, ни одна пылинка не смела упасть на идеально чистый костюм. До него доходили лишь деньги. Он аккуратно наклонился к полу, избегая соприкосновения пальцев с мутной жидкостью неизвестного происхождения, и неспеша собирал по одной или две купюры в уже толстую стопку таких же бумаг, а монеты складывал в отдельные карман брюк. Всё то время, что толпа не останавливаясь разрывала друг друга, деньги не переставали сыпаться из их карманов, а из каких-то падали целые кошельки. Золотой водопад исчез лишь тогда, когда исчезли люди, и в их посмертных кучах оставались одиноко лежать пары монет и купюр. Они тоже оказывались в стопке Важного мужчины. Он тщательно пересчитал прибыль, потом достал из кармана тугую резинку, перевязал ею пачку бумажек и вынул изо рта вставную челюсть, зажав между нею пачку. Мужчина в последний раз взглянул на последствия своей одной из самых удачных за последний месяц продаж, улыбнулся пустым ртом и исчез в темноте. За пару секунд до титров был слышен звонкий стук его каблуков о ламинат. На чёрном фоне жирными белыми буквами высветилась предупредительная надпись: "КУРЕНИЕ ВЫЗЫВАЕТ ЗАВИСИМОСТЬ. ПОЗАБОТЬТЕСЬ О СВОЁМ ЗДОРОВЬЕ!!!" Конец. Бежать. С ног Чимина наконец спали верёвки, удерживающие ранее цепи растворились в пространстве, табуретка более не обмаза суперстойким слоем клея. Чимин теперь свободен. Он волен делать всё, что хочет. А хочет он ㅡ бежать. Так же без оглядки, собирая локтями по дороги углы белых стены, чтобы соприкосновения подошвы кроссовок с полом издавались по пустому коридору гулким эхом. И кричать. Громко, долго, протяжно, чтобы все слышали, как боится его душа. Кричать так, чтобы разорвать крепкие связки. Кричать так, чтобы онеметь на всю оставшуюся жизнь. И ослепнуть, желательно. Но он не может. Отец всё ещё подписывает бесконечные бумаги. Нельзя. Нужно сидеть. Но вдруг мальчик почувствовал, как его недавний обед в виде еды из столовой больницы готов в любой момент вырваться наружу и уже подступил к пищеводу. Еда ещё не успела перевариться в желудочном соке и с радостью готова оказаться сейчас мерзкой лужей на больничной плитке. Пак сидел на стуле и не смел пошевелиться. Он выглядел, как статуя в музее на выставке античного искусства: весь белый и вскоре поседевший, замеревший на месте в неестественной позе с мёртвыми глазами без зрачков, уставившись ими в одну точку. Он чувствовал, как еда внутри него собирается в склизкий пищевой комок, как крадётся вверх по пищеводу и как стремительно толкается в глотку. Ещё пара секунд ㅡ и он выпустит обед прямо на себя. Мерзость. Чимин в панике оглядывается по сторонам, двигая лишь головой, и не смеет издать и звука, ни единого писка. А когда видит в углу кабинета большое металлическое ведро со стоячей в нём деревянной шваброй ㅡ срывается с места, роняя после себя табуретку, подбегает к спасительному ведру, сгибается перед ним пополам и очищает желудок. А когда заканчивает, чувствуя во рту горький вкус зелёно-жёлтой желчи, стекающей у него по подбородку и шее, падает на колени и его взор устремляется прямо в ведро с рвотой. Посреди мелких частых кусочков еды, среди которых он разбирает крошечные зёрна риса и тугое мясо говядины, что тот не смог разжевать и проглотил одним большим куском, он смог разглядеть в центре густой массы свой молочный зуб. Чимин взглянул исподлобья на отца. Тот всё так же молча сидел и рисовал одинаковые подписи на одинаковых бумажках. Единственное, что изменилось в его каменном лице ㅡ приподнятые в довольной ухмылке уголки губ. Случай, произошедший более десяти лет назад, поселился в голове Чимина и занял особое место в мозг без намерений, когда-либо переехать. Хуже всего становилось тогда, когда Чимину приходилось по нужде своей заходить в школьные туалеты. Он мог бы вытерпеть более семи часов в школе и всю накопившуюся жидкость благополучно сдержать в себе до ближайшей возможности избавиться от неё, но помимо сигарет отец также обожал погружать своего сына в мир анатомии человека, благодаря чему тот прекрасно знал и помнил про разрыв мочевого пузыря и дальнейшие последствия. Так что выбирая между двумя пропастями Чимин всегда выбирал ужасные воспоминания, нежели реальные последствия. Но стоило перешагнуть порог между деревянным полом в коридоре и плиткой и лёгкими невольно вдохнуть запах своей скорой смерти, как он тут же жалел о сделанном решении и, в слепую забегая в свободную кабину, первым делом заполнял унитаз выделениями изо рта. Но сейчас рядом с Чимином находилась его единственная опора и спасение от неприятной регулярной части его школьных будней и не только ㅡ Джейни. Джейни прекрасно знал о фобии своего друга и ни раз ему удавалось лично увидеть её мерзкие последствия как в школе, так и за её пределами. В такие моменты он сначала пытался Паку помочь забыть про надоедливый запах дыма, держа его за плечи и проталкиваясь вместе с ним через толпу учеников, бесцеремонно разнося их на своём пути широкими плечами. Как и в этот момент, когда Чимин прижался к боку Джейни, а тот вывел его на более просторный участок в школьном коридоре рядом с подоконником, положил на него рюкзак и спиной облокотился об оконную раму. ㅡ Ну ты как? ㅡ спросил Джейни и повернулся корпусом в сторону Чимина. ㅡ Не словил паничку? ㅡ Жить буду... Чимин покашлял в кулак, потом положил рюкзак рядом с собой, достал из него бутылку с водой, что была уже опустошена наполовину, и сделал несколько больших глотков. Убрав от мокрых губ бутылку, он сделал глубокий вдох и без сил опустил голову так, что глаза спрятались за светлой чёлкой. ㅡ Да ладно тебе, Минни, ㅡ Чимин с больным противным звуком скрипнул зубами, но промолчал. ㅡ уже конец дня. Не хочешь сейчас зайти ко мне? Сделаем быстро домашку и пойдём куда-то. Я тебе обещал показать технику езды на крыше автобуса! ㅡ Прости, Джей, но не сегодня. Мне же ещё на танцы идти. Джейни, не пытаясь скрыть своего недовольства, демонстративно хмыкнул и отвернулся в противоположную от Чимина сторону, смотря в направлении забитого людьми коридора. Выждав паузу, он разочарованно процедил: ㅡ Ты всё ещё ими занимаешься? Боже, это же такая нудятина! Что ты в них нашёл? ㅡ Джейни снова повернул к Чимину, но теперь на его лице вместо былого раздражения красовалась хитрая ухмылка. Чимин прекрасно знал её, а потому отчётливо понимал, что за ней ничего хорошего не стоит. ㅡ Давай лучше свалим сейчас? Чем эти танцульки лучше времени со мной? ㅡ Ничем. ㅡ Чимин в открытую соврал. ㅡ Но сейчас это необходимость. Мы репетируем вальс, а потом будем танцевать на весеннем выпускном балу. Ты забыл? Я же тебе рассказывал ещё неделю назад. Сначала Джейни в удивлении поднял брови, но потом, вспомнив о разговоре между ним и Чимином, когда он слушал монолог своего друга лишь редкими отрывками или словами, вырванными из контекста, а сам молчаливо размышлял о предстоящих спортивных соревнованиях, где он будет представлять лицо школы, как истинный актёр раскрыл рот, так же фальшиво и протяжно "акая", делая вид, что вспомнил рассказ Чимина. ㅡ Да-а-а, точно! Прости, не сразу вспомнил. Похоже, что Чимин ничего не заподозрил, но если и догадался о вранье друга, он не стал подавать виду и просто не придал этому большого значения. ㅡ Кхм, так вот. Миссис Ю... ㅡ Это та бабка с вечно-красными губами? ㅡ бестактно перебил Ким. Чимин сделал долгую паузу. Он нахмурил брови и попытался вспомнить стандартный внешний вид миссис Ю, в котором она предстаёт перед учениками три раза в неделю: уложенные покрашенные в яркий блонд пышные волосы по уши; чёрная обтягивающая водолазка с горлом на шее, которая подчёркивает сильную худобу своей владелицы; юбка ниже щиколоток ㅡ единственная вещь в образе, что хоть иногда меняет свой цвет; и, конечно же, сияющее короткое ожерелье из маленьких жемчужин. Вообще, как понял Пак, миссис Ю очень любит жемчуг ㅡ на ней всегда было как минимум одно украшение из этого белого камнями или пара колец с ним же вместо дешёвых украшений, и они всегда ей очень подходили, даже несмотря на то, что сама женщина была бледнее камня, но это ей ничуть не вредило, а наоборот придавало некой аристократичности в её внешний вид. Также к образу добавлялись тёмные туфли на невысоком каблуки, которыми преподавательница любила стучать, проходя мимо классных кабинетов и пугая учеников, что постоянно путали её с учителями или администрацией школы. Но что же касается красной помады? Она тоже регулярно присутствовала на её тонких губах, изредка сменяясь на вишнёвую или совсем чёрную с едва заметным красным оттенком, но то были крайне нечастые случаи. Удостоверившись, что Джейни всё же говорит про неё, Чимин медленно кивнул и поджал губы, пытаясь настроиться на прежнее настроение. ㅡ Да, она. Но бабкой её я бы не назвал. ㅡ Полноценная старуха за шестьдесят, чего ты её оправдываешь? ㅡ А ты бы понял сколько ей лет, если бы не знал об этом заранее? Джейни снова недовольно хмыкнул и закинул набок чёлку. ㅡ Ладно, убедил. ㅡ признал он поражение. ㅡ Так что там она? ㅡ Она хочет, чтобы наша группа танцевала на весеннем балу вальс, поэтому репетиции начнутся уже сегодня и продолжатся до конца мая. ㅡ Ого, это же три месяца. Не многовато для простого пятиминутного танца? ㅡ Миссис Ю хочет попробовать множество вариаций, пока не остановится на одной. Она хочет, чтобы мы достигли возможного идеала и запомнили этот вечер на всю жизнь. ㅡ За счёт танца? ㅡ последнее слово Джейни произнёс с особой интонацией, будто бы подчёркивая всю его бессмысленность и глупость, и вылепил глупую ухмылку. ㅡ Получается, что так. ㅡ ничуть не смутившись, ответил Чимин. ㅡ Не завидую я вам. Так как в коридоре последние часы сломались ещё более месяца назад и остановились ровно в полночь, не заработав вновь, Чимин достал из переднего кармана брюк телефон и посмотрел на нём время. Пятнадцать пятьдесят. До начала репетиции осталось всего десять минут, но спешить некуда, потому что занятия проходят всего лишь этажом выше в этой же школе. Скорее всего, Чимин придёт туда одним из первых, а остальные подтянутся лишь к положенному часу. Попрощавшись с другом и дав обещание потусоваться с ним как-нибудь в другой раз и купить за свой счёт банку пива, он вновь нырнул в поток из учеников уже в одиночку. Ожидания Чимина не оправдались: к его приходу в классе находилось уже четыре человек, если не считать миссис Ю, и все они уже были переодеты из школьной формы в более подходящую для танцев одежду. Среди них был и Чонгук. Он стоял один в углу репетиционного зала рядом с, расположенным по горизонтали вдоль стены, железным столбом и застёгивал пуговицы на манжете рубашки. Все те два года, что Чимин занимается с ним в одной группе, Чонгук начинал так каждое занятие, не изменяя себе, и разговаривал с другими лишь по нужде или от скуки. С Чимином он ни разу не заговорил, и тот не знает хорошо это или плохо. Но особого значения это никогда не имело, так почему должно что-то значить сейчас? Причин нет. Но почему-то Чимин, как только вышел из раздевалки, сменив неудобную школьную жилетку на нежно-розовую толстовку с капюшоном, стал неотрывно разглядывать чужие татуировки, какие только мог разглядеть из-под воротника и двух растёгнутых верхних пуговиц. А глядеть там было на что: не каждый день на тебя смотрит стая из мелких чёрных бабочек в подвешенной на ключице клетке. Весьма качественная работа ㅡ Чимин смог отметить это, стоя на расстоянии нескольких метров между ним и Чонгуком. Тот же так и не заметил его. Когда вся группа собралась, как и планировалось, ровно в четыре часа, миссис Ю встала в центре зала и похлопала в ладони, созывая собравшихся. Дождавшись, когда в зале станет достаточно тихо, она оглядела всех и начала вступительную речь. ㅡ Приветствую вас всех. Как вы знаете, в конце этого года нашей группе предстоит танцевать на ежегодном весеннем балу. Сегодня состоится ваша первая репетиция вальса, и с этого дня мы будем репетировать его каждое занятие. Предсказывая ваши возмущения отмечу, что даже если этот танец вам кажется простым, это не значит, что мы не должны его репетировать. Я знаю о всех ваших недочётах, а потому твёрдо намереваюсь избавиться от них за эти три месяца. Преподавательница вновь скользнула холодным взглядом по ученикам и заметила, что некоторым из них её идея кажется если не бредовой, то бесполезной, а кто-то вовсе её не слушал, одарив своим вниманием потолок. Подавив раздражение, она шагнула к выходу из зала, где находились вешалки. Миссис Ю сорвала с одной из них свой чёрный пиджак, отряхнула от возможной пыли и вернулась с ним в зал. Она встала с ним, как с настоящим партнёром, в исходную позу, с которой принято начинать вальс: взяла рукав пиджака в руку и оттянула его в сторону, а второй удерживала его за плечо. Потом преподавательница вновь обернулась к ученикам ㅡ те в ещё большем недоумении глазели на неё. ㅡ Я хочу, чтобы между вами, хотя бы на время танца, царило полное доверие. Ради него мы и будем работать. Если вы сделаете так, ㅡ миссис Ю впилась ногтями в ткань пиджака на плече и начала трясти им. Наблюдая за этим, ученикам показалось, что швы пиджака могут в любую секунду с треском оборваться, но миссис Ю остановилась прежде, чем это случилось. ㅡ Или так, ㅡ теперь же она сжала в кулаке рукав пиджака до жжения на коже и, не разжимая руки на плече, начала танцевать, но совсем не так, как следует: без лёгких, плавных движений, без полного расслабления тела, без приятных постукиваний каблуков по полу, а совсем наоборот. Она проскользнула правой ногой на метр вбок вместе с кавалером и тут же рядом с громким ударом каблука поставила вторую ногу. Затем сделала шаг назад правой, из-за которого раздался противный скрежет по полу, похожий на царапание вилкой мраморной тарелки. Левой отступила вбок и вернулась в исходное положение. А потом миссис Ю начала кружиться. Продолжала кружиться, повторяя заученные движения, затмив их былую простоту и нежность грубым топотом, резкими движениями, строгостью и злостью во взаимодействии со своим партнёром. Партнёру было крайне нелегко: он буквально парил в воздухе, кружился со свистом и треском, был до боли растянут и имел высокие риски быть порванным и разорванным на грязные тряпки. Миссис Ю не жалела его и, если бы у пиджака было тело, оно бы после подобных танцев состояло из одних лишь синяков и кровавых порезов, а о ногах и думать не надо ㅡ их бы не стало. Миссис Ю их просто раздавила бы тяжестью костлявых ног в каблуке с острым носком. Танцоры наблюдали за её танцем пристально. Внимания было столько, что любой бы другой учитель-предметник позавидовал и был готов так же на своих уроках плясать при условии, что получит столько же внимания к своему предмету. Но ни у кого не было такого же шарма, как у миссис Ю. Она бы затмила всех на предстоящем балу, если бы захотела, даже при условии, что партнёром у неё будет тот же пиджак, а одну из них ног охватит судорога. Миссис Ю служит примером истинной грациозности, элегантности и профессионализма уже несколько десятков лет для сотни людей и не собирается останавливаться на достигнутом. За это её и любят. Вскоре женщина закончила второй круг и остановилась на том же месте, где начала показательное выступление. Откинув в сторону пиджак, она, стараясь незаметно отдышаться, оглядела учеников, выжидая их реакции. Первым захлопал Чонгук. Потом ещё громче подхватила Лиён, за ней её подружка Сумин, и они обе начали стучать браслетами друг об друга. За ними братья Тиен и Туан Мины. Последним же был Чимин. Из-за того, что он был под сильным впечатлением, он не сразу понял, что надо бы выразить свою признательность педагогу, но лучше поздно, чем никогда. Хлопать он начал уже тогда, когда миссис Ю не сдержала лёгкой самодовольной ухмылки и жестом попросила всех прекратить. Всё внимания вновь передано миссис Ю. ㅡ Вот, что может случиться, если не доверять своему партнёру. ㅡ продолжила она и снова сложила перед собой руки. ㅡ Один будет, что называется, "рулить" за другого, брать всё на себя и с силой давить, а второй в шоке ничего не сможет сделать. Эта не соревнование, чтобы перехватывать всё внимание и ответственность на себя! Их нужно разделять с партнёром, иначе вся суть вальса испарится, как ногти дам и плечи парней от вечной боли. Либо наоборот ㅡ талии девушек и ладони кавалеров. Ни того, ни другого быть не должно! ㅡ Да ладно, миссис Ю, мы не первый год знакомы друг с другом. ㅡ возразил Туан и похлопал брата по плечу. ㅡ Проблем с доверием точно нет и не возникнет. ㅡ Это точно! ㅡ Тиен и Туан обменялись фирменным рукопожатием в знак согласия. Миссис Ю же лишь приподняла уголки губ и слабо кивнула. ㅡ Хорошо, тогда время разделиться на пары. ㅡ Ох, можно мне с Лиён? ㅡ поинтересовалась Сумин, схватила подругу за руку, и они переплели пальцы. ㅡ Нет, Сумин. Для того, чтобы доверять друг другу, стоит танцевать с разными людьми. Так что вальс ты будешь танцевать с Туаном. Было видно, что Сумин явно не была рада пускай недолгой, но разлуке с подругой, но она всё равно отпустила её руку и встала со своим, на ближайшие месяцы, партнёром по танцам. ㅡ Лиён, ты будешь с Тиеном, ㅡ на этот раз парень сам подошёл к своей партнёрше. Между ними бурлило явное напряжение, которое те старались подавить молчанием. ㅡ Чонгук и Чимин, вы будете вместе. ㅡ указала миссис Ю. ㅡ Что? ㅡ первым отреагировал Чимин и в вопросе поднял брови. Его взгляд тут же невольно упал на стоящего в самом конце толпы Чонгука: тот продолжал стоять на месте, не сказав ни слова. На его лице не дёрнулась ни единая мышца, а эмоции, написанные на лице, оставались такими же нечитаемыми, каким были и до этого. Лишь одно сплошное безразличие. На самом деле, было бы лучше, если бы он разозлился или показывал хоть какую-то эмоцию, пусть самую отрицательную, ведь глядя на неё можно было бы просчитать дальнейший план поведения и действий. А так перед Чимином стоит лишь пустой лист, с которым ему придётся танцевать. И неизвестно, чем это может кончиться. Неизвестность пугает. Не то чтобы он был против однополой пары во время танца ㅡ будучи геем, для него это невозможно, ㅡ просто Чонгука он знал хуже из всех присутствующих. Даже про мёртвых мужей миссис Ю он знал больше, так как их трупы лежали в морге больницы его отца, а тут он знает лишь имя, класс и возраст. Ещё и парочку слухов, но человека они никак не характеризуют. Но будь это для Чимина правдой, он бы сейчас так не трясся из-за волнения и беспокойства при одном лишь взгляде на своего партнёра. Не трудно догадаться, что когда Чимин столкнулся взглядами с Чонгуком, он тут же отвернулся от него и в панике отшатнулся, врезавшись плечом в Туана, а потом был направлен рукой в противоположную сторону, где чуть не врезался в Лиён, но та вовремя отошла в сторону, поэтому Чимин лишь неловко пошатнулся. Под взором и тихими насмешками танцоров он, не оборачиваясь, спиной отступил назад и оказался на одной линии с Чонгуком. Не только один Чимин чувствовал напряжение, но вместо того, чтобы так же бездействовать, Чонгук приятельски положил ладонь ему на плечо. По спине Чимина в ту же секунду пробежался дикий холод, и это было явно не из-за погоды за стенами школы, потому что помещение хорошо отапливалось, а значит и здесь ключевую роль сыграли его нервы. Чувство беспокойство не покидало его, а только усиливалось с каждым новым представлением предстоящих репетиций. Но руку он убирать не стал. ㅡ Миссис Ю, почему именно мы? ㅡ осмелился поинтересоваться Чимин, скрывая дрожь в голосе. ㅡ Подумай сам, Чимин. Я уже сказала, что хочу наладить доверие между учениками, а этого не добиться, если вечно танцевать с одними теми же людьми. Вы с Чонгуком никогда не были в паре, так что это должно положительно на вас повлиять. ㅡ А что скажет директор? Всё же два парня... ㅡ хватается за последнюю надежду Чимин. ㅡ А на него мне плевать. ㅡ отрезает его спасательный трос миссис Ю. ㅡ А теперь разойдитесь по залу и занимайтесь каждый друг с другом индивидуально, не мешайте другим. Вам достаточно вспомнить движения, поэтому пока что работаем без музыки, в конце занятия попробуем вместе. Никто не стал возражать, а потому по приказу миссис Ю все по парам разошлись в разные концы зала и начали индивидуальные занятия. Зал стал похожим на шахматное поле, а люди на нём ㅡ на фигуры. Каждая пара встала на свою клетку и оставляла рядом с собой свободное пространство, равное точно такой же клетке. Чимин в паре с Чонгуком встал на самую заднюю, ближе к углу, где места хватало прилично и было где разойтись, пускай для такого танца это не требуется, а учитывая, что это лишь первая репетиция, о "разойтись" не могло идти и речи. Но больше пространства ㅡ больше уверенности в том, что ни ты, ни тебя никто случайно или специально не заденет. Тем более практиковаться гораздо легче, когда на тебя никто не смотрит, и ты остаёшься наедине с партнёром. Проще работать вместе без посторонних глаз и указок ㅡ их стоит оставить на потом. Встав на клетку, Чонгук возвысился перед Чимином и, глядя на него сверху вниз, положил правую руку на его талию, а левую расправил в сторону и раскрыл ладонь. ㅡ Ты не будешь против, если я займу "мужскую" позицию? ㅡ спросил он, и Чимин почувствовал, с каким отвращением тот произнёс прилагательное. ㅡ Нет. ㅡ Чимин, как и полагается, уложил ладонь поверх Чонгуковой, а свободную руку возложил на плечо. Чон скрепил их пальцы. ㅡ Расслабься. ㅡ Но я уже расслаблен. ㅡ возразил Чимин. В ответ Чонгук резко отвёл назад руку, лишив этим Чимина какой-либо опоры, но рука Пака до сих пор оставалась в воздухе. Она твёрдо держалась навесу, словно ветка, вросшая в дерево, и могла спокойно устоять в том же положении, если бы на неё уселось несколько пар толстых птиц. Чимин не сразу понял сути проблемы, но когда до него дошло, он тут же отдёрнул руку, будто в неё должна была попасть пуля. Вибрация от конечности передалась всему телу, и тот вздрогнул, практически подпрыгнув на месте. ㅡ Ам... ㅡ он пытался найти себе оправдание, но поняв всю бессмысленность, лишь разочаровано выдохнул и поднял стыдливый взгляд на Чонгука, чьё лицо оставалось таким же непоколебимым. ㅡ Я понял, прости. ㅡ Я понимаю, тебе трудно расслабиться и довериться мне, в этом нет ничего такого. ㅡего голос звучал, как отдельная мелодия, написанная одним из гениев музыкальной индустрии. Ни единой лишней ноты, дрожания или запинки, переходы интонации соблюдают равномерный темп и сменяются постепенно, строго друг за другом, не повышая громкости. Только меланхолия. Спокойная мелодия, свойственная музыке, что обычно рекомендуют для быстрого успокоения и концентрации, но никак не свойственная типажу Чонгука. ㅡ Если тебе будет проще, можешь на моем месте представить пиджак миссис Ю. Но пожалуйста, не рви меня. Чимин хмыкнул с нескрываемой иронией. Он и "рвать", "метать" и прочие слова, которые можно сместить к "уничтожать", ㅡ антонимы, никогда ранее не стоящие рядом в одном предложении. Пускай Чимин и не питает самых тёплых чувств к отцу, но любовь к медицине и всему живому на этой планете от него он с удовольствием перенял ещё в раннем возрасте, а потому всю жизнь позиционировал себя как пацифист. Конечно, слышать подобное в свою сторону вызвало у него удивление, пускай и без агрессии. Но что больше поломало его картину мира, так это тот факт, что он услышал это от Чонгука. И речь идёт не о просьбе оставить его кожу в целости, а о переживаниях и поддержке. Судить людей по внешности ㅡ глупость, и Чимин прекрасно знает об этом, но всё же рефлекс самосохранения никогда не отказывался работать. В голове Пака всегда сидел образ достаточно стереотипного опасного человека: высокий рост, в стиле доминируют тёмные цвета и их оттенки, голос грубый и хриплый, как у курильщика с многолетним стажем, манера разговора грубая, речь сопровождается матами вместо запятой, а как дополнение идут татуировки по всему телу. Чонгук, конечно, не подходил под большую часть пунктов, но то, как он, словно каменная стена, возвысился перед Чимином и закрыл обзор длинной плеч, заставило того съёжиться, напрячься всем телом, и поджать уже синие губы. Глаза же бегали во всему залу: за всё время репетиции Чимин так ни разу и не взглянул партнёру в глаза. И каким бы моральным принципам ты не следовал всю жизнь, рефлекс работает безотказно, он никогда не спрашивает твоего мнения. Эгоистичный, но необходимый механизм. Вот тут-то и не сходится: образ опасного Чонгука никак не совмещается со сказанными им словами. Они наоборот заставляют насторожиться ещё сильнее, руки окаменеть, а плечи к шее прижать. Даже если Чимин понимает, что ему действительно стоит последовать совету, сделать это будет не так просто. И всё же, прислушаться стоит. Смирение иногда сильно выручает. ㅡ Не думаю, что у меня получится. В конце концов, меня будет сбивать твоя рука на талии. Разве пиджак способен на такое? ㅡ на его лице появилось подобие улыбки, но оно быстро пропало. ㅡ Да, это проблема. Тогда тебе придётся смириться с моим присутствием. ㅡ сказанное Чонгуком могло показаться проявлением обиды и неким укором в сторону Чимина, но произношение это опровергало и делало из фразы простую шутку. Шутку, которую обычно говорят для поддержания разговора или налаживания связи. Чимину она мало чем помогла, но он всё равно решил к ней прислушаться. ㅡ Для меня это не проблема. ㅡ соврал он и снова протянул руку в сторону. ㅡ Продолжаем. Чонгук уложил руку Пака в свою ладонь и положил большой палец на костяшки. Свободную руку он вернул на талию, но её прикосновения Чимин не почувствовал. Она будто касался только ткани рубашки, как огня остерегаясь кожи, словно из неё торчали ядовитые иглы, и если приконёшься к ним ㅡ умрёшь мучительной смертью. Хотя сравнение с розой могло бы польстить любому, но явно не в таком контексте. Как только парни наконец смогли встать в стойку и сделали первые шаги, перед ними тут же, подобно подсолнуху в аномально солнечный день, выросла миссис Ю. Она стояла ровно и не шелохнулась и тогда, когда ученики чуть ли не врезались в неё плечами от неожиданности и затормозили в считанных сантиметрах от неё, потоком ветра выбив из её уложенной причёски пару коротких прядок. В момент торможения Чонгук почувствовал, как ногти Чимина с силой впились в его шею. Видимо, он всё же представил на его месте пиджак. ㅡ Мальчики, что с вами такое? ㅡ спросила миссис Ю, театрально сложив руки на поясе. ㅡ А что с нами? ㅡ задал ответный вопрос Чонгук. ㅡ Мы репетируем. ㅡ Репетируете? Вы похожи на связку двух собак, которых заставили за пачку корма танцевать импровизированную пляску на потеху публике! Между вами никакого доверия. ㅡ С чего вы взяли? ㅡ пытался возражать Чимин, чувствуя, как с каждым сказанным им словом он становится всё меньше в росте. ㅡ Нам просто непривычно, но всё в порядке. ㅡ Вы стоите слишком далеко друг от друга. Я могу спокойно встать между вами и всё равно не коснусь кончиков ваших носов. И Чонгук, ㅡ миссис Ю перевела взгляд на Чонгука. Тот заметно опешил. ㅡ чего ты так боишься? ㅡ Боюсь? ㅡ он в удивление изогнул брови, явно не ожидая услышать подобного в свою сторону. ㅡ Твоя рука должна быть не в воздухе, а на талии Чимина. Чонгук уже собирался что-то возразить, но миссис Ю, не смотря на свой уважаемый возраст, всегда была быстрее. Она прижала рукой ладонь Чона к талии партнёра быстрее, чем тот успел открыть рот и издать возмущённый писк. Тело Чимина окутала стая ледяных мурашек, заставила вздрогнуть и вновь напрячь плечи. Ранее он думал, что настолько холодные руки бывают только у мертвецов, умерших ещё до начала этого десятилетия. Либо Чонгук был одним из них, либо ему крайне не повезло с генами и прочими факторами. ㅡ Ты же не хочешь, чтобы Чимин убежал от тебя во время танца? ㅡ уголки губ миссис Ю приподнялись в довольной ухмылке. ㅡ А он должен? ㅡ Чонгук задал вопрос преподавательнице, но в это время смотрел на Чимина. Тот так и не взглянул на него. Миссис Ю сделала короткую паузу и теперь смотрела на скреплённые руки парней. За всё время прерывания танца они оставались крепко держаться навесу, а ладони прижимались друг к другу так сильно, словно пара готовится к наступающему смерчу и не хочет разлучаться друг с другом даже во время смерти. Но в этом случае дело было не в призрачном вихре. ㅡ Вряд ли. ㅡ наконец ответила миссис Ю и постучала по образовавшемуся из ладоней кулаку. Он был крепок, как камень, а потому продолжал висеть в воздухе. ㅡ Ты посмотри, как он в тебя вцепился! ㅡ Но вы же сами сказали Чонгуку, чтобы руки не парили в воздухе. Вот я и держусь. ㅡ пытался найти себе оправдание Чимин, пускай и понимал свою неправоту. ㅡ Чимин, ты видел, как я танцевала с пиджаком? Я так же крепко вцепилась в него и все круги вела только я. А разве так должно быть? Нет! Оба ㅡ выразительно произнесла миссис Ю, ㅡ должны управлять танцем. Как единой целое. А так ты будешь делать всё за двоих из-за недоверия к партнёру. Какой же это танец будет? Если забыть про сравнение с бездушным пиджаком, то сказанное было абсолютно верно. Как бы Чимину не хотелось признавать это, но он действительно слаб, когда дело касается доверия. Сложно довериться кому-то, чей образ у тебя очернился за последние дни и кто в твоих глазах выглядит, как громадная непробиваемая скала. Влияние слухов многие люди недооценивают, хотя в нашем обществе первое мнение о человеке строят именно они. Каким бы моралистом ты не был, как бы не осуждал других за предвзятое отношение к кому-то из-за случайно услышанной сплетни, если тебе скажут, что человек, с которым тебе всё ближайшее время придётся контактировать, любит вытирать ноги об людей и сравнить их с землёй, ты нехотя, да напряжёшься: твои уши встанут, как у зайца, почуявшего хищника, зубы сомкнутся, а кулаки в карманах зажмут связку ключей, пока мозг будет занят расчётами траектории защитного удара на случай внезапного нападения. Чимин не был исключение из правил, а наоборот подкреплял его правдивость всю жизнь. Он избегал людей, потенциально подходящих по термин "бунтарей", каких в школе всегда была уйма, а во главе их стоял как раз сам Чонгук. За какие заслуги? Да никто и не знает. Кто-то верит слухам, кто-то доверяет глазам и первому впечатлению от внешнего вида, а кто-то на себе убедился в его силе и будет помнить об этом, пока синяки не пройдут. У каждого свой опыт, свои причины, но суть одна ㅡ Чонгука знают все, многие ненавидят и столько же хотят быть в его компании по разным мотивам: либо иммунитет на защиту, либо повышение статуса в глазах окружающих. Сомнительные перспективы, но даже за них люди готовы бороться. Чимин же был одним из немногих, кто взаимодействовал с Чонгуком на "нейтральной" территории. Танцы были единственным связующим звеном между ними, но даже будучи знакомыми два года они ни разу не общались. Ни "Привет", ни "Пока", ни "А во сколько у нас занятия?". Знакомыми их назвать нельзя, партнёрами по танцам ㅡ тоже, так как сегодня первый раз, как их поставили в пару. Чимин уверен: не будь он одним из главных объектом обсуждений в школе, Чонгук бы так и не узнал его имени, как и Пак Чонгука. Кажется, что это может сыграть на руку им двоим: знакомиться лично куда лучше, чем с помощью "посредников". Этот способ помогает вам узнать друг друга куда лучше, чем если бы вы узнавали информацию от кого-то третьего или целой кучки левых лиц. А уж тем более в таком интимном моменте, когда вы стоите вплотную друг к другу, ваши руки сплетены и пот на ладонях выступает, как после многочасового бегового марафона, взгляды направлены ровно в глаза напротив, дыхание сбивается при одном лишь осознании близости, и вы вместе синхронно ровными кругами передвигаетесь по залу, шёпотом отсчитывая под нос темп, и изредка губы кусаете, чувствуя привкус гигиенической помады. Могло бы выйти романтично, если бы Чимин не решил испытать свои умения в танцах вслепую, ещё и глаза зажмурив до боли в веках. Он отворачивался и закрывал глаза каждый раз, когда их с Чонгуком взгляды на миг пересекались, при этом ощущения пристального взгляда на себе никуда не девалось. Напротив ㅡ оно только усиливалось, и тогда вместо музыки в ушах Чимина эхом отзывалось бешеное биение его сердца, звучавшее где-то в районе пят. Это не самые приятные ощущение, но ещё неприятнее ㅡ глядя в глаза партнёру, размышлять, насколько дурное впечатление ты уже успел произвести. Лучше бы Чимин так же умело "накручивал" круги по залу, как он накручивает себя ㅡ именно это он думал о себе. Внезапно кто-то схватил его за плечо и с силой потряс. Глаза Пака тут же распахнулись и застыли в изумление. Явно разозлившаяся миссис Ю убрала руку и вновь сложила их перед собой, положив одну ладонь на другую. ㅡ Чимин, Чонгук, вы меня поняли? ㅡ сказанное прозвучало не как вопрос, а как приказ, которому танцоры никак не могут противиться. ㅡ Танцуйте так, чтобы в конце мая люди подскакивали с мест при виде вас в действии! Вложите в каждый шаг всю вашу душу, станьте единым целым! На этом моменте Чимин хотел что-то возразить и уже раскрыл рот, но Чонгук положил руку ему на плечо и понимающе кивнул. Его губы сжались в тонкую трубочку, рука быстро вернулась на прежнее место и уже крепче удерживала Чимина, пускай и весьма неумело. Никто из них так ничего и не сказал, пока миссис Ю наконец не подытожила свой поучительный монолог: ㅡ Я понимаю, что вам первое время будет неловко и непривычно, ㅡ как она всё элегантно смягчила - подметил для себя Чимин, ㅡ но уж постарайтесь пересилить себя. Уверена, что из вас получится прекрасная пара. ㅡ не уточнила важную деталь миссис Ю и тут же развернулась вполоборота, собираясь удалиться к следующей паре, но напоследок добавила, ㅡ Я рассчитываю на вас. Оставшись наедине друг с другом и недоумением, танцоры молчали полминуты, так и не взглянув друг на друга. Чимин чувствовал между собой и Чоном неприятную атмосферу, как если бы их ограждали друг от друга невидимые защитные куполы с противоположными зарядами: при одном прикосновении друг к другу они бы с грохотом отлетали на несколько десятков метров в разные стороны, а от получившейся зарядное волны образовалась бы ярчайшая молния. Чимин последние часы ощущал на себе её заряд каждый раз, когда вынужденно держался с Чонгуком за руки. Заряд не смертельный, но бьёт точно в цель, с особым напряжением, по больным точкам и ранит глубоко. Первым молчание нарушил Чонгук: он безуспешно пытался поймать взгляд Чимина, но когда понял, что ему так и не удастся разглядеть цвет чужих глаз сквозь полузакрытые веки, прекратил попытки. ㅡ Думаю, нам стоит продолжить. Что скажешь? ㅡ спросил он с приподнятым настроем, который тут же угас, когда в ответ на вопрос последовало лишь молчание и еле слышный дрожащий вздох. ㅡ Да. ㅡ наконец произнёс Пак, почти не раскрывая губ. Чимин не уверен, услышал его Чонгук или нет, но как бы то не было, тот первый сделал шаг в сторону, и они начали круг заново, уже без остановок по приказам миссис Ю. В общей сумме репетиция заняла около трёх часов. Трудно посчитать, сколько раз партнёры успели наступить друг другу на ноги, как часто заходили за "свою зону" зала, сколько сталкивались спинами с другими парами и какое количество кругов миссис Ю успела станцевать с пиджаком, ставшим ей на этот день полноценным партнёром. Куда проще посчитать секунды, которые Чимин с Чонгуком смотрели друг на друга, потому что их количество не превышает трёх десятков. С горем пополам они завершили десять кругов, около пяти провалили на середине, три ㅡ в начале, успев сделать лишь пару шагов. Большую часть времени Чимин смотрел по сторонам, за спину Чонгука, в пол или пялился на невидимую точку в воздухе, но куда бы он не взглянул ㅡ везде видел прищуренные глаза миссис Ю. Её руки все три часа были сложены перед грудью, осанка прямая и пугающая своей стойкостью, а зрачки глаз плавно двигались вслед за объектом слежки. Пара Чимина и Чонгука были им наиболее чаще остальных. Проще сказать, что те случаи, когда миссис Ю не смотрела на других, были исключениями. Но стоит отдать ей должное ㅡ преподавательница подходила к паре всего три раза и больше не сравнивала их с пиджаком, но корректировала ошибки в позах и направлении. Чимин так и не понял, чем вызван столь большой интерес к их паре. У него не было и предположений на этот счёт, если не считать вероятность того, что миссис Ю банально боится за их пока что целые ноги, но гадать он и не собирался. Миссис Ю всегда была сплошной загадкой. Многие решения и действия, совершенные ею, казались большинству в её окружении как минимум странными и нелогичными, но на вопросы та всегда отвечала, что у неё "своя" логика. Но не понятно, в ней ли сейчас дело. Когда на часах стукнуло восемнадцать часов, миссис Ю захлопала в ладони, объявляя о конце занятия. Она, как обычно, сказала каждому по наставительной фразе, прошлась по частым ошибкам и объявила о следующей репетиции в понедельник в это же время, а потом всех отпустила. За Паком ещё десять минут назад приехал его водитель, поэтому ждать машину не пришлось. Они быстро добрались до дома, минуя пробки, Чимин на автомате поздоровался с миссис Хьюн, но та не отрывалась от беседы с растениями, затем так же поприветствовал отца на кухне и, не дожидаясь ответа, заперся в комнате. Вскоре вся одежда была заменена на уютную пижаму, косметика смыта, а портфель закинут под рабочий стол вместе с учебниками внутри. Пак закрыл окно шторами, выключил верхний свет, зажёг свою любимую гирлянду на потолке и, когда комната озарилась тусклым фиолетовым цветом, нырнул под одеяло. Он принял свою любимую позу эмбриона: поджал колени к груди, лёг головой на край подушки и по нос зарылся под одеяло, почти сразу же заснув от поступающего к телу тепла. Но спать было нельзя, потому что осталось ещё кое-что. То, чего он ждал весь день. Чимин открыл "Инстаграм" и зашёл на свой фэйковый аккаунт, где тут же открыл нужный диалог. ㅡ Не спишь? ㅡ быстро написал он одним пальцем. ㅡ Добрый вечер. Нет, тебя ждал. ㅡ последовал мгновенный ответ. Общаться с фэйков довольно опасная затея, но в случае Чимина ㅡ вынужденная мера. Ему бы не хотелось раскрывать свою личность раньше времени, ибо остатки надежды подсказывают, что при личной встрече человек не сможет его мгновенно закинуть в чёрный список, а значит и призрачный шанс на общение появится. Конечно, собеседник таким образом тоже скрывает свою личность, и не известно, насколько она может оказаться тёмной, но тут всё равноценно. На такое Чимин готов пойти. ㅡ Отлично. ㅡ на лице Чимина засияла улыбка, ㅡ Значит, ты свободен? ㅡ Полностью. Кстати о свободе, ты завтра занят? Чимин на мгновенье задумался, но решил, что домашнее задание можно будет отложить при необходимости, поэтому дел у него никаких и нет. ㅡ Нет, а что? ㅡ Предлагаю завтра вечером встретиться. На этом моменте улыбка исчезла. Следующее сообщение Чимин написал не сразу, потому что большую часть времени пытался попасть дрожащим пальцем по нужным буквам. ㅡ Уже? Я не думал, что так быстро. ㅡ А чего тянуть? В конце концов, если что-то пойдёт не так, мы сразу поймём, что не подходим друг другу, и не будем тратить время зря. Что скажешь? Чимин понимал и поддерживал такую логику, но чувства так же сильно действовали на него. С анонимом он общался всего сутки, но это можно назвать его личным рекордом по общению в сети, а рекорды, как правило, хочется ставить большие. С одной стороны, ему хотелось ещё пообщаться с человеком, узнать о нём что-то, кроме слухов, и тогда уже самому решиться на встречу, но с другой ㅡ и анонима он понимал ㅡ не все хотят подолгу общаться с "призраком" и быстрее желают начать общение в жизни, когда есть возможность. Да и время тоже тратить не хотелось. И всё же что-то внутри говорило... Нет, кричало о том, что на эту авантюру нельзя соглашаться. Как жаль, что Чимин иногда теряет слух. ㅡ Да, ты прав. Где и во сколько? ㅡ отправил он и почувствовал, как на лбу выступили капли пота. ㅡ Предлагаю в семь вечера на заднем дворе школы. В изумлении Чимин вскинул брови и уже хотел предложить другое место, но мысль о том, что таким образом он может не понравиться человеку уже сейчас, заставила его отступить и смириться. ㅡ Задний двор? Почему там? ㅡ Понимаю, что место не самое приятное, но мы не будем проводить время там, а сразу же уйдём. Просто мне до туда ближе. В недоверии Чимин поджал губы и прикинул, как далеко лежит его перцовый баллончик. Деваться некуда, но никогда не мешает подстраховаться. ㅡ Хорошо, тогда я напишу, когда выйду. ㅡ Отлично. Тогда спокойной ночи. ㅡ До завтра и спокойной ночи. "jk" вышел из сети, Чимин вышел следом за ним. Поставив телефон на зарядку, он укутался в свой самодельный кокон, отвернулся лицом к стене и закрыл глаза, так и не выключив гирлянды. Вскоре Чимин начал засыпать. В это время в его голове рисовались различные картины представления о предстоящей встрече. Уснул он с улыбкой. Утро субботы для Чимина выдалось занимательным. Проснулся он в ранние для себя восемь часов утра без будильника. Мало того, что его организма без какой-либо причины заставил его подскочить в такую рань, так ещё и не давал обратно погрузиться в сон, поэтому спустя полчаса бесполезных попыток Чимин нехотя поднялся с кровати. Утренние дела прошли один за другим достаточно быстро: быстрая растяжка, прохладный освежающий душ, завтрак, прихваченная с собой кружка кофе и Пак уже вернулся в комнату. Телефон в руки он так и не брал ㅡ не было желания, но после вчерашних событий, которые успели ему повторно присниться, он не мог оставить его весь день подключённым к зарядке. Взяв телефон, Чимин сразу же открыл инстаграм и зашёл в вчерашний диалог, потому что так и не сменил аккаунт на основной. Аноним был онлайн. Стоило Чимину появиться в сети, как тот сразу же начал печатать ему сообщение, будто бы всю ночь он не спал и только и ждал того момента, когда его собеседник наконец проснётся, чтобы первым пожелать ему доброго утра. От подобной мысли Пак усмехнулся, посчитав её лишь нереальной глупой фантазией. ㅡ Доброе утро, ты сегодня рано. Привык из-за учёбы? ㅡ пришло первое сообщение. ㅡ Доброе утро. Не знаю, само так получилось... Обычно я глаз не открываю раньше одиннадцати. ㅡ печатал Чимин, открывая шкаф с одеждой. ㅡ Ранняя пташка ты, оказывается. ㅡ Почему это? ㅡ По крайней мере, для меня. Самое лучшее утро начинается в обед, слышал о таком? Ночью не сплю, зато утром могу. ㅡ А чего не ночью? Ты сколько времени уделяешь учёбе или интернету? ㅡ Чимин посчитал свою догадку о бессонной ночи близкой к правде. Пока не поступил ответ, он достал из шкафа несколько вешалок с одежду и с особой аккуратность разложил их на постели. ㅡ Нет, у меня свои причины ложиться поздно. ㅡ Но сегодня ты проснулся так же рано, как и я. ㅡ Чимин отложил телефон на тумбочку, включив на нём голосовой ввод сообщений, и принялся перебирать отобранную одежду, что-то откладывая в сторону, что-то убирая обратно в шкаф, а что-то примеряя перед зеркалом. ㅡ Неверно. Я всё ещё не ложился. Чимин театрально нахмурил брови и надул щёки в обиде, но сдержать лёгкой ухмылки не смог. ㅡ Эй, что за неуважение? Ты же проспишь нашу встречу! ㅡ Не беспокойся, свидание я не просплю. Чимин замер. Телефон уже выскальзывал из руки и точно собирался рухнуть на пол, но ловкие пальцы вовремя придержали его, пускай тот и подскочил пару раз в воздухе. Чимин пялился на последнее сообщение глазами размером с монету и раз за разом перечитывал одно слово. В какой-то момент он перестал понимать его значение, потом вовсе забыл буквы и в тупую смотрел на экран. Если бы в этот момент его рисовал какой-то художник, он бы успел написать картину в полный рост в цвете. Чимин стал похож на статую. В его ушах эхом отзывалось одно лишь слово. Оно забегало в ухо, стучало по перепонкам, пробиралось в мозг и заселялось в его центре, прогоняя посторонние мысли. Пак понимал, куда он идёт. Понимал значение этой встречи, возможное развитие событий и последствия, но подтверждения от другого человека почему-то удивило его. В какой-то степени шокировало. ㅡ Всё хорошо? ㅡ вновь написал аноним, не вытерпив ожидания. ㅡ А, да, конечно. Тогда я напишу тебе, когда выйду. ㅡ Хорошо, буду ждать. ㅡ... Добрых снов, получается? ㅡ неуверенно отправил Чимин. ㅡ Да, спасибо. Советую тебе тоже поспать, дневной сон полезен. ㅡ Не думаю, что смогу уснуть, но прислушаюсь. ㅡ в этот момент Чимин взглянул на кровать, где одежды стало только больше, а подушка перестала быть видна. ㅡ Как знаешь. До встречи. ㅡ До встречи Откинув телефон в сторону, Пак полностью погрузился в подбор образа на этот вечер. Он сразу отсеял мрачную одежду, удалил большинство холодных оттенков. Затем проверил одежду на свежесть и закинул в стирку рубашку и пару штанов с носками. Когда дело дошло до примерки, Чимин настроился ещё серьёзнее. Сначала собирая образ на постели, а потом примеряя его на себя, он следил за каждой мелочью: сочетание цветов, удобство, подходит ли одежда под стоящую погоду, какие аксессуары можно и стоит ли надевать и куча других заморочек. Наконец Чимин остановился на довольно нежном, мешковатом, но привлекательном и тёплом образе: поверх белой рубашки он надел бежевую жилетку и подобрал к ним штаны бледно-песочного оттенка с тёплыми носками. Покрутился перед зеркалом, изгибался, как мог, пытаясь разглядеть торчащую нитку или мелкую дырку, чуть ли не под лупой искал пятна, и когда удостоверился, что в этой одежде можно спокойно идти на подиум главной моделью, вздохнул с облегчением и рухнул на стул. Часы показывали только десятый час, значит, Чимину нужно себя чем-то занять ближайшие девять часов. Инстаграм, тикток и прочее это, безусловно, занимательно ㅡ в соцсетях люди убивают часы драгоценного времени, они идеально подходят для того, чтобы скоротать время до заветной встречи, но есть кое-что, что удерживает тебя так же долго, но удовольствия вовсе не доставляет. Вскоре на столе оказались разложены стопки тетрадей и учебников, а компьютер включён на сайте школы на странице домашнего задания. Многие говорят: если у тебя есть дела, то начинай с малого и постепенно начинай делать что-то серьёзное. Пак никогда не следовал этому правилу. У него было своё: сначала важное, потом остальное. Под "важным" подразумевались математика, физика, химия и прочие подобные, а все устные задания входили во вторую категорию. Чаще всего до них даже руки не доходили, ибо после марафона математических предметов у Чимина попросту не оставалось сил и, тем более, желания. Этот день не собирался становиться исключением. Спасибо большое человеку, составляющему расписание, ведь без его инициативы Чимин бы сейчас не сидел, склонившись пополам над учебником геометрии, и не ломал голову над пятью заданными на понедельник номерами. Конечно же потом он сядет за алгебру, которую тоже весьма удачно поставили следующим же уроком после физкультуры. Сидеть вонючим и уставшим в душном кабинете с закрытым окном в окружении таких же потных людей ㅡ вершина мечтаний всех старшеклассников. Собравшись с духом, Чимин написал номер задания и первый пример, потом переписал всё в черновик и начал думать над решением. Вроде цифры начали складываться в голове, уравнения решаться, корни находиться и всё складывалось в целую логичную картину, но всё не может пойти так просто. В голове появлялись мысли, совсем не подходящие под тематику домашней работы. Мысли о предстоящем свидании ㅡ одно это слово заставляло Чимина задрожать и почувствовать волну мерзких мурашек по всему телу ㅡ затмевали собой вычисления. Только Чимин встряхнул головой и попытался вернуться к задаче, как всё стало только хуже. Вместо сложения цифр он представлял свой предстоящий позор: как упадёт в грязь лицом в прямом смысле слова, как скажет что-то не то, как слишком громко засмеётся, как не сможет поддержать разговор и воцарится гробовое молчание, превращающееся в его личные похороны, или, что было самым худшим и самым вероятным развитием событий, как человек уйдёт, только завидев вдалеке знакомый силуэт. Сначала он даже не заметил, как его пальцы задрожали и ручка вместо внятных символов чертила хаотичные чёрточки и узоры на половину тетради. Чимин сжал ладонь в кулак, но дрожь волной переместилась с руки на колени, и теперь они больно бились, сложенные друг на друге, об стол. Чимин связал ноги в узел, и вместо них забились зубы. Тогда он бросил всякие попытки, а вместе с ними и ручку с учебники. Раз на математические вычисления он сейчас не способен, тогда самое время хоть раз за год взяться за устные задания по истории. Пак взял с полки учебник, открыл нужный параграф и уткнулся в него носом. Первая строчка, вторая, третья... А вдруг его обманывают? Вдруг никто вовсе не собирался приходить? Вдруг это очередной тупой розыгрыш и про его аккаунт давно знает вся школа, а это свидание ㅡ способ опозорить Чимина ещё сильнее? Заснять на видео, выложить куда только можно, рассмеяться в лицо и напоследок в сугроб толкнуть... Чимин ударяет себя по щеке. Потом ещё и ещё, пока та не становится красной, как от плохих румян, и жечь не начинает. Всё это время он читал лишь одну строчку, уже позабыв её смысл. Даже не вдумывался в слова, а просто бегал глазами по одному месту. Попытался продолжить чтение ㅡ голова снова не давала вдумываться в написанное, повторяла одни и те же сомнения. В какой-то момент Чимин уже хотел схватить телефон и написать об отмене встречи, возможно, о переносе, или просто молча заблокировать человека, но тогда бы тот вовсе возненавидел его и наверняка бы догадался о личности Чимина, рассказал бы об этом всем в школе, и тогда бы его репутация пробила очередное дно. Чимин оборачивается и смотрит на телефон. Долго, пристально, не отводя глаз ни на секунду. Будто лазер из его глаз в этот момент прожигал сталь и оставлял после него только маленькую горсть песка. Всего за пару кликов он может изменить исход событий на этот день или на всю школьную жизнь. Осознание бьёт прямо в сердце, наносит сотню ударов подряд, отбивает всякий здравый смысл, оставляет в живых лишь страх и панику. Нокаутом становится момент, когда у Чимина начинает дёргаться глаз. Он всё же берет телефон, чтобы посмотреть время. Десять двадцать пять. Откидывается на спинку стула и откатывается на нём назад, останавливаясь после удара макушкой об шкаф. Взгляд направлен в потолок, руки свисают и болтаются, словно без костей, ноги согнуты в коленях и раздвинуты. Голова пустая. Позже Чимин решает, что совет о дневном сне был не таким уж и плохим. К назначенному часу Чимин уже был на месте. По началу возникли трудности с объяснением водителю причины, почему ему неожиданно потребовалось приехать к школе в выходной день, но сославшись на прогулку с другом, ㅡ что было не полностью ложью ㅡ тот ему поверил, либо сделал вид.Как бы то не было, Чимин приехал вовремя, даже раньше на десять минут. На заднем дворе школы было пусто: длинный забор, огибающий школьную территорию, был закрыт с внутренней стороны громоздким металлическим замком на два ключа. Внутри территории не было никого, кроме пары охранников, стоящих у главного входа ㅡ из далека они больше походили на два больших столба с яркими лампочками, потому что их гладкие лысины отражали тусклый свет заходящего за горизонт солнца не хуже луны. Солнце медленно скрывалось за крышей трёхэтажного здания школы. Листья на деревьях изредка приятно шелестели, лёгкий ветер приятно обдувал кожу и приподнимал на себе пряди волос Чимин. Тот каждую минуту смотрелся в экран телефона и поправлял их, убирал за ухо или наоборот закрывал ими лоб, гадая, как же будет смотреться лучше; нюхал запястья и вздыхал с облегчением, когда чувствовал аромат любимых духов; проверял макияж и хлопал ресницами, а затем смотрел вокруг. Никого. Лишь тающие кучки бывших сугробов, длинный тротуар, мигающие фонари и вой пролетающих над головой птиц. Чимин взглянул на небо и не прищурил глаз: некогда белоснежные пушистые облака теперь налились ярким сочетанием цветов ㅡ оранжевый, красный, фиолетовый и розовый цвета слились воедино и украсили собой вечернее небо, спрятали уходящее солнце и расступились перед скорым приходом сменщицы-луны. Так спокойно. Изначально Пак думал, что ощущение спокойствия и безопасности ему будут давать спрятанные в ручном рюкзаке перцовый баллончик, раскладной нож и связка ключей, на небо он никак не рассчитывал. Впервые за месяцы он выбрался куда-то из дома позже шести часов вечера, впервые так стоял в одиночку и просто без всякого повода любовался окружающей средой и впервые радовался собственному безрассудному поступку. Но время шло, давно перевалило за десять минут восьмого, а Чимин всё ещё оставался стоять один. За прошедшие двадцать минут так никто и не появился, никто не написал, даже машины мимо не проезжали. Ветер только усиливался, листья шумели уже не слишком приятно, до полного исчезновения солнца оставалось всего полчаса и стало только холоднее. Чимин закрыл нос шарфом и выдохнул из лёгких холодный воздух. Внутри всё заледенело, горло будто покрывалось ледяной коркой и острые шипы ранили кожу, дыхание сбивалось и Чимин закашлял в кулак. Он оглянулся по сторонам, зашёл за всё углы, пытался что-то разглядеть через забор, и несколько раз заходил в диалог, проверяя, туда ли он приехал. К тому времени стукнула половина. Чимин включил интернет и уже решился на отчаянный шаг. ㅡ Ты же приедешь? Я уже на месте, тебя не вижу. Я не туда пришёл? ㅡ писал он дрожащими красными пальцы, сняв перчатку. Вопреки ожиданиям, ответ последовал в ту же минуту. ㅡ Прости, я уже на месте и вижу тебя. Подожди немного и я сам приду. Спасибо, что пришёл. Чимин в очередной раз оглянулся по сторонам и замотал головой до боли в шее, но так никого и не заметил. Хмыкнув, он сунул телефон в маленький карман рюкзака и рухнул спиной на забор, пожалев об этом в тот момент, когда железные столбы ударили по позвоночнику. Изо рта вырвалось больное шипение, а вместе с ним подступившая злоба отразилась в ударе ногой по снегу. Как же глупо Чимин поступил: в очередной раз доверился незнакомцу, которого в лицо не знает. Поверил в чудо. Маленький наивный глупец, как он себя называет в подобные моменты. Похоже, что задерживаться здесь нет смысла. Чимин отошёл от забора и потянулся рукой к молнии рюкзака, как вдруг услышал за спиной быстрый топот шагов и до жути знакомый голос. ㅡ Я на месте! Прости, что заставил ждать. ㅡ услышал Пак, как только обернулся на голос, и в тот же момент замер. Чонгук, одетый в лёгкое чёрное раскрытое пальто и белый свитер под ним, опирающийся своей мощной подошвой на металлическую решётку, достал из заднего кармана брюк связку ключей, без колебаний выбрал пару нужных, открыл ими замок и выкинул его в сугроб. Он открыл калитку и вышел за порог одной ногой, туловищем поддавшись вперёд к Паку, и протянул ему руку. ㅡ Сильно замёрз? Ничего, сейчас согреешься. Идём? Чимин продолжал стоять. Стоять, не моргая и не меняя позы. Как снеговик, он держал руки навесу, и смотрел глазами в одну лишь точку ㅡ на Чонгука. Тому минуту спустя показалось, что Пак в действительности от ожидания замёрз, покрылся тонкой ледяной коркой и замер в одной позе. Чонгук тоже смотрел на него, но не с подозрением, с которым пялился на него Чимин, а с нескрываемым стыдом и виной, накрывающей его быстрее снега. Не дождавшись, когда же Чимин наконец отмёрзнет, он потряс рукой в воздухе перед его лицом. Тот наконец заморгал, но глаз от Чонгукова лица не отводил. Смотрел сквозь пальцы и будто пытался что-то этим сказать. Возникла неловкая немая сцена. Вдруг Чимин поднял руки и направил их к глазам, но на полпути замер, вспомнив, что очки, которые он только что собирался протереть, он не носит с начальной школы, а значит ничего перед глазами не запотевало, следовательно ㅡ Чонгук действительно стоит перед ним: в раскрытом пальто, без шапки на голове, с открытой шеей и в свитере, из-под рукавов которого на свет выглядывают татуировки на ладонях. Не теряя надежды докопаться на правды, Чимин огляделся несколько раз по сторонам, и с прищуром смотрел на каждое окошко рядом стоящих домов. Но в большинстве из них не горел свет, либо же они были завешены шторами, поэтому Пак направил взгляд на крыши, затем снова на окна, и в конце с особой злобой зыркнул на обескураженного Чонгука. ㅡ Где они? ㅡ спросил Чимин с горячим паром, выходящим из рта при каждом слове. ㅡ Кто? ㅡ недоуменно уточнил Чонгук. ㅡ Я не знаю, кого ты позвал. Кто это снимает? ㅡ Пак подошёл вплотную к Чонгуку и с явным усилием ткнул ему пальцем в грудь, но тот остался стоять на месте. ㅡ Ты это придумал? Ты решил надо мной посмеяться? Ну же, давай, сознавайся! Видя, как Чон в недоумении нахмурил брови и моргнул пару раз, так же, как и Чимин до этого, что-то взглядом спрашивая, Пак решил найти ответы у других, как он думал, участников розыгрыша. Он обернулся на сто восемьдесят градусов лицом к дороге и крикнул на всю улицу: ㅡ Я знаю, что вы здесь! Думаете, это смешно? А вот и... Нет! ㅡ на последней фразе Чимин в нерешительности запнулся, но маскирующей строгости с лица не убрал. ㅡ Чимин, не кричи! ㅡ прервал своё долгое молчание Чонгук ответным криком, схватил Чимина за плечо и развернул его к себе. ㅡ Чимин, какой розыгрыш? О чём ты? ㅡ Какой розыгрыш? Это я у тебя хочу спросить! ㅡ Пак изворачивался и выворачивал плечи как только мог, но все попытки потерпели поражения, потому что хватка Чонгука оказалось мёртвой. ㅡ Как ты узнал, что с тобой переписываюсь я? Ты смотрел в моём телефоне? Или всё изначально подстроил, чтобы со своими дружками посмеяться? Да как ты...ㅡ но не успел он договорить, как чужая ледяная рука закрыл его рот и крепко сжала щёки. За мгновенье тело окутал холод, граничащий со смертельным. Он заставил Чимина оцепенеть и распахнуть веки, отчего снежинки посыпались с пушистых ресниц. Пока он молчал, Чонгук смог поймать для себя момент ответить. ㅡ Единственные, кто нас наверняка услышали, были охранники! ㅡ он сделал голос на пару тонов тише, оглянулся через плечо и убрал ладонь с чужого рта, но жестом показал, что разговаривать всё ещё нельзя. ㅡ Вот они уж точно с удовольствием придут на твой зов. И никаких дружков с собой я не позвал, про тебя я тоже не знал до этой встречи. С чего ты вообще взял, что я что-то задумал? Ответом был лишь смущенный взгляд и покрасневшие щёки. Чимин всё ещё не шибко верил услышанному, но чувство стыда и собственной тупости терзали его сильнее всяких сомнений. Он опустил и отвернул голову, глаза направил на школу и губы сплёл в тонкую ниточку, дрожащие руки скрестил на груди. Чонгук уже хотел упрекнуть его в отсутствии сообразительности и поспешных выводах, но глядя на Пака не смог бы это никак сделать. Даже в его присутствии он не был способен и слова плохого сказать в его сторону по неизвестной Чону причине, поэтому об упрёках не могло идти и речи. Чонгук лишь вздохнул, выпустив с выдохом накопившуюся тревогу, и вновь протянул вперёд руку. ㅡ Идём, нам пора. ㅡ он шагнул одной ногой за порог, а свободной рукой придержал для Чимина раскрытую дверь. Чимин же всё ещё продолжал стоять на месте, погружённый в свои размышления. Он не слышал внешний мир, не слышал призыва Чона и вой птиц, пролетающих у них над головой. Чимин слышал лишь себя. Лучше бы не слышал, лучше бы вовсе был глухим всю жизнь. Одна за одной в его голову влетали сомнения вперемешку со страхом, смешивались в кашу и застревали в месте, где должен был находиться мозг. Здравых мыслей или каких-либо раздумий не было ㅡ всё заканчивалось лишь планом побега и неловкого отказала с отсылкой на глупую отговорку по поводу умершего питомца. Бежать, бежать и только бежать: сломя голову, сверкая пятками или как-то ещё, но главное, чтобы подальше отсюда. Хотя зачем бежать, когда можно просто позвонить водителю и спокойно уехать с охраной. На словах звучит просто, а на деле ㅡ успеет ли Чимин достать телефон прежде, чем чужие руки выхватят его у него из рук, разобьют об стену, а потом отправят туда самого же Пака, если верить всем его переживаниям? Вероятность мала, поэтому план откладывается. В беге Чимин не особо силён: на уроках физической культуры во время сдачи нормативов на бег он приходил всегда одним из последних, если не падал на половине пути с трясущимися коленками. Про Чонгука же Чимин, несмотря на то, что они учатся в разных классах, знал, что в беге ему равных нет, а потому учителя постоянно пытаются отправить его на всякие городские соревнования за медалями, но тот разбивает их надежды об асфальт своим отказом, ещё и на оставшиеся осколки наступает, превращая их в пыль. В итоге оба варианта отклонены и единственное, что остаётся ㅡ поддаться. Нехотя, с натянутой улыбкой и приготовленным перцовым баллончиком в рюкзаке, но сделать шаг вперёд и делать, что скажут. Чимин не думал, что первое настоящее свидание в его жизни пройдёт в страхе за собственную шкуру, из которой в любой момент может вылетить душа, но теперь уже ничего не сделаешь. Всё время, пока Пак летал в тучах сомнений, Чонгук так же стоял с протянутой рукой и не говорил не слова, будто бы давал тому время на раздумья и собраться с мыслями. Когда же Чимин наконец взглянул на него, Чон протянул руку ближе к нему и раскрыл ладонь. Перед тем, как сделать решающий шаг, взгляд Пака упал на тёмную татуировку на тыльной стороне ладони: во всю длину ладони, не считая ногтей, чёрными чернилами были аккуратно нарисованы кости, из которых состоит сама ладонь и пальцы. Каждая деталь была нарисована с максимальной точностью и закрывала собой почти всю кожу. Татуировку можно было использовать лучше любого учебника по анатомии, ибо на ней всё видно куда лучше, чем на древних страницах пособий и справочников. Плоховидящему человеку наверняка показалось бы, что вместо руки у Чонгука установлен протез. От одного её вида Чимин сначала вздрогнул и руку отдёрнул, тогда Чонгук остановился и стал ждать. Ожидания длились не долго, потому что с прищуренными глазами взять Чона за руку оказалось проще. Когда Пак положил свою ладонь на ладонь Чонгука, тот схватил её ледяными пальцами и побежал в сторону школьной наружной лестницы. Чимина дёрнуло с места, как собаку на поводке, которой он себя и чувствовал. Насчёт беговых способностей Чонгука он не ошибался ㅡ тот действительно был одним из лучших, если не самым, бегунов в школе, если судить по тому, как он за долю секунды добежал вместе с хвостиком за собой до лестницы, минуя снежные лужи. Добежав на нужного места, Чонгук отступил на шаг, освобождая Чимину проход. Тот с недоверием покосился сначала на хлипкие ступеньки, а затем на Чонгука. ㅡ И куда подниматься? ㅡ спросил Чимин, не сильно радуясь провести и без того странное свидание в школе. ㅡ На крышу. ㅡ без колебания ответил Чонгук, получив в ответ ошалелый взгляд. ㅡ Шутишь? ㅡ Чимин поставил ногу на первую ступеньку и в проверочном действии слегка потряс ею лестницу. Та затрещала, задрожала, от напора ноги первая ступень противно скрипнула, а с верхних ступеней кашей посыпался снег. Чимин тут же отпрянул и сильнее вцепился в ладонь Чонгука, а тот спокойно погладил большим пальцем его по руке. Пак не особо понял его мотивы и удивился некому милосердию вместо ожидаемых насмешек, но выяснять их причины не спешил. ㅡ Нет, я вполне серьёзно. ㅡ ответил Чонгук. ㅡ Место, конечно, не самое романтичное, но это лучшее, что я придумал. Конечно, я могу пойти вперёд тебя, но если вдруг ты начнёшь падать, то поймать я тебя могу только находясь сзади. Ну так что? Чимина не особо обрадовало, что Чон согласен и даже подтверждает его опасения, ㅡ под шапкой выступила и тут же растворилась в холодном воздухе испарина, ладонь продолжала сжимать чужую руку, а глаза пялились на ступеньку, будто намереваясь испепелить её взглядом. Пересилив своего самого страшного врага ㅡ самого себя, Чимину удалось вырвать кисть из сильной хватки и переместить её на перила. Он чувствовал, как те тряслись под его руками, как несколько металлических столбов готовы были с лязгом рухнуть на землю, а лестница намеревалась отправиться вслед за ними. Каждый шаг ощущался, как последний; сердцебиение учащалось вместе с дыханием и отдавалось в ушах ужасным эхом, заполняющим всю голову. Один раз, на середине пути, Чимин позволил себе обернуться ㅡ Чонгук шёл за ним на расстоянии двух ступенек, сложа руки в карманы пальто, и смотрел не под ноги или в стороны, а ровно на лицо Чимина (до этого ㅡ в спину). На секунду в голове Пака промелькнула мысль о том, что Чонгуку рефлекс самосохранения отбили уже давно, поэтому он уверенно шагает вперёд, задрав нос, а в следующую появилось желание стать таким же. Когда их взгляды встретились, Чон остановился, Чимин за ним. Они молчали и смотрели друг на друга, пока между ними летал холодный воздух, согреваемый их ритмичным дыханием. Потом Чонгук медленно кивнул. Чимин не знает специально или случайно, сделал он это просто так или с определенной целью, но так или иначе, это ему помогло. Это было странно и удивительно для него самого, ведь Пак никогда не думал, что достаточно одного лишь понимающего взгляда, полного молчаливой поддержки, чтобы успокоить его душевную панику. Видимо, себя Чимин знает недостаточно хорошо, либо дело в чужом необъяснимом влиянии, которое не пойми откуда взялось. Полученного бесстрашия хватило на весь оставшийся путь, но последние ступеньки Чимин буквально пробежал и чуть не споткнулся на пороге, но смог сдержать равновесие и устоять на своих двоих. На высоте трёх этаже ветер был немного сильнее, чем на земле, но и чище. Крыши домов сияли на тусклом свете уходящего за горизонт солнца и отражали его в своей металлической поверхности; свет в окнах постепенно гас, следом зажигались уличные фонари, собирая вокруг себя стаи мелких мошек; на дорогах образовывались пробки ㅡ город готовился окунуться в сон после выходного дня. Прохожие друг за другом появлялись на улице и быстро исчезали в общественном транспорте или собственных машинах. Наверняка снизу было достаточно шумно, но Чимин этого не слышал. На крыше стояла мертвая тишина. Каждый свой вздох Чимин отчётливо слышал, что его пугало и иногда заставляло задуматься о дыхание, что было ошибкой, потому что после дышать как прежде не выходило и приходилось контролировать процесс самому. Ветер приятно обдувал кожу, на нём извивались волосы, а кончик носа мёрз. За спиной послышался скрип ступенек ㅡ Чонгук поднялся следом на крышу. Не оборачиваясь к нему, Чимин продолжал стоять рядом с краем и глядеть на вечерний город. Чонгук тоже не особо спешил к нему подходить, а потом где-то тихо скрылся, но Пака это не заботило: всё его внимание было отдано пейзажу. Чистое фиолетовое небо готовились погрузиться во тьму на ближайшие часы, солнце уже наполовину скрылось за линией макушек домов и деревьев. В этой картине нет ничего удивительно, повседневности в ней больше, чем прекрасного. Но Чимин такое видит не часто, потому что из окна своей комнаты на втором этаже квартиры мало что можно разглядеть ㅡ прохожие ему не интересны, а небо находится слишком далеко и вечно закрыто жилыми "муравейниками". Сидеть в комнате ему нравилось больше, чем бывать на улице среди людей, ведь дома он один, наедине с собой, его никто не трогает, а на улице такого нет. Но он честно себе признался, что если бы он узнал об этой красоте раньше, то открывал бы перед сном окно и выглядывал одним глазком. Внезапно, когда Чимин считал проходящие под зданием макушки, что-то ему загородило обзор. Что-то пышное и красное, с сильным, но приятным весенним запахом, обёрнутое в прозрачную обёртку. Вскоре размытое пятно собралось в единую картину, и Чимин смог узнать в нём букет из своих любимых тёмно-красных роз. Он не сразу осознал происходящее, а потому взять букет в руки додумался достаточно поздно, и то делая это с особой осторожностью. Пак рассматривал каждый бутон, каждый лепесток ㅡ все были целыми и свежими, что сразу можно было понять по исходящему от них аромату и состоянию листьев. Покрутил букет, разглядел со всех сторон и даже решился проверить стебли. На тех не было ни иголочки. Сначала Чимин расплылся в счастливой улыбке и уже планировал, какую вазу подобрать под цветы, но в один миг всё впечатление разбилось в крах, когда он понял, кто подарил ему этот букет. Чимин резко повернул голову в сторону и устремил взгляд в изумлении раскрытых глаз на Чонгука: тот стоял рядом с явно довольным лицом, на котором красовалась лёгкая ухмылка ㅡ скорее счастливая, чем самодовольная, но и здесь стоило искать подвох. Он вместе с Паком смотрел на букет, а когда тот поднял голову и посмотрел на него, тоже оторвался от цветов и их взгляды снова встретились. Чона вовсе не смущали шок и недоумение Чимина, выраженные в его лице, а наоборот ㅡ в самом хорошем смысле забавляли и восхищали. Поэтому в то время как Чонгук сиял улыбкой, Чимин всё ещё пытался найти в его эмоциях ответ на свой немой вопрос, но понял, что не все люди умеют читать мысли, поэтому решил спросить напрямую: ㅡ Как ты узнал? Чонгук издал смешок, явно довольный заданным вопросов, и его глаза засияли ярче прежнего. ㅡ Ты сам мне тем утром рассказал, забыл? Сначала Чимин вовсе не поверил Чонгуку и счёл его ответ тупой шуткой, а цветы списал на простое совпадение, объяснимое логикой: "розы ㅡ самые популярные цветы", но затем в его голове промелькнули события вчерашнего утра. Тогда Пак собирался на учёбу как всегда за полтора часа до занятий, наносил последние штрихи в свой макияж и переписывался с, на тот момент, ещё неизвестным ему собеседником, когда тот предложил сыграть в "три вопроса". Правила оказались просты: каждый по очереди задаёт собеседнику по три вопроса, а тот по выбору отвечает на один из них. Глупая пародия на "правду или действие", как подумал Чимин, но из интереса отказываться не стал. Тем более это такой прекрасный шанс узнать о человеке что-то новое, нечего упускать его. Спустя пару партий аноним задал Чимину три вопроса: если ли у него нестандартное хобби; любимые цветы; и город мечты. Из нестандартных хобби у Пака было только исполнение каверов в "Инстаграме", где он тщательно скрывал свою личность, ㅡ этот вариант он сразу откинул в мусорное ведро. Городам же Чимин больше предпочитал спрятанный в глубине дремучего леса особняк, украшенный лианами с цветами, где живёт только он и его говорящий кот, но такой вариант вряд ли бы устроил анонима, поэтому самым нейтральным вариантом был второй. Тогда он даже не думал, что эта игра обернётся для него нечто подобным. Осознав свой провал, Чимин сжал в руках букет в месте завязанной ленты, и снова посмотрел на цветы ㅡ на этот раз без особой радости. ㅡ Да, спасибо. ㅡ из-за стыда он попытался искренне улыбнуться, но вышло это не так удачно, как хотелось бы: улыбка вышла больше жалобной. Если приглядеться, можно увидеть ниточки в уголках губ, за которые дёргает сам Чимин. Возможно из-за вежливости, а возможно из-за обычной невнимательности Чонгук сделал вид, что поверил фальшивой улыбке Пака и сделал два шага вперёд к краю крыши. Чимин не решался подходить к краю ближе, чем на полтора метра, а потому продолжал стоять на месте и наблюдал за дальнейшими действиями Чонгука, часто утыкаясь носом в букет, пока Чонгук не замечает. Чон встал на краю крыши на расстоянии шага от её конца. Достал из кармана брюк пачку сигарет, за ней ㅡ зажигалку, затем открыл пачку, поддел большим пальцем первую попавшуюся сигарету, достал её зубами и поджёг, оставив её между губ. В воздухе начал появляться прозрачный тёмный дым. Он поднимался над головой Чонгука, пока тот медленно вдыхал его пары, и испарялся в воздухе, оставляя после себя характерный запах. Чонгук получал от этого привычное наслаждение и спокойствие, отражавшееся на его лице приятной ухмылкой и расслабленными веками. Внезапно он отчего-то опешил, вынул сигарет изо рта, зажав её между пальцами, и поспешно развернулся корпусом к Чимину. ㅡ Прости, я забыл спросить, не против ли ты? ㅡ сказал он с открытым сожалением в интонации. Дожидаться ответа Чон не стал, потому что тот был ясно виден в выражении лица Чимина: его глаза были готовы выпрыгнуть наружу, оставив на своём месте две пустые глубокие чёрные дыры; брови вскочили на лоб и над ними распухла толстая пульсирующая вена, налитая кровью; зрачки уменьшились до размера точки в конце каждого предложения, а некогда зелёные глаза стали бледными, почти что прозрачными. Все самые негативные эмоции, какие только может испытать человека, ㅡ начиная отвращением и заканчивая предсмертной паникой ㅡ смешались в одном взгляде, устремлённом точно на предмет меж пальцев Чонгука. Нижнее веко нездорово дёргалось; пухлые губы раскрылись в немом крике, язык отлип от верхнего нёба. Дрожащие руки беспомощно поджимали к себе букет и будто бы прятали за его надёжной защитой тело, пока нос всеми силами пытался заглушить поступающий запах сигарет ароматом цветов, который уже почти успел выветриться. Тело приросло невидимыми корнями к бетону. Чонгук не стал задавать лишних вопросов, без колебаний кинул недокуренную сигарету на пол и тут же затушил её подошвой, размазал остатки пепла по бетонной поверхности и сделал осторожный шаг в сторону Чимина. ㅡ Прости, мне стоило заранее поинтересоваться. Теперь никогда не буду при тебе курить. ㅡ мягко произнёс он, поднимая ладони руки в мирном жесте. Если быть полностью честным, Чон не был уверен, что это "когда-то" наступит после его его поступка. Чонгук остановился за два шага от Чимина, давая тому волю действий. Пак ещё стоял на месте, что было неудивительно, и его взгляд за это время ни разу не упустил из вида чужие ладони, что теперь находились в поднятом раскрытом положении. По началу Чонгук решил, что это из-за оставшегося запаха пепла его руки так привлекают чужое внимание, и был недалёк от правды. Он неловко потирал друг об друга пальцы, чтобы те окончательно не онемели на холоде, когда Чимин бережно сложил букет с рюкзаком себе под ноги, достал из кармана куртки запасную пару перчаток и взял ладони Чона в свои ладони. Тот не сопротивлялся и не возражал, когда Чимин, недовольно кряхтя из-за неудобств, пытался надеть перчатки ему на руки. ㅡ Растопырь пальцы. ㅡ приказал он, и Чонгук послушался. От самих прикосновений чужих рук Чону становилось тепло во всём теле, причём тепло накрыло его не постепенно, начинаясь с рук, а одной волной утопило его в себе. Каждое прикосновение дарило новую дозу, и вскоре Чонгук почувствовал дикий жар в груди. Жар бил его с особой силой и не щадил, заставлял глубоко дышать через рот и глотать новую, ещё большую порцию воздуха. От него у Чонгука выступил непривычный для него пот на висках. Пальцы вновь задрожали, и тогда Чимин вновь расправил их. В тот момент Чон почувствовал, как его сердце пропустило удар. От Чимина пахло новыми дорогими духами с ароматом только что созревших сладких ягод; его волосы мягко развивал на себе ветер и редкие снежинки падали на пряди, заставляя те засиять с новым, ещё более ярким светом; на щеках красовался нежный румянец, а покрасневший нос хотелось скорее спрятать в шарф. Маленькие пальцы с особой нежностью натягивали на грубые руки перчатки, а губы блестели приятным розовым оттенком гигиенической помадой. Впервые Чонгук ощущал сильнейшее и самое приятное тепло в своей жизни, стоя в лёгкой одежде на открытом февральском морозе, и впервые ему хотелось оставаться здесь как можно дольше. Перчатки не совсем подходили по размеру ㅡ для рук Чонгука они оказались немного малы, но от этого хуже не становились, потому что приятная утеплённая закладка внутри заграждала собой любые неудобства. Чимин отпустил чужие руки и хотел было отстраниться, как его запястья тут же схватили ㅡ без грубой силы и излишней настойчивости, но достаточно убедительно, чтобы Пак остановился. Чонгук молчал первую минуту, но вместо него говорила его сияющая улыбка. Он дал ей волю высказаться по полной, а когда та наконец успокоилась и Чимин её выслушал, заговорил сам: ㅡ Я понимаю, что скажу сейчас бредовую идею, но как насчёт того, чтобы сейчас станцевать? Пак в вопросе вскинул бровь, но возражения не высказал. ㅡ Понимаю, тебе это показалось странным, но всё же...ㅡ Чонгук метался в попытках найти оправдание для своей спонтанной идеи, но так как он сам не понимал причины её возникновения, толком не знал, что и сказать, ㅡ... Тебе не кажется это неплохим времяпрепровождением? Ещё и продуктивным. Сам посуди: мы одни стоим на пустой крыше, нас никто не видит, кроме парочки стай птиц, но я уверен, они никому не скажут. Вокруг полно пространства, у нас хватит времени. К тому же... ㅡ Чонгук посмотрел на Чимина и тут же замолчал. Он видел, что Пак уже не слушает его и летает где-то в своих мыслях, а потому его голова забита явно не размышлениями о глупой затее. Так решил Чонгук и на середине своей речи замолчал и уставился на лицо Пака, которое не выражало никаких эмоций. Его невозможно было прочитать, невозможно было по нему понять, о чём думает человек, какие чувства испытывает и что планирует. Не то чтобы Чон владел подобным умением чтения людей, словно открытые книги, но если остальные отражали на лице с помощью хотя бы минимальной мимики какие-либо эмоции, то Чимин во время раздумий будто отключался от мира сего, и волшебной кнопки включения на затылке у него, к сожалению, не было. Единственное, что он делал ㅡ забавно хмурил брови. Это выходило скорее мило, чем страшно или угрожающе, и за этот день успело вызвать у Чонгука пару лёгких ухмылок, но сейчас он старался держаться, пускай и без того не горел особым желание как-то раздражать уже и так явно недовольного Чимина. Молчание всегда заставляет время течь в несколько раз медленнее. Возможно, прошла минута или только половина, но в любом случае они прошли... Нет, проползли для Чонгука, как все десять. Вскоре он не выдержал такой сильной атаки в виде появившейся неловкой паузы и напряжения, что невидимым тёмным пятном нарастало между ними и сдавливало горло с особой садисткой жестокостью, поэтому, издав разочарованный вздох, нехотя отпустил чужое запястье. Но тут уже рука Чимина неожиданно схватила его руку и переплела пальцы. В одну секунду по телу Чонгука вновь пронеслось то необъяснимое тепло и жар ударил в голову, затмив собой проход для крови. Он бы потерял сознание на месте, если бы в этот момент чужие пальцы не сплелись с его пальцами в крепкий замок. Чонгук взглянул на Чимина ㅡ его рука уже лежала на Чонгуковом плече, а взгляд устремлён в чужие глаза, что противоречило вчерашней репетиции. На самом деле Чимин действительно в серьёз размышлял о внезапном предложении: первая мысль была о побеге, но та была опровергнута ранними возражениями. Вторая же казалось более логичной и безопасной ㅡ просто отказать и перевести тему на что-то другое, правда, неизвестно на что, но на что-то. Сначала Чимин хотел так и поступить, но в игру вступила третья мысль, и тогда он призадумался, в моменте нахмурив брови: а может согласиться? В конце концов, он слишком далеко зашёл, чтобы так просто отказываться на конце пути. Пересилив себя единожды, он смело мог повторить свой отважный поступок, даже не совсем из чувства гордости, а скорее из внезапного интереса. Не каждый день тебе удаётся станцевать на крыше с человеком, которого всё прошлое время остерегался. Ближайшие месяцы они всё равно будут постоянной парой по танцам, поэтому нет смысла убегать от реальности, когда есть шанс к ней приспособиться. Возможно, Чимин пожалеет об этом. Возможно, ему бы следовало в тот же момент отказаться и уходить, не оборачиваясь, и по пути выкинуть букет. Но что-то сдерживало его от этого шага, толкало вперёд и шептало на ухо напутствия, просило раз в жизни попробовать. Такое чувство, будто Чимин собрался попробовать запрещённые вещества, но подобное решение для него равносильно "запрещёнке". Чимин взял Чонгук за руку и переплел пальцы, свободную руку положил ему на плечо и встал в исходную позицию, ожидая ответной реакции. ㅡ Я так полагаю, это значит "Да"? ㅡ уточнил Чонгук, кладя ладонь на талию Пака ㅡ даже сквозь толстую ткань куртки он чувствовал её хрупкость. ㅡ Правильно полагаешь. В этот момент Чон не смог сдержать улыбки, а Чимин не смог ей противиться. Щёки Чимина резко порозовели и он тут же спрятал их вместе с улыбкой в шарф, укутался в него по нос. Чон же не стал задавать вопросов, а лишь понимающе кивнул и сделал первый шаг в сторону. Глупо было предполагать, что с первого раза всё пройдёт идеально. Как любила повторять миссис Ю, когда кто-то из её учеников решал похвастаться навыками и в шутку называл себя мастером: "До идеала вам шагать так же долго, как моему мужу до нашей школы. А мой муж уже пять лет как мёртв", поэтому рассчитывать на мифическую идеальность нельзя. Первый круг прошёл болезненно, в прямом смысле слова: тело Чимина было напряжённо, как никогда прежде, и потому его пальцы с силой впились в голую шею Чонгука. Сам Пак ничего не заметил и лишь продолжал смотреть под ноги, нервно отсчитывая каждый шаг и поглядывая, достаточно ли далеко от края они находятся, в то время как Чонгука впервые за вечер пожалел, что решил сегодня обойтись без шарфа. На втором кругу шея Чона либо привыкла к боли, либо мышцы настолько онемели, что просто перестали её замечать. Как бы то не было, но ни один из вариантов его не устраивал, потому что с уходом одной проблемы на её место быстро пришла другая. Пускай с первого взгляда крыша казалась достаточно ровной и подходящей для своеобразной репетиции, но глаз человека ещё не настолько совершенен, чтобы замечать мельчайшие скрытые детали, которые могут нанести немаленький ущерб. Камушки всё время ждали своего выхода, и когда танцоры только начинали неплохо двигаться, тут же отращивали себе ноги и прыгали тем под подошвы. Несколько раз сначала Чимин, а потом и Чонгук спотыкались, но успевали вовремя найти равновесие или подставить руку помощи; пару раз они сталкивались то лбами, то носами, но это в какой-то степени помогало им согреться и побороть стеснение, пока неловкие смешки и бурчащие под нос извинения играли роль защитной реакции. Теперь под ноги смотрел не только Чимин, но и Чонгук. Третий круг же хотелось провести без каких-либо травм и случайных повреждений в сторону друг друга. Пак всё ещё не мог поднять глаз, его руки хватку ослабили, но продолжали держаться за Чонгука так же крепко, как утопающий держится за тонкую тростинку, а губы постоянно собирались в тонкую трубочку. Что в этот момент испытывали Чон Чимин не знал, но по постоянному сжиманию своей ладони чужими пальцами понимал, что у того дела обстоят не шибко лучше. Отгоняя от себя мысли о скором провале и взаимных избеганиях друг друга ближайшие две недели, Чимин пытался понять: что лучше всего помогает сконцентрироваться? Что служит наилучшим путеводителем в поиске гармонии с собой и взаимоотношениях с другим человеком, когда времени и места для разговоров нет? Ответ сам пришёл к нему в голову. Пришёл и тихо запел одну из любимых песен Чимина. Всю уходящую зиму из каждых уголков интернета доносилась мелодия известной песни "Snowman", под которую уже практически каждый станцевал одиночный танец, стоя на улице под падающим снегом. Чимин крайне завидовал этим людям, потому что не имел подобной возможности из-за последствий, что тут же настигнут его, если он решится запостить нечто подобное в сеть. Единственное, что он мог ㅡ на повторе слушать песню, заучивать её слова лучше, чем параграфы учебников, и мечтать о том, что когда-нибудь и он сможет испытать небывалые чувства от этого танца. И сейчас песня сама пришла к нему в голову и зазвучала громче всяких глупых страхов. Стоило первым строчкам зазвучать в ушах, как те тут же полились изо рта Чимина одна за другой, нота в ноту, слово за словом. Он пел медленно, не торопясь, с закрытыми глазами и широкой улыбкой на лице, которую ни за каким шарфом не спрячешь. Пел, и его ноги будто сам обходили каждый опасный камень, руки расслаблялись и уже не терзали ничью кожу, а неловкость давно исчезла ㅡ её словно и не было вовсе. Во время пения вокруг Чимина для него самого не было никого и ничего ㅡ лишь он и песня, что уже подходила к концу. Так Пак не заметил, как закончился последний третий круг, а когда остановился на последнем слове, тут же в ужасе распахнул глаза. До него только дошло, что всё это время, пока он беззаботно кружился, вместе с ним был и Чонгук, и следовательно, он всё прекрасно слышал и чётко видел. Каждый шаг, каждое спетое слово, каждый промах, каждая ошибку, и каждая глупую эмоция на лице Чимина были им замечены. Всё тело Пака мигом покрылось толстой ледяной коркой. Ноги примёрзли к бетонной поверхности, кожа побледнела на несколько оттенков, а руки отпрянули от чужого тела. Его будто ударило током, и в один момент с электрической волной вернулись ужас, паника и самоистязание. Каждая клеточка тела выскакивала наружу, издевательски прыгала по холодной коже, отзываясь колким ударом, словно от иглы, и возвращалась обратно на своё место. В лёгкие больше не поступал кислород и Чимин просто закашлял ㅡ каждый звук отдавался в груди больным ударом, стенки его кожи будто рвали и царапали изнутри. Чимин отошёл на два шага и в нерешительности поднял взгляд глаз с дрожащими веками на Чонгука, ожидая увидеть на его лице издевательскую улыбку, полную злобной радости и предвкушения предстоящих издевательств. Но его ожидания не оправдались: лицо Чона не выражало ничего, кроме искреннего удивления. Он вскинул на лоб брови, рот оставил полуоткрытым; его руки оставались в том же положении, в каком лежали на теле Чимина, а взгляд был направлен точно на его лицо в неизвестную точку. Скорее всего Чонгук ничего перед собой не видел, так как его зрачки расширились, в них ничего не отражалось, отчего взгляд становился пугающе стеклянным и заставлял Чимина невольно поджать плечи. Долгую минуту длилась мучительная тишина. Наконец, находясь под грузом стыда, перемешанного со страхом, Пак решился первым нарушить её. Он ещё больше зарылся в укрытие под шарфом и постарался повысить тон голоса, но тут же в нерешительности сбился. ㅡ Прости, пожалуйста, я... ㅡ... У тебя волшебный голос. ㅡ неожиданно перебил его Чонгук. Чимина ударило током во второй раз ㅡ ещё сильнее, в самую больную точку, из-за чего он тут же вскрикнул и вздрогнул. ㅡ А?! ㅡ сам Пак не ожидал такой громкости своего голоса, а потому тут же прикрыл рот ладонью, позже вновь спрятав его в шарф. Послышался задорный смех ㅡ Чонгук не стеснялся своей улыбки и буквально сиял ею, пока по-доброму смеялся из-за смущённости Чимина, но не высказывал ему никаких упрёков. ㅡ Ты... Ты чего смеёшься? ㅡ Пак сделал шаг вперёд, стараясь как можно громче топнуть, но в итоге поскользнулся и уже падал, когда чужие руки ловко подхватили его. Их взгляды снова встретились. На это раз в глазах Чонгука ясно читалась лёгкая задорность, а в самых уголках ярко блестели маленькие звёзды. Чимин долго вглядывался, не осознавая, что в момент падения он машинально схватился за чужую шею и сплёл за ней руки, в то время, как руки Чонгука надёжно держали его за спину. Вскоре в голову Паку ударил резкий жар, его щёки стали розовее персика, а ноги подкосились, как ватные. Он тут же убрал руки с шеи и снова чуть глупо не рухнул, если бы Чон последовал его примеру, но тот не отпускал его, пока Чимин не встал ровно на ноги. Затем Чонгук снова засмеялся так, что его глаза закрылись от широкой улыбки. ㅡ Эй! Да почему же ты... ㅡ Чимин смотрел на Чона с открытым недопонимание, но, несмотря на это, словно болезнь подхватил он смех. Сначала уголки его губ просто приподнялись, затем образовалась ухмылка, переходящая в полноценную улыбку, которую он попытался подавить, но все тщетные попытки привели к обратном эффекту. Вскоре они двоём смеялись, уже потеряв первоначальный повод, но до него им уже не было дела. Каждый смотрел на другого, видел, что тот не сможет сдержать смеха, и тоже начинал смеяться с новой силой. Со стороны это выглядело крайне глупо и нелепо, но их мало волновало чьё-либо мнение, тем более, что никого вокруг и не было. Вскоре рядом с глазом Чонгука что-то засияло ㅡ что-то маленькое, почти что незаметное, что отражало в себе свет восходящей на небо луны. Чимин испустил последние тихие смешки, глубоко вдохнул в попытках успокоиться, затем подошёл к Чонгуку, снял перчатку и смахнул с уголка его глаза слезу. Та была вызвана тем же смехом, что уже тоже начал постепенно затихать, превращаясь лишь в улыбку. ㅡ У меня теперь болят скулы. ㅡ наигранно изобразив злость, Чонгук нахмурил и тут же расслабил брови. ㅡ Не вини меня в этом! Не забывай, что первым начал смеяться ты. ㅡ Чимин, не прикладывания никаких усилий, толкнул Чонгука в грудь. Тот продолжал игру, схватившись за грудь руками и в немом крике открыв рот, когда уже собирался упасть на колени, но тут же поднялся. Чимин снова усмехнулся. ㅡ Придурок. ㅡ Не знал, что тебя привлекают придурки. ㅡ А меня и не привлекают. ㅡ хмыкнул Пак. ㅡ Но ты пошёл со мной на свидание. Чимин сложил руки перед грудью. ㅡ Знал бы, что это будешь ты... ㅡ... всё равно бы пошёл, верно? ㅡ продолжил за него Чон, полностью уверенный в своей правоте. В ответ он получил очередным ударом в грудь, чуть более мощным, но вовсе не больным. Чонгук посчитал это положительным ответом. Впервые за это свидание Чимин решился посмотреть время. Часы на телефоне показывали чуть больше восьми часов вечера. Когда Пак взглянул на небо и увидел, что вместо солнца, которое сияло на пёстром небе ещё полтора часа назад, на том же месте светится тусклым светом полная луна, он понял, что забыл про быстрый и необратимый бег времени. В окнах домов всё ещё горел свет, на улицах зажглись все фонарные столбы, а дороги сияли светом фар застрявших в пробках машин. Город готовился ко сну. Ещё никогда Чимин не задерживался настолько долго на улице. Даже с Джейни, любителем вместо сна шататься по тёмным улицам в поиске чего интересного, он проводил время максимум до восьми, и то к тому времени уже находясь рядом с домом. Отчасти это было связано с режимом ㅡ Чимин тщательно следил за своим сном и всегда старался засыпать не позже одиннадцати вечера, ㅡ а отчасти и со страхом. В позднее время на улице Чимин чувствовал себя кроликом среди голодной стаи волков, каждый прохожий казался ему потенциально опасным. И не дай бог он услышит сигнал машины ㅡ схватится за перцовый баллончик сразу же. Пускай свидание протекало прекрасно, но страх оно никуда не девало. Постыдно опустив голову, Пак подошёл к Чонгуку, что с края крыши разглядывал город, и, не доходя до конца, позвал его. ㅡ Чонгук... ㅡ позвал он и Чон в ту же секунду развернулся к нему всем телом. ㅡ... мне уже пора идти. Прости, что ухожу слишком рано. В большей степени Чимин не верил, что Чонгук действительно будет грустить из-за его раннего ухода, но тем не менее, с его лица тут же исчез какой-либо энтузиазм, а на его место встала скорбь. Чонгук попытался скрыть её за натянутой улыбкой, но выходило это у него так же плохо, как у Чимина получалось бить. ㅡ Ах, да, конечно. Не переживай, я понимаю, сейчас действительно поздно. Тебя проводить? Видимо, этот парень не собирается останавливаться удивлять Чимина своими выходками, потому что тот от неожиданности снова помедлил лишние секунды. ㅡ Нет, не стоит, за мной приедут, так что я могу и один подождать. ㅡ Ты не будешь против, если я подожду вместе с тобой? Хочу убедиться, что ты будешь в порядке. И вновь Чимин опешил. Его сердце в очередной раз забилось быстрее, ㅡ удивительно, что за всё свидание оно от своей скорости ещё не остановилось, ㅡ а губы глупо выпячились вперёд. С ним это впервые: впервые за него кто-то искренне беспокоится, впервые кто-то хочет убедиться в его безопасности. И всё это делает Чон Чонгук ㅡ человек, от которого подобное ожидаешь меньше всего. Изначально Чонгук лишь отталкивал от себя, и то из-за случайных слухов и не особо приятного впечатления со стороны. Но теперь он не просто отталкивал, но и по-настоящему пугал, когда Чимин на своём опыте убедился в его непредсказуемости. Чимин не ручался за достоверность тех слухов, не знал, что из них ложь, а что правда, не знал, настоящий ли Чонгук перед ним сейчас, и так же не знал, что их ждёт на танцах, но с уверенностью мог судить, что настоящего Чон Чонгука не знает никто. ㅡ Нет, я не против, если тебе не сложно. ㅡ незаметно для себя улыбнулся Пак. ㅡ Отлично, тогда идём? ㅡ Да. Чимин подхватил с пола рюкзак и надел его за спину, взял в руки букет цветов и уже собирался отправляться к злополучной лестнице, когда за его спиной раздался громкий стук металла. Обернувшись, он заметил, что Чонгук постукивает костяшками по металлической двери, ведущей во внутрь школы, крутит в руках связку ключей, и жестом подзывает Пака к себе. Гулять ночью по закрытой школе ㅡ не самая лучшая идея, но в перспективе со спуском по лестнице она шла явно выше. По крайне мере, за свою сохранность можно было не беспокоиться. И всё же умеет этот парень без слов понимать людей. Для Чимина школа всегда была одним из тех мест, которые он бы предпочёл всю жизнь не посещать. Для него она сравнима с настоящей тюрьмой, и единственное различие, которое он видел между ними, заключалась в том, что в тюрьму люди попадают заслуженно, в то время как в школу их отправляют против воли, ничего толком не объяснив. Удивительно, что подобные сравнения проскакивали именно у отличника и, по совместительству, будущего врача, если всё пойдёт по плану. Пак Чимин, ученик, входящий в состав биологического класса, и являющийся одним из представителей "лица" школы, всей душой был за выбор плана и вида обучения. Но как это часто бывает, спрашивать его и его сторонников никто не собирался. Если бы Паку предоставили выбор: учиться бесплатно в школе или всю жизнь оплачивать учёбу самому, но при этом полностью контролировать её режим, он бы тут же открыл кошелёк и спросил, куда переводить деньги. Проблема школы заключалась не как в учёбе, как в людях. Что учителя, что ученики ничем от друг друга не отличаются: и те и те считают себя умнее других, и те и те придумывают другим прозвища, имеют друг к другу предвзятое отношение и являются самыми быстрыми распространителями слухов. Кому, как не Чимину знать об этом. И ведь говорили о нём такие вещи, какие к его жизни не имеют никакого отношения. Самый грязный слушок говорил, что Пак потерял девственность в пятнадцать (существует несколько версий, затрагивающие разный возраст). На деле же его задница была нетронутой даже им самим, другим оставалось о ней лишь мечтать. По ещё одному слуху многие предполагали, что отличные оценки Чимина были просто куплены его отцом, иначе как объяснить то, что здоровый человек без сверхспособностей может знать биологию на более чем на девяносто баллов? От такого заявление отец Чимина бы презрительно хмыкнул. Пак от денег отца не отказывался, а тот, в свою очередь, его не баловал до состояния наглого мажора. Единственное, что могло людей заставить думать о нём, как об избалованном ребёнка, ㅡ личный водитель, но тут дело касалось безопасности, на чём семья Паков никогда не экономила. Что касается оценок и биологии, так здесь всё заключалась в необычном детстве: умеющий читать с пятилетнего возраста Чимин часто любил брать у отца книги, большинство из которых было научной литературой, касающейся медицины. Вскоре на место заумных книжек пришли цветные энциклопедии с большими подробными рисунками органов, а в комплекте с ними шёл связанный плюшевый скелет небольшого размера. В то время, как остальные дети спали с зайчиками, котятами и прочими животными, Чимин брал к себе в постель скелета и вместо овец считал у него кости. Знали бы об этом люди, не задавали бы лишних вопросов. Но сам Чимин никогда ни с кем не делился рассказами о своих увлечениях, кроме Джейни, но тому чаще всего было попросту всё равно, либо же он мог иногда задать вопросы о самых больных точках на теле человека. Каждому своё. Несмотря на всю ненависть Чимина к будничной школе, ночью та казалась в десятки раз страшнее. Огромные коридоры пустовали и были освещены лишь тусклым светом луны, падающим через окна на пол; каждая дверь кабинета плотно закрыта, но даже так что-то в здании постоянно скрипело; ярко выкрашенные стены быстро потеряли свой былой весёлый настрой и теперь больше доставляли непонятное ощущение скованности, будто тебя на всю ночь заперли в заброшенном здании, а вдобавок где-то бродит маньяк или другая нечисть. На весёлых плакатах, расположенных рядом с кабинетами начальной школы, улыбки изображённых на них детей отображали не радость и стремление к учёбе, а настоящее отчаяние и осознание всей тленности бытия, страх перед взрослой жизнью и планы о скором лишении себя этой жизни. Но больше всего Чимина пугала мертвая тишина. Контраст бил по ушам: если в будние дни в школе не было места, где не было бы слышно стоящего гула, и тебе нехотя приходилось на всю перемену затыкать уши наушниками, слушая на повторе надоевшие песни, то ночью в том же месте ты мог слышать собственное моргание. Каждый шорох, каждый шаг и любое незначительное действие отдавалось в стенах гулким эхом, бежало с верхнего этажа на последний и выбегало на улицу. Пока Чимин набирал сообщение своему водителю, сообщая ему о готовности вернуться домой, он отчётливо слышал прикосновения пальцев к экрану телефона и тот звук печати, который обычно не слышно. Шаги были слышны по всему коридору, и Чимиину казалось, что любой человек на улице сейчас мог слышать его сбитое дыхание. Пак начал дышать гораздо тише. Это было затруднительно и не совсем приятно, но хотя бы помогало немного успокоиться. Тем более пока контролируешь дыхание, в голову практически не лезут посторонние мысли о настигающем ужасе, ㅡ а в таком месте ты будешь думать только об этом. Внезапно раздался громкий настойчивый стук и следом за ним Чимин вскрикрул и тут же остановился. Звук доносился за спиной, после вскрика Чимина он стал только сильнее и с новой силой стучал по чему-то железному. За спиной Пака находилось окно, выходящее на главный школьный двор, а потому он решил, что кто-то заметил подозрительные движения на крыше и решил лично покарать нарушителей. Обернуться Чимин не мог и не хотел, а с мыслью о скорой кончине практически смирился. Но на его зов обратил внимание только Чонгук: всю прогулку по школе он шёл на шаг впереди и освещал затемнённые места фонариком телефона, иногда старался разбавить напряжение разговорами не о чём, но когда видел, что уши Чимина свёрнуты в трубочку и старательно пытаются никого и ничего не слышать, прекратил попытки и стал просто за ним следить. Чонгук с опасением в глазах подошёл к Чимину, осторожно положил ладонь ему на плечо и в тот же момент Пак вздрогнул, будто только что проснувшись, но не издал ни звука. Тогда Чон решил последовать его примеру и тоже замер. Стуки снова дали о себе знать ㅡ гулкие, настойчивые и предсказывающие будущую поимку. По ним невозможно было угадать, кто же их издаёт, но с уверенностью Чонгук мог сказать, что те доносится за окном. Он выключил фонарь, засунул руку в карман брюк, где лежал раскладной нож, стеной встал перед Чимином, ㅡ только тогда тот почувствовал, что Чон наконец обернулся вместе с ним, и положил дрожащие ладони ему на спину, ㅡ снова включил фонарь и направил луч света на окно. На улице было темно. Свет фонаря не доходил до верхних окон здания, а потому единственным источником света служила луна, спрятанная за толстыми облаками. Судя по всему, на улице стоял редкий ветер, потому что деревья, которые и напугали парочку нарушителей своим стуком, бились об окна ветвями и шелестели листьями. Рядом с ними не было никого, кроме нескольких птиц. Рука Чонгука отпустила раскладной нож, а сам он наигранно ударил себя краем телефона по лбу два раза, пытаясь найти в черепушке подобие мозга, облегчённо выдохнул и расплылся в улыбке ㅡ уж кто-кто, но деревья его никогда не пугали. Обернувшись, он заметил перед собой лишь макушку Чимина, ибо всё его явно красное от стыда лицо было спрятано в шарф. На этот раз тот снова боялся, но теперь не деревьев, а последствий своего неуместного страха и глупости. Он медленно высунулся глазами и словно провинившийся ребёнок взглянул ими на Чона. Он хотел вымолить таким способом у него прощение, но по правде, тут скорее стоит извиняться Чонгуку, чьей идеей было зайти в закрытую школу. Оба чувствовали вину перед друг другом и оба не знали, каким образом им извиняться. Но обстоятельства помогли им ㅡ видя улыбку Чонгука, Чимин сам невольно улыбнулся. В этот момент он почувствовал нежданный прилив сил и энергии, ему больше не хотелось прятаться. Он скинул с себя шарф, аккуратно завернул его и закинул в рюкзак. Чонгук отреагировал на это положительным кивком. ㅡ Тебе давно следовало убрать его. ㅡ На улице было холодно. ㅡ соврал Чимин. Оба сделали вид, что поверили, и направились дальше. В коридоре на третьем этаже, расположенном рядом с главной лестницей, ведущей на нижние этажи, раздавался звонкий смех двух голосов. Свет фонаря был направлен на стену с доской почёта. Чимин стоял на грани света и тьмы, протягивал вперёд руки и строил из них разные фигуры животных и людей, пародируя театры теней и разыгрывая абсурдные сцены с фотографиями учеников, висящих на доске. Телефон Чонгука служил для него освещением и сам Чон иногда добавлял детали в "сюжеты" миганием света и дополнительными тенями. Ночью, тем более в одиночку, когда вас никто не замечает, а камеры в школе выключены уже два года и лишь играют роль обманки, угрызение совести не чувствуется вовсе. Их не заботило, как в понедельник они будут смотреть в глаза тем людям, которым этой ночью тенями приделывали всякие странные части тел. Главное, что сейчас им хорошо. В момент, когда Чимин встал на носочки и попытался дотянуться до верхнего портрета директора, чтобы подставить ему "рожки", свет от фонаря внезапно погас. В тот же момент Чимин споткнулся, но успел схватиться за дверную ручку кабинета и устоял на ногах. Он в недоумении пытался разглядеть сквозь кромешную темноту Чонгука, но бесцветная пелена преграждала ему путь. Пак мог лишь предполагать, где сейчас находится Чонгук, и, судя по его догадкам, тот так же неподвижно стоял перед ним. ㅡ Что случилось? Зарядка кон... ㅡ не успел Чимин договорить, как чья-то рука резко закрыла его рот, другая с силой схватила за плечо, и человек буквально затолкал Пака в неизвестную дверь. Чимин в жалких попытках вырваться брыкался, кусать чужую ладонь, вцеплялся ногтями в открытые участки тела, какие мог нащупать. Он кричал как можно громче, насколько это ему позволяло дыхание и голос, но из-за мешавшей руки крик получался слишком приглушённым. Следующей реакцией было ухватиться за перцовый баллончик, но тот лежал в рюкзаке, до которого нужно было ещё дотянуться. Его спина резко соприкоснулась с бетонной стеной и позвоночник пронзила боль ㅡ хотелось снова закричать, но возможности так же не было. Когда из глаз Чимина уже начали течь горькие слёзы, а руки и ноги полностью парализовало от ужаса, фонарь снова загорелся и позволил разглядеть впередистоящего человека: Чонгук держал перед собой телефон так, что фонарь точно светил ему в лицо. Он продолжал прикрывать рот Чимина до тех пор, пока тот немного не успокоился и смог понять суть ситуации. ㅡ Мы здесь не одни. Сиди тихо. ㅡ в пол голоса произнёс Чонгук и снова погасил свет. Этой фразы вполне хватило, чтобы заставить Чимина проглотить накопившийся комок с криком и прижаться к стене всей спиной. Вновь повисла ненавистная тишина ㅡ оба старались прислушаться. Не прошло и половины минуты, как на этаже послышался медленный тяжёлый топот шагов. Вслед за ним из-за узкой щели в двери Чонгук разглядел и два ярких луча от рабочих фонарей, что бегали по стенам школы, не задерживаясь долго на одном месте. Когда же послышались мужские голоса, Чимин и Чонгук одновременно задержали дыхание, а Чон прислонился ухом к двери, продолжая держать Чимина за руку. ㅡ Мда, хорошая же у нас работёнка... ㅡ говорил самый тихий голос куда-то в сторону. ㅡ Не нуди. Сейчас проверим этот этаж, закроем школу и уйдём, а завтра получим расчёт за месяц. ㅡ отвечал ему второй. Вдруг шаги прекратились и голоса стали слышны ещё лучше ㅡ точно их владельцы остановились напротив двери в туалет, где и прятались посторонние. ㅡ Тьфу ты! Зараза! Я, кажись, ключи где-то обронил. Чимин наугад с укором посмотрел в направление места, где должен был сидеть Чонгук. Тот взгляд почувствовал, но вместо стыда испытывал лишь дикий азарт и желание продолжить начатое дело. ㅡ Обронил? Да ты ж их всегда в кармане держишь. Не туда задницей сел? ㅡ А я знаю? Теперь давай искать! ㅡ Зачем? Всё равно никто ночью в школу не придёт. В груди Чимина что-то сдавило, поцарапало изнутри стенки кожи и горло ㅡ осознание собственной глупости закапывало его заживо под землю, но при этом он ощущал на себе ту улыбку, с которой в этот момент сидел Чонгук. ㅡ Не в этом дело, нам же отчитываться потом! ㅡ Ладно, пошли в будку. Уверен, что ты просто забыл их на столе. По коридору снова раздались шаги. Сначала такие же тяжёлые, затем более отдалённые и приглашённые, а потом и вовсе затихшие они пропали в конце коридора, но Чимин и Чонгук всё ещё не двигались. Чимин в немом вопросе смотрел на Чона, когда глаза привыкли к темноте, но тот, приоткрыв губы, глядел на невидимую точку. Таким образом он отсчитывал в голове тридцать секунд, а по их истечению поднялся с колен и медленно приоткрыл дверь. Дверь предательски скрипнула, и Чонгук на секунду остановился, но потом довёл дело до конца. Высунувшись корпусом наружу, он огляделся по сторонам, а затем включил фонарь: коридор был пуст, шагов больше не было слышно. Чонгук выключил телефон, убрал его в передний карман брюк, и, не оборачиваясь, протянул Чимину руку в пригласительном жесте. Но Чимина всё ещё не покидали сильные сомнения по поводу плана дальнейших действий. По правде, он сомневался, есть ли вообще у Чона этот плана. ㅡ И что мы будем делать? ㅡ шёпотом поинтересовался Чимин, в нерешительности подняв руку. ㅡ Думаю, у тебя не осталось сил на ночные прятки с охранниками, поэтому мы просто тихо сбежим. ㅡ обычным тоном пояснил Чонгук и потряс ладонью. Шутку про прятки Чимин не оценил, пускай и не до конца был уверен, что это была шутка, но руку всё же подал. Когда их руки крепко сцепились друг за друга, создав собой одну надёжную цепь, Пак поднялся с пола и вышел из туалета вслед за Чонгуком, когда тот уже шагал по коридору. Они шли достаточно быстро, потому что шаг Чона был и без того достаточно быстрым, а сейчас он и вовсе специально ускорился, из-за чего Чимин топал за ним хвостом. Фонарик так и не включили ㅡ глаза начали видеть в темноте достаточно хорошо, чтобы мозг вспомнил знакомую обстановку. Если в первые минуты каждый шорох казался Чимину сигналом о нахождении в здании злоумышленников, то теперь они походили на шаги бегущих на встречу охранников с пистолетами в руках. Стоило хоть лестнице скрипнуть, как Чимин тут же обнимал Чонгука за руку и не отпускал до тех пор, пока они не пройдут лестничный пролёт. На следующем пролёте он снова цеплялся за руку, так как лестница по всей школе была не самой хорошей. Но лицо Чонгука не менялось вовсе ㅡ оно будто стало каменным, непроницаемым. Никакие эмоции не читались, была заметна лишь сильнейшая концентрация, не мешающая широкой улыбке сиять на лице. Так они прошли третий этаж и оказались на втором. Чонгук сразу же завёл Чимина за угол главного прохода перед лестницей, когда они только ступили за порог этажа, и указательным пальцем прикрыл себе рот. Пак жест понял, но чужую руку сжал ещё сильнее. Оба замерли в мучительном ожидании. Ждать долго не пришлось ㅡ мужчины показались на лестнице на этаже уже через минуту, так же освещая себе пути фонариками. Один шёл впереди и внимательно разглядывал пол, чуть ли не всматриваясь в него лупой, а второй бесцельно, ради иллюзии поддержки светил на стены, даже не смотря на них. ㅡ Чего ты так из-за этих ворот разнервничался? ㅡ спросил второй, направив луч света на коллегу. ㅡ Всё равно здесь никого нет. ㅡ Я помню, что закрывал ворота! Они не могли сами открыться! ㅡ отрезал первый и посветил фонарём в главный проход. Чонгук обхватил ладонью ладонь Чимина, почти что сжав её целиком. Он отодвинул назад голову ㅡ Чимин синхронно сделал то же самое, ㅡ отодвинул от порога ногу и направил сосредоточеный взгляд вперёд. Сквозь яркий свет с трудом можно было что-то разглядеть, но проследив за глазами Чона, Чимин понял, что тот смотрит в сторону запасного выхода на пожарную лестницу. До неё нужно бежать минимум тридцать метров. Со скоростью Чонгука это не займёт и пяти секунд, но вместе с Чимином на прицепе прибавит лишние десять. Несмотря на риски, Чон уже занял подобие низкого старта, слегка согнувшись и наклонившись вперёд, насколько это позволяет расстояние до фонарного света, и явно готовился к возможности внезапного побега. На Чимина он не оборачивался, но руку сжимал так же крепко, пока тот морально готовился к первому в своей жизни бегу на дистанцию. Охранник поднял луч на стену, задержался на ней на пару секунд и поворачивал фонарь влево. Чимин и Чонгук одновременно задержали дыхание, второй кивнул Паку и начал мысленно отсчёт. ㅡ... А ты не думал, что это ветер? Подул и ворота открыл, у нас они не самые хор...ㅡ прервал тишину второй охранник, но мгновенно заткнулся, когда другой резко замахнулся на него фонарём и угрожающе вскрикнул. ㅡ Не мог он! Я на замок двойной закрыл, тут одного ветра мало! Наверняка ключи кто-то спёр и ими дверь ворота открыл. ㅡ отрицал он и сделал шаг к лестнице на верхний этаж. ㅡ Идём ещё там посмотрим. Он не может долго скрываться. ㅡ А сильного ветра быть не может? И они удалились наверх, пока один не прекращал кричать на другого, а тот в свою очередь без стыда продолжал всячески подкалывать его. Чонгук громко выдохнул. Звук, который он издал, был похож но облегчение, но Чон всё ещё продолжал держать пальцы Чимина в своей ладони. Он даже сжал их ещё сильнее, до побеления костяшек. Боль от сжимания кисти Чимин почувствовал мгновенно, ему казалось, что Чонгук собирается сломать его пальцы, будто те служат для него антистрессовой игрушкой, но он отделался лишь хрустом фалантов. Коридор снова погрузился во тьму, и Чонгук сделал шаг вперёд из укрытия и прежним быстрым темпом направился с Чимином на хвосте вниз по лестнице. Фонарики они так и не достали, пускай ими стоило воспользоваться на хлипкой лестнице, дабы не споткнуться об свою или чужую ногу. Благо удача была на их стороне и чудо случилось, поэтому добраться на первый этаж они сумели достаточно быстро. Чимин буквально бежал следом за Чонгуком, пока тот просто шёл быстрым темпом, не поворачивая головы ㅡ он шёл точно к известной цели, а потому посторонние проблемы его мало волновали. В отличии от него, Чимин не упускал возможности поглядеть по сторонам. В их своеобразном "паровозе" Пак явно занимал роль смотрящего, то есть следил, чтобы вокруг не было никого и ничего, что бы могло им помешать. Наверняка Чонгук сам понимал роль Пака, а потому за весь путь к точке так ни разу и не обернулся, полностью доверив безопасность в пути напарнику. Таким образом они оказались в конце левого крыла школы, около входа на пожарную лестницу. Только там Чонгук решился отпустить руку Чимина, но лишь за тем, чтобы достать из кармана связку ключей. ㅡ Включи фонарь. Чимин тут же достал телефон, включил на нём фонарь и направил свет на руки Чона. Гремя металлом, он энергичном перебирал один за другим ключи, долго на каждом не задерживаясь, и по отметкам пытался найти нужный. Лицо Чонгука была таким же непроницаемым, но нервный топот ногой выдавал его истинные эмоции. На этот раз нужно было найти лишь один ключ, но и это было большой проблемой, потому что в связке их было более двух десятков. Чон предпринял три попытки открыть замок на двери, отделяющей их от долгожданной свободы, но те оказались провальными, и, грубо выругавшись себе под нос, он судорожно продолжал поиски. Тем временем рука Чимина с телефоном предательски тряслись, а когда он пытался удержать её другой рукой, дрожь передавалась и ей. Он сделал глубокий вздох, задержал дыхание на десять секунд, и громко выдохнул через рот. Единственное, что из этого вышло, это чих. Он получился достаточно тихим, потому что Чимин за жизнь выработал и отработал привычку чихать в изгиб локтя, а потому тот вышел достаточно тихим, но почему-то Чонгук всё равно обеспокоенно поднял голову и перевёл взгляд с ключей на Пака. За прошедшее время он предпринял ещё две попытки, но и те не принесли никаких результатов. Чимину этот вариант уже начал казаться ненадёжным и скорее рискованным, чем спасительным, а потому он решил поинтересоваться, глядя на всё ещё закрытую дверь: ㅡ Почему мы не можем выйти через главный вход? ㅡ Судя по всему, главный и задний вход ㅡ единственные места в этой школе, где работают камеры. На происходящее в школе им плевать, но вот за побегами следят строго. ㅡ не обойдясь без укора, процедил Чонгук. ㅡ Тогда почему нас не заметили ещё в самом начале? ㅡ На улице тусовались они, машины проезжающие считали. Чем им ещё заниматься? Отвечать Чимин не стал, так как посчитал объяснение вполне разумным. Немного позже Чонгук решил попробовать ещё один ключ, но воспользоваться им так и не смог ㅡ на втором этаже послышались шаги. Они доносились с той же пожарной лестницы, примерно в пролёте между третьим и вторым этажами, что сразу было понятно по скрежету ступеней. В момент, когда шаги стали ещё слышнее, Чимин будто упал сквозь землю. Из его ног словно выросли корни и проросли глубоко под бетон, проникли в почву и сплелись там с другими корнями деревьев. Его взгляд так и остановился на двери, из которой в любую секунду могли выйти охранники, а рот застыл в полуоткрытом положении. Режим самосохранения не сработал, но зато вовремя сработала реакция Чонгука. Он вырвал корни Чимина из-под пола, схватил его под локоть и побежал вдоль стены. Пак выглядел за ним словно извивающаяся на ветру простынь. Не успел он опомниться, как Чонгук забежал с ним в странное тесное помещение с открытым окном и компактным рабочим столом у стены. На столе лежала красная папка с кучей документов, две чашки с недопитым напитком неизвестного состава, полная литровая бутылка минеральной воды, пара блокнотов, разбросанные канцелярские принадлежности, а в самом центре располагался древний включённый компьютер. Его экран горел тусклым, режущим глаза синим цветом. Пересилив боль и жжение, Чимин прищурился и взглянул на изображение. Задний двор школы, открытый забор и пустая улица сначала походили на обычную открытую фотографию, но когда перед камерой пролетела птица, Пак понял, что это была видеосъёмка с заднего двора. С того момента, как Чимин и Чонгук встретились там, ничего не изменилось, только солнце спрятались за горизонтом и его место заняла луна, а улица погрузилась во мрак. Именно с этого монитора охранники и узнали, а вернее, только догадывались о приходе нежданных гостей, но из-за невнимательности так и не смогли их увидеть. В это время Чонгук стоял у закрытой двери. Он так же, как и до этого в туалете, прислонился к ней ухом и внимательно прислушался. Судя по приглушённо слышному разговору, мужчины стояли далеко от двери. ㅡ Ты слышал это? ㅡ доносился хриплый голос. ㅡ Да, твой живот урчит достаточно громко. Может пойдём в столовую и... ㅡ прозвучал недосказанный ответ. ㅡ Я не про это! Разве ты не слышал шаги? Мы здесь явно не одни. ㅡ Мы обыскали весь этаж и никого не нашли. У тебя от голода кукуха поехала! Чонгук максимально бесшумно приоткрыл дверь на пару сантиметров и посмотрел в образовавшуюся щель. Чимин, чувствуя себя лишней морокой, неподвижно стоял у стола, покорно дожидаясь указаний. Более не слушая бесполезный диалог, Чонгук оторвался от двери, развернулся и оценивающим взглядом осмотрел комнату. Смотря сквозь Пака, он пробежался взглядом по столу. Сначала осмотрел картинку на экране, затем начал рыскать на столе в поиске. Чимин отошёл на шаг сторону, больно уперевшись спиной в шкаф, и старался быть тише воды ниже травы, дабы не мешать Чону. Наконец тот, перебрав всё, что только можно и нельзя, остановил свой выбор на мотке скотча. Немного прокрутив его в руке и несколько раз подкинув, он вернулся к двери и в созывательном жесте позвал за собой Чимина. Когда они оба встали у приоткрытой двери, Чон взглядом оценил обстановку, а потом обернулся к Чимину. ㅡ По моему сигналу беги к выходу, он открыт ㅡ шёпотом объяснял он, смотря прямо Паку в глаза. ㅡ Меня не жди, я прибегу. Понял? Не осмелясь перечить чужому убедительному взгляду, Чимин положительно кивнул. Если раньше Чонгук открыто нервничал, в какие-то моменты ухмылялся или решительно работал по своему плану, то теперь в его глазах читался явный азарт. Его не было в улыбке или мимике, он отражался лишь в тех маленьких, но крайне ярких звёздах в уголках его глаз. Они светили ярче любого фонаря, ярче солнца и луны, и именно благодаря им Чонгук отлично ориентировался в темноте. В открытую он этого не показывал, но Чон явно получал кайф от происходящего, а тот нервный топот был лишь следствием адреналина, поступившего в кровь. На деле же ему всё до жути нравилось, пускай он и пытался это старательно скрыть, часто прикусывая губы, чтобы те не расплылись в улыбке. Пока ещё было время, Чимин решил задать уточняющий вопрос, пускай не ожидал получить точного ответа. ㅡ Почему ты сразу не побежишь со мной? ㅡ У меня есть незаконченное дело. Оно поможет нам обоим и много времени не займёт, так что беги без оглядки. ㅡ ответил Чон, как и ожидалось, неопределённо. На этот раз Чимин замолчал и стал ждать дальнейших действий. Болтовня охранников не замолкала ㅡ они продолжали о чём-то бесцельно спорить. Воспользовавшись возможностью, Чонгук высунулся корпусом из двери, насколько позволяла доступная затемнённая зона, тщательно прицелился и закинул моток скотча в самый конец коридора, сразу же скрывшись за дверью. Болтовня охранников тут же прекратилась. Не говоря ни слова, они сорвались с места и, как собаки в погоне за мячом, побежали к месту падения скотча. Отвлекающий манёвр сработал идеально, а потому Чонгук не смог сдержать самодовольной ухмылки. Дождавшись, когда псы удалятся на достаточно большое расстояние, Чон отошёл с прохода и махнул рукой. Чимин, который уже успел морально подготовиться к побегу, в этот же миг рванул с места и скрылся за поворотом к выходу. Заметив убегающего нарушителя, мужчины развернулись и побежали по коридору, но вынужденно замедлились. Из-под двери в будку охраны в коридоре появилось облако из жаркого тёмного дыма, резко запахло гарью. Мужчины остановились и наклонилась, дабы не вдохнуть яда, как дверь тут же распахнулась и ударила их по головам. Охранники одновременно рухнули на пол и застонали от удара позвоночниками об пол, и тогда из-за двери выскочил Чонгук и атлетом побежал к выходу. Двумя широкими шагами он пробежал выход и оказался на улице. За прошедшие часы на улице заметно похолодало, но Чон этого не понял, так как жар, поступивший в его тело из-за бега, затмил собой холод. Первым дело он взглядом пытался поймать Чимина, а когда заметил его рядом с поворотом в переулок, кивнул ему и устремился к воротам. По пути Чонгук выкинул ключи в сугроб, куда до этого скинул замок, одним прыжком пересёк ворота, закрыл рывком калитку и, не сбавляя темпа, перебежал пустую дорогу. С каждой секунду его сердце стучал всё сильнее, пульс забился в бешеном ритме, а вены на шее взбухли. Но Чону это нравилось. Нравилось сильнее всех существующих наркотиков, потому что те и в сравнение не идут с тем кайфом, какой он чувствовал в подобные моменты. Экстрим действовал на него подобно алкоголю или чего хуже: под его действием Чонгуку хотелось ещё большего, а потому он никогда не искал лёгких путей и всегда бежал навстречу опасности сломя голову. Это был его личный наркотик. Наркотик, который он никак не ожидал попробовать на своём первом свидании, но обстоятельства сделали его эффект в два раза сильнее. Из-за этого он подбегал к Чимину с широкой улыбкой, полной искреннего счастья, а когда настиг его, схватил за руку крепче прежнего и побежал вместе с ним через переулок. К тому времени криков охраны уже не было слышно, но они продолжали бежать. Чонгук забрал у Чимина рюкзак и цветы, чтобы тому было легче бежать, а Пак старался не отставать. В момент, когда их руки сцепились воедино, Пак ощутил самое настоящее счастье. Под действием адреналина или чего-то серьёзнее, но ему стало так хорошо, как не было никогда. Бегать он ненавидел, переулки всегда обходил стороной, а ночью и вовсе по режиму спал, но сейчас, пробегая с Чоном по узкой улочке сквозь завышенные дома, когда по лбу и шее пот бежит ручьём и конечности отнимутся в любой момент, когда его сердце находится явно не на своём месте, а где-то в районе пяток, когда зрачки глаз нездорово расширились и когда их с Чонгуком ладони соединились в единой целое, что крепче любого замка, Чимин может с уверенностью сказать, что по-настоящему счастлив. Возможно, только на один вечер, возможно, нет, но он счастлив. Когда переулок оказался позади, они остановились и одновременно согнулись пополам в сильной жажде воздуха. Каждый за время побега забыл, как нужно дышать, а потому воздух поначалу долго не хотел пробираться в лёгкие. Чимину хотелось упасть на четвереньки и задышать, как умирающий олень, но ради приличия он сдержался и устоял на своих двоих. Но даже согнувшись, они смотрели друг другу в глаза и не переставали улыбаться. Со стороны их можно было посчитать психопатами, сбежавшими из психиатрической клиники, но это было недалеко от реальности. Наконец они смогли встать ровно, и Чонгук протянул Чимину его рюкзак и букет, но с постыдным видом. Причиной тому стало состояние букета: за время побега лепестки роз оборвались и большинство из них красивой дорожкой легки по всему маршруту их беготни по школе, а остатки больше походили на букет для покойника. Хотя даже для покойников покупают более ухоженные цветы. Многие ветки поломались, а про обёртку и вовсе нечего говорить ㅡ она порвалась и больше походила на сплошную дырку. В лице Чонгука читалось сожаление, но не от потраченных зря денег, а из-за страха перед обидой Чимина. Он дрожащими руками протянул ему букет и сказал, всё ещё пытаясь отдышаться: ㅡ Я куплю тебе новый, ещё лучше этого. Но Пак тут же выхватил у него старый и прижал к себе, и его щёки тут же покраснели, когда он вздохнул остатки аромата цветов. ㅡ Нет. Этот мне нравится больше любых букетов. Столько воспоминаний... ㅡ ответил Чимин, тоже ещё не отдышавшись. Взглянув на друг друга, они рассмеялись громко и искренне. Рассмеялись так, как не смеялись ещё никогда. Но тут в голове Чимина созрел ещё один вопрос, который тот хотел, но так и не успел задать. Когда с их лиц наконец спали улыбки и скулы немного расслабились, он спросил: ㅡ Что за незаконченное дело? ㅡ Я удалял видеозапись. ㅡ Как ты это сделал за секунду? ㅡ Так я пролил на компьютер воду и он сгорел. ㅡ широко улыбнулся Чонгук, когда увидел, как Пак в удивлении захлопал ресницами. Подобные выходки Чимин вовсе не одобрял, но говорить что-то против не собирался, потому что считал это бесполезным. ㅡ Знаешь, что самое смешное? ㅡ поинтересовался Чон. ㅡ Что? ㅡ Он действительно забыл ключи на том столе. Чимин резко толкнул Чонгука в грудь, а тот снова довольно рассмеялся. И снова Пак посмотрел время ㅡ было уже почти девять часов. В удивлении ахнув, он тут же написал своему водителю с просьбой подъехать к месту, где он сейчас находится, но перед самой отправкой помедлил и перевёл взгляд на Чонгука. ㅡ Давай я тебя подвезу? ㅡ Не стоит, я на своих двоих. ㅡ Близко живёшь? ㅡ Не то чтобы, просто могу и сам добраться. Вспомнив недавнюю пробежку и оценив состояние Чонгука, Чимин засомневался. ㅡ Уверен? ㅡ Абсолютно. ㅡ ответил тот и в доказательство важно выпрямил плечи. Чимин сделал вид, что поверил, и отправил сообщение. Через минуту водитель ответил, что будем на месте через пару минут. Оторвавшись от телефона, Чимин только заметил, как тихо на улице. Ни ветра, ни шелеста листьев, ни лая бездомных собак или чего-то ещё. Стояла полная тишина. Пугающая тишина. На мгновенье Пак словно снова оказался в закрытой школе, но сразу встряхнул головой и выбросил из головы ненужные мысли о ней. Сейчас куда важнее было другое, а точнее ㅡ что делать дальше? С этим несказанным вопросом он посмотрел на Чонгука, но вместо ответа увидел точно такой же вопрос в его глазах. Их взгляды встретились и застыли друг на друге. И только сейчас Чимин заметил, насколько же у Чонгука красивый цвет глаз: в темноте они казались небесно-голубыми, похожими на алмазы, но на свету становились ярко-серыми. Увидя их, Пак понял, что никаких звёзд в уголках глаз не было, потому что на самом деле сияли сами глаза. Что в темноте, что на свете они отражали в себе всё самое прекрасное в десятикратном размере. И сейчас в них отражался Чимин. Замёрзший, до жути уставший он отражался в глазах Чонгука, когда тот смотрел только на него. В какой-то момент Паку стало стыдно, что его прическа и макияж успели за часы испортиться и Чонгуку приходится лицезреть не самую красивую его сторону, но он не знал, о чём в тот момент думал Чон. А думал он о том, как мило у Чимина вспушились волосы, насколько ему идёт естественный румянец на щеках, и что даже после ужасной беготни он остаётся таким же прекрасным, каким предстаёт перед людьми в школе. Чонгук наблюдал как снежинки одна за одной падают на кожу Чимина и тут же тают, а на их место ложатся другие. Он бы смотрел на это вечно. Неожиданно для самого себя, Чон стянул перчатку со своей руки и протянул её Чимину. Тот повторил то же самое со своей и протянул ладонь в ответ, и тогда их голые замёрзшие ладони наконец сплелись. Они брались за руки за этот день немало раз, но сейчас, когда никакой барьер в виде перчаток им не мешает, эти ощущения чувствуются по-новому. Что-то приятное одновременно сдавило их в груди, внезапное тепло окутало тела и заменило собой зимнюю одежду, а сознание помутнело, словно от алкоголя. Чонгук в нерешительности поджимал и кусал губы. Сейчас, по всем канонам романтических книг и кино они должны поцеловать. Чон понимал, что желает этого сейчас сильнее всего на свете. Он понимал, что Чимин хочет этого так же сильно, как и он, но в то же время видел, что Пака что-то сдерживает. Они не знали, правильно ли этим завершать их первое свидание, не знали, будет ли это оправданным, не знали, понравится ли им и вообще стоит ли это делать именно сейчас. Они ничего не знали и не понимали, но руки друг друга сжали ещё сильнее, чем при побеге. Из влюблённого гипноза их вывел сигнал машины водителя. Он только что подъехал и, видимо, не был фанатом романтики, так как без укора совести прервал столь напряжённую сцену. Оба одновременно вздрогнули. Чимин снова в панике захлопал ресницами и его щёки за секунду покраснели вдвое сильнее прежнего. Он обернулся к машине и издал громкий разочарованный вздох. ㅡ Мне пора. Слова прозвучали для Чонгука болезненнее, чем если бы ему сообщили о скорой гибели человечества. Они словно ножи влетели ему в спину и ранили насквозь, задев каждый орган. Подавленность, обида и разочарование накрыли его одна за другим, но и эти чувства он смог подавить, натянув, как смог, улыбку для Чимина. ㅡ Ничего, уже действительно поздно. ㅡ максимально стараясь изобразить на лице спокойствие, ответил Чонгук. Не успел водитель выйти из машины и как обычно открыть Чимину дверь на заднее сиденье, как это за него сделал Чон. Он открыл заднюю дверь и помог Паку удобно расположиться в машине, а затем подал ему вещи так, чтобы букет цветов окончательно не превратился в сухие обломки. ㅡ Только напиши мне, как доедешь, хорошо? ㅡ попросил он, наклонившись к Чимину в машине. ㅡ Конечно. Но тут Чимин сам вылез корпусом из машины, поддался вперёд и оставил на щеке Чона лёгкий поцелуй. Над головой Чонгука друг за другом взрывались невидимые фейерверки. ㅡ Спасибо тебе за вечер, Чонгук-а. Надеюсь, это не будет последней нашей встречей вне учёбы. ㅡ и Чимин мило улыбнулся, а его губы заблестели. Чонгук будто лишился дара речи, проглотил собственный язык. Впервые он оказался в ситуации, когда ничего не может сказать он, а не из-за него. Как глупый мальчишка, он смотрел, как Пак снова садится в машину, и не мог ничего сказать. От одного поцелуя его щека загорелась приятным пламенем, а то место, где остался лёгкий след от гигиенической помады, он будет ещё долго тереть, каждый раз возвращаясь в события этого вечера. Чонгук уже почти упустил шанс, когда Чимин собирался закрывать дверь и уезжать, но успел придержать дверь и сказать на одном дыхании последнюю фразу: ㅡ Обещаю, что это свидание будет не последним. Обещаю, что последующие будут в сотни раз лучше этого. ㅡ Что ж, тогда я уже скучаю. ㅡ хихикнул Чимин, и Чонгук не смог сдержать глупой улыбки. Дверь машины закрылась, и та быстро тронулась с месте и вскоре скрылась за поворотом на центральную дорогу. Чон смотрел ей вслед, смотрел на место, где сидел Чимин, и ещё долго не переставал смотреть туда, даже когда машина исчезла из виду. Он и сам не мог поверить в свои же слова, потому что не знал, как свидание может быть ещё лучше. Но что он точно осознавал, так это то, что сделает всё для того, чтобы это узнать и убедить в этом Пака. Многоэтажные дома с горящим светом в окнах, выстроенные в ровный ряд высокие деревья, пешеходы на светофорах ㅡ самые разные картины проносились одна за одной за окнами быстрого автомобиля, но Чимин не обращал на них никакого внимания. Куда интереснее ему были те редкие бутоны букета, которые он разглядывал с самого начала поездки домой. Несмотря на своё изрядно потрёпанное состоянии, цветы всё ещё оставались прекрасными, и их аромат оставался таким же сильным, как и в начале этого вечера. На стебли Чимин не смотрел ㅡ их можно будет чем-то скрепить и поставить в вазу. Он уже знал, что миссис Хьюн наверняка прочитает ему нотации о правильном уходе за растениями и будет ещё долго ухаживать за ними, пускай те простоят недолго, но его это мало волновало. Сейчас его волнует только скорое будущее. На собственном опыте Чимин убедился, что приносит людям несчастья одним своим появлением в их жизни. Несчастья заключались в вечных мерзких подколах и упрёках, мол "Не мог себе кого-то лучше найти?". Отношений у Пака не было, но смельчаков, пытающихся заговорить с ним на переменах или подсесть за один стол во время обеда хватало. Каждый из них вскоре испарялся, когда сталкивался с осуждением окружающих. Это и служило основной причиной в том, что до этого дня у Чимина никогда не было никаких свиданий, а уж тем более дело даже и не думало доходить до поцелуев. Именно до настоящих, искренних поцелуев, а не последствий выпитого на вечеринке алкоголя или тупого спора. Последних в жизни Чимина, к сожалению, хватало. Именно поэтому он больше переживал не за себя, а за Чонгука. Чонгук не по наслышке был популярной фигурой школе и, по совместительству, самой уважаемой среди учеников. Слухи о нём ходили самые грязные, но если такие же грязные слухи о Паке вызывали лишь издевательскую ухмылку и шептание за спиной, то такие же слухи о Чонгуке повышали его репутацию. Двойные стандарты, с которыми ничего нельзя сделать, кроме как смириться. Чимин ничего сделать не может, но и смириться у него не выходило. Если всё пойдёт так же, как и раньше, то что будет с Чонгуком? Упадёт ли его репутация в бездну или только возрастёт? Что будут говорить о них ученики? Какие будут последствия? Как это скажется на Чимине и что с ним сделают те, кто так же положил глаз на Чона? Один за другим в голову Пака приходили возможные варианты событий и каждый был хуже предыдущего. Когда его мысли скатились в представления о коллективной травле, он энергично потряс головой, стараясь прогнать их прочь, чем привлёк внимание водителя. Он посмотрел на Чимина через зеркало заднего вида, но когда тот сказал, что всё в порядке, продолжил следить за дорогой. Выдохнув вместе с воздухом остатки разочарования, Пак наконец посмотрел в окно. Машина стояла первая перед светофором ㅡ до продолжения поездки оставалось полминуты. Это время Чимин решил потратить на разглядывание улицы, но ничего нового не увидел: автомобили длинными колоннами стояли друг за другом вплотную. Впереди было активное движение, через которое ловко, но крайне глупо и самонадеянно проезжали некоторые мотоциклисты, минуя машины одну за другой и довольно сигналя друг другу. Глядя на них, Пак сухо усмехнулся. Никогда он не понимал людей, что так легко рискуют своей жизнью ради призрачной крутости, и навряд ли когда-то поймёт. Возможно, это из-за его мании безопасности. Как сын врача он с детства учился следить за своим здоровьем и обходил за километры все возможные экстремальные виды спорта и развлечения, а потому подобных людей считал либо смелыми, либо суицидниками. Сегодняшний побег ㅡ самое экстремально событие в его жизни, и, скорее всего, единственное на оставшиеся годы. Чимин не спорит, это было действительно романтично и захватывающе, но в следующий раз место для свидания будет выбирать он. Приняв это решение, Пак обратил внимание на соседнюю колонну машин. Её возглавлял мотоциклист на довольно крутом блестящем чёрном байке с красной полосой в форме молнии вдоль. Но от остальных любителей мотоциклов его отличало то, что он вместе с остальными водителями покорно ждал зелёного света, когда мог бы спокойно проехаться вместе с остальными в обход. Что же это за человек такой? ㅡ спросил сам себя Чимин и поднял голову, но благо у мотоциклиста не было шлема. Иначе быть и не могло. Чонгук уже давно узнал его и неотрывно глядел сквозь стекло автомобиля на лицо, выражение которого тут же сменилось с равнодушия сначала на удивление, а потом на радость. Они вновь улыбнулись друг другу на прощание и Чимин что-то собирался сказать, но из-за того, что стекло опускалось слишком медленно, не успел. Загорелся зелёный, и Чонгук, напоследок погудев колёсами, тронулся вперёд и свернул направо, в то время как машина с Чимином поехала прямо. До этого у Пака успела проскочить мысль о том, что Чон мог проследить за ним, но когда тот свернул в другую сторону, она тут же исчезла. Усевшись обратно на место, Чимин вновь посмотрел на цветы. Теперь в сохранности Чонгука он не сомневался и был уверен, что этот парень точно в случае чего справится, а так же подметил, что его глаза теперь сияют ещё ярче.