care/curse.

      // 28 лет назад.       Парень проснулся ближе к полудню. «Сенсей, должно быть, уже ушел» — подумал он, смотря на открытое в спальне окно. Лучи слепили прямо в сонные глаза. В последнее время, после того разговора, Чжун Ли стал часто пропадать на работе. Рано уходил, поздно возвращался. Наверное, это их конец. Чайлду не хватает смелости это признать.       Сегодня у него выходной, так что он может посвятить этот день своим хобби. Но, лучше бы он посвятил его Сенсею. Лучше бы он держал свой язык за зубами в тот день. Он ненавидит себя за тот раз. Сколько бы он не извинялся, сколько бы не просил прощения… «Все в порядке, правда». Но Чжун Ли говорил это с такой грустью в голосе, что хотелось задушить его в объятьях. Они не касались друг друга с тех пор. Чжун Ли больше не хотел его.       Юноша решил прогуляться по пляжу, как обычно. Он отвык от одиноких прогулок. Что ж, пора привыкать заново. Он смотрел на играющих в песке детей, ползающих крабов. На ракушки. Он взял одну из них. И вспомнил, как тогда ночью они собирали их с Сенсеем. Как он плескался в него, а тот лишь смеялся, убирая мокрые локоны с лица. Как они поймали несколько таких же крабов и съели, поджарив на костре. Как целовались, как помяли и замочили чистую одежду. Он вспомнил те времена, когда им было хорошо. В сердце стало неприятно щемить. Слишком больно, хватит. Он больше не хочет испытывать это чувство. А уж тем более, чтобы его испытывал Сенсей.       Тарталья посмотрел на корабль, что плыл вдалеке. Обычный, торговой и большой, из Ли Юэ. Он принял решение.       Он пришел домой ближе к ночи. Купил еды и немного выпивки. — Доброй ночи, — его встретил Чжун Ли. В фартуке, наверное готовит. Поздний ужин. — Я не опоздал к столу? — парень усмехнулся и протянул сумки с едой Мораксу. — Нет, я ждал тебя, — легкий вздох, — Ты принес еще еды. Хоть бы записку оставил, я бы отдохнул от кухни. — Извини! — парень скрылся за дверью в ванную. Он вымыл руки и достал из кармана ракушку. Самую красивую, что нашел на пляже. Он знал, что Сенсей любил простоту. Красоту. Красоту природы, красоту своего Ли Юэ.       Когда он подошел к столу, Сенсей расставлял тарелки. — Помочь? — парень хотел было взять столовые приборы, но его остановили. — Садись, ты, наверное, голоден, — рука мягко прошлась по рыжим волосам, — Чем занимался целый день? — Гулял, — протянул парень и неторопливо сел на свое место. — Сам или с кем-то?       «С кем-то… Да, он уже тоже того ждет, » — грустно промелькнуло в голове Аякса. — Сам, — парень попытался переменить тему, — А ты как? Много заказов? — К сожалению. В последнее время завелось довольно много должников у вашего Банка, — хмыкнул мужчина. — Ничего, думаю, политика руководства скоро изменится, — тарелки наполнились едой. Сенсей сел напротив, поставив чайник. — Правда? С чего бы? — усмешка, — Перегрелся на пляже? — Я уезжаю, Чжун Ли, — начал Тарталья, но его перебили. — Опять? — Моракс нервно вздохнул, — Я думал, мы сможем — — Я уезжаю навсегда, Чжун Ли, — на столе оказался один билет. В Снежную. На завтрашнее утро, — Это наш последний ужин. Ты знаешь причину, — юноша вздохнул, — Приятного аппетита.       В ушах зазвенело. Мужчина смотрел на билет, застыв на месте. — То есть… Как? — он не понимал, сколько времени находился в таком состоянии, но тарелка Чайлда была почти пуста. А он не съел ни кусочка, — А как же «мы»? Как же… — «Я, » — Твое обещание показать мне Снежную? Если что-то случилось, скажи, я… Я сделаю все, чтобы — — Извини, я облажался. Я… Наверное, нам с самого начала не нужно было быть вместе. Я дал тебе ложные надежды, а наша любовь строилась на осколках неприязни, — парень отвел взгляд. Мужчина перед ним действительно выглядел шокированным. Неужели он не понимал, что так дальше не может продолжаться? Что ему самому плохо от этих отношений? — Тебе были нужны мои деньги, мне — чья-то забота… Нам обоим было одиноко, но… Я больше так не могу. Извини еще раз.       Чайлд встал из-за стола. Ему было неприятно больше здесь находиться. — Я пойду собирать вещи. Мне завтра рано вставать, так что… — он не закончил фразу и поднялся на второй этаж.       «Мне не нужна твоя помощь.» Нет. Нет, нет, нет. «Где же были Вы, когда я проиграл Путешественнику в Золотой Палате?» Он ждал, ждал представления от Фатуи. Он не был рядом с этим парнем. Даже когда он понимал, что влюбился, но все равно не был рядом. «Вы — ебанные эгоисты, ждете, пока я, блять, сдохну. Вы называете это заботой, но где вы все были?» Он улыбался. Смотрел на финальный бой и улыбался, пока парень истекал кровью в той гребаной гробнице. Он был так рад, наблюдая за исполнением контракта. «Я посмотрю на ваши лица, наполненные сожалением. Я буду выше вас всех… И выше тебя, Сенсей.» Вот как. Вот она, месть. Такая холодная, такая болезненная. Конечно, конечно, он старался не раздражать юношу своим присутствием. Старался загладить вину, скопить моры, чтобы сводить его в ресторан. В первый раз, за его счет. Показать, что он тоже сможет заботиться об их семье. Семье. Семье, которую хотел только он. Чайлд прав. Прав, что бросает его. Прав, что уезжает. Может, может они смогут остаться друзьями? Хотя бы… Хотя бы так, лишь бы— Закипел чайник. Лишь бы знать, что с ним все хорошо. Что он счастлив, что он жив. Хотя бы письма, хотя бы раз в год. Чжун Ли понимал, что парень вряд ли даже по приказу Царицы еще хоть раз вернется в Ли Юэ. И что в Снежной бывшему Гео Архонту будут не рады.       Он разлил чай. И вытер слезы с красных глаз.       Моракс вошел в комнату, из которой слышался шорох вещей. Аякс не обернулся на скрип двери. — Чай, — мужчина сел на кровать и поставил поднос с чашками на стол. Его голос звучал неестественно пусто. — У меня нет времени, можешь выпить мой, — послышалось из другого угла комнаты. Чжун Ли лишь улыбнулся и поднес чашку к губам. Никто не говорил. Лишь изредка слышался звук удара стекла о деревянный поднос. Вскоре Аякс закончил сборы и вернулся к кровати, по пути переодеваясь в ночную одежду. — Я же сказал, можешь выпить мой… — вздохнул парень, но пустой взгляд мужчины лишал смысла его фразу. — Пей, — ему протянули стакан. Тарталья взял его и понюхал. Вроде еще горячий. Это тот сорт чая, который нужно пить горячим, иначе он становится кислым. И начинает неприятно пахнуть. — Он не отравлен, не бойся, — с улыбкой отвечает на немую реплику Чжун Ли. — Я даже не думал об этом, — юноша делает глоток и садится рядом, на кровать, — Так будет лучше. — Да. Ты наконец-то сможешь воссоединиться с семьей. Они, наверное, соскучились, — почти через силу. Моракс допивает чай. — Да, — парень улыбается. На душе становится тепло, — Я успел купить им сувениров. Думаю, игрушки из Ли Юэ им понравятся. — Аякс, — Чжун Ли нервно сглатывает, — Я могу… Писать тебе письма? — Зачем? — парень отвел взгляд. Он все так же мягко улыбался. — Я… Я хочу, чтобы мы остались друзьями. Я… Я смогу рассказывать тебе о своей жизни, а ты… Ну, так делают люди, — его рука легла на чужое плечо, — Пожалуйста, хотя бы раз в год… Я — — Тогда переписка будет короткой, ведь ты получишь всего четыре письма, — смех, — Да, конечно. Я согласен. Только, давай почаще списываться.       Ему все так же нравился Чжун Ли. Даже, как друг. — Почему «всего четыре»? — Моракс удивился, а потом… Потом понял.       Всего четыре письма.       Четыре года.       Чайлду осталось жить всего четыре года.       Время отнимает у него все. Его друзей, его любовь… А теперь, и Аякса. С самого первого дня. С того времени, как они начали встречаться, юноша не говорил ему этого простого факта. Такого очевидного. Глаз Порчи забирает слишком много жизненных сил из его молодого тела. Боги никогда не были милостивы к Чжун Ли. Сколько бы он не отдавал своему народу, сколько бы лет не присматривал за Ли Юэ… Боги его не любили. Боги над ним смеялись. Кто-то, кто выше Архонтов. Кто-то, кто дал ему эту жестокую судьбу. — У меня просто… не хватит времени на большее количество писем… На все обещания, что я тебе дал… Прости, — Аякс уткнулся носом в свою руку, — Я не хотел тебе говорить, хотел подождать подходящего момента… А он не наставал. Прости, если сможешь.       Это был тот удар, та боль, которую Чжун Ли не сможет вынести. Потому что он все еще любит Аякса.       Тарталья в первый раз в жизни позволил себе заплакать, нет, он не плакал. Он просто трясся на чужом плече. Впервые, после того, как упал в Бездну. Чужие руки прижали его к мощной груди. А губы начали целовать слипающиеся волосы. — Аякс, почему… Почему ты не сказал раньше? Я бы- — Ты бы «что»? Мне нечем оправдать свои действия, но и ты… Ты ничего не можешь изменить. Когда бы я тебе об этом не сказал… — юноша хотел встать, но его остановила тяжелая рука, — Есть вещи, которые тебе не подвластны… Пусть даже это будет моя жизнь. — Когда ты узнал об этом? — та же рука медленно тянула к себе и, в конце концов, победила. Мужчина с усилием, но все же посадил на свои колени Аякса. — Три года назад. Когда в последний раз был дома. Тогда наш врач… Предостерег меня по поводу моего Глаза Порчи. Сказал, что если я продолжу злоупотреблять им, моя жизнь сократится вдвое… Как видишь, мне изначально недолго оставалось, — усмешка, если бы не это шмыганье носом, — Десять лет. Но, после недавней битвы с Путешественником, да и еще несколько военных конфликтов… Думаю, что посчитал верно.       У Чжун Ли больше не было вопросов. Он вообще больше не хотел слушать Аякса. «Ложь, ложь, ложь, » — повторялось в голове. «Это просто месть, это просто-» Нет, не месть. Его возлюбленный плачет, а Чжун Ли ничего не может сделать. У него даже нет выбора. У него никогда его не было. Это судьба. Одиночество — его судьба, его бремя, которое вынужден нести дракон. Последний дракон. — Эй, Чжун Ли, — натянутая улыбка, — Не грусти так. Я постараюсь тебя навещать. — Не уезжай… — шепот, — Не покидай меня… — Я же бросаю тебя… Это, вроде, неприятно и больно, — вздох, — Ты должен меня ненавидеть или типо того… Да и в ту ночь я- — Мне все равно, — он касается лица парня. Стирает толстыми пальцами хрупкие капли, — Говори, что хочешь, только не бросай меня. Я совершил много ошибок, и я хочу их исправить. Просто дай мне шанс. Завтра- — «Завтра»?.. Завтра… «Завтра будет лучше», да, Чжун Ли? — крик и истерический смех, — Завтра мы проснемся и пойдем гулять? Или проведем весь день в постели? Завтра ко мне приедет моя семья, и мы сыграем свадьбу? А может мы поедем вдвоем в Снежную, и я покажу тебе горы? А может я вдруг избавлюсь от всего этого дерьма? От ваших ебаных Глазов Порчи и видений? Может завтра я проснусь, как человек, как самый обычный человек, со своими мечтами, которые я смогу исполнить, со своими планами? — глубокий вдох и выдох, — Может завтра я выздоровлю? И смогу дожить до семидесяти? Хотя бы до пятидесяти? А, Чжун Ли? Это такое хорошее слово — «завтра»… Но оно никогда не наступает. Потому что если я захочу реализовать хоть одну мечту… — в глазах юноши снова застыли слезы, — Однажды, «завтра» будет моим последним днем. Я знаю, что у всех людей так. Но почему у меня так рано, милый? Почему я всю жизнь довольствуюсь лишь песочными замками, которые забирает море? Почему-       Это так несправедливо, Моракс. Твой Аякс не заслуживает такой судьбы. — Знаешь, — парень пытается сменить тему и как-то успокоить себя, — В детстве, когда мне было очень грустно, или я не мог уснуть, мама пела мне песню. Не помню начала, но припев звучал как-то так… — парень прокашлялся, — Сон находит, и меняется ночь. Твой амулет на мне лежит. Ласкает шею и молчит… Он будет мне солнцем и дождем. Твой последний подарок мне. И шепот тихий по спине, что кутает все мысли во сне. Чжун Ли прижимает к своей груди дрожащее тело.       Почему Ты, Всемогущий Гео Архонт, так просто смотришь на это? — Ох милый мой, ох милый мой. На место меня приходит покой. Все наши мечты разбились в прах. А слезы твои собрались в очах. Глаза парня смотрят в окно, на бледную, будто мертвую луну. Чайлд искренне ее ненавидит.       Тебе нравится терять их? Ты уже смирился с одиночеством, да? — Ты лишь сохрани мой амулет. Там сердце мое, там юность моя. А то, что я лежу в земле, ты расскажи моей семье. — У тебя… неплохой голос, — рассеянный взгляд на чужих руках, — Ты был бы прекрасным отцом? — все, любая фраза, лишь бы перебить этот голос. — Надеюсь, что смогу быть хотя бы хорошим братом, — нежный поцелуй в щеку, — Прости, я опять не сдержался и… — Я все так же люблю тебя, Аякс, чтобы ты ни говорил. Как бы ты это не говорил и когда бы… — Ты глуп… — всхлипывание. Юноша больше не хочет продолжать песню. Она не помогает. Ему грустно. Ему не хочется бросать Чжун Ли. — Я знаю… Аякс. — Что? — усталый взгляд. — Выходи за меня замуж, — дрожащая улыбка. — Подожди, что? — Мне расценивать это, как отказ, да? — тихий и искренний смешок. Совсем не к месту. — Нет, «нет» в смысле… Да. Да, Чжун Ли, да. Я конечно выйду за тебя, — «Какой же он несуразный… и милый… и любимый», думает Аякс.       Мужчина достает сережку парня и обхватывает ею его палец. — Откуда.? — в глазах юноши читается шок. — Нашел, — застежка зашелкивается на одном из железных колечек. За этим следует поцелуй в шеку, — Кстати, что натолкнуло тебя на мысль о прокалывании уха? — Эмм… — ухмылка, — Такой же вопрос!       Никто так и не ответил. Чайлд снял сережку с уха Чжун Ли и аналогичным способом закрепил ее на пальце бывшего Гео Архонта. Больше они не сказали не слова, кроме: — Чайлд, нет, Аякс, — Моракс все так же улыбался, поглаживая засыпающего юношу по волосам. — Мм.? — недовольное прерыванием тишины мычание. — Завтра будет лучше. Поверь мне.       Тарталья не ответил. Лишь погрузился в манящий и ленивый сон.       Чжун Ли не знал, сколько времени прошло, да и не хотел знать. Он лишь продолжал гладить парня по голове, перебирая его волосы. Время больше не имеет для них значения.       Мужчина уложил спящее тело на кровать, накрыл одеялом. Ему не хотелось спать. Он долго сидел на кровати и смотрел на его лицо. Такое красивое в лунном свете. Бледное, почти белое. Он снова посмотрел на чужой безымянный палец. На сережку, которая была единственным свидетелем его любви. Такой странной и ужасной. Чжун Ли снял ее и приложил к лицу. Она красная, как кровь. Кровь очень идет лицу Аякса, его милого Аякса. — Мы будем вместе, — мужчина усмехнулся, — Мы будем вместе, если… Если ты никуда не уедешь.       Он тут же закрыл свой рот рукой, сдерживая то ли безумный смех, то ли отчаянное рыдание. Сломленный вопль. — Я люблю тебя… Очень, очень… — тихий шепот, — Наше «завтра» скоро наступит. Только «наше». А еще, — за спиной появляется копье, — У нас будет семья. С детьми или без. Это не имеет значения, — Моракс становится у кровати, — Я все исправлю, я больше не брошу тебя. Ты всегда будешь улыбаться, милый Аякс. Больше никаких слез, честно, — его руки обхватывают ствол оружия, — Прости меня. Сейчас будет немного больно. Но потом боли не будет. Больше никогда. Я обещаю.

«Завтра обязательно наступит, но только для нас.»

Один. Резкий. Удар в трахею. — Что же я наделал? — он берет в руку чужую голову. Всю в крови. Так красиво — Чайлд, Чайлд, Аякс, почему…? — «Почему ты позволил мне сделать это. За что?» Он не решается это произнести вслух. Ему стыдно за свою слабость, — Почему, милый, почему?       В его глазах мелькали огоньки ненависти, отчаяния и безумия. Ненависти к себе, отчаяния от ситуации и безумия от того, что глаза напротив открылись. Его дыхание слишком хаотично. — Я все исправлю. Обещаю. Мы будем снова вместе. Снова вдвоем. Они и так вместе. С этого момента, он никогда не отпустит этого юношу. — Сенсей… — язык свисает с обрубка. Почти вываливается. — Я все исправлю, я больше не брошу тебя. Ты всегда будешь улыбаться, милый Аякс. Я обещаю. И ты обещай. Что все будет хорошо. — Ага.       Тяжело говорить.       Чайлд смотрит на свое тело. Все в крови. Вся их кровать, подушки стены сенсей копье их кружки поднос тумбочка — Я люблю тебя, Чжун Ли. Все в порядке. — Аякс… Аякс… — Спасибо. — Доброй ночи, милый Чайлд.       Чжун Ли смотрит в такие прекрасные голубые глаза. Такие глубокие, такие мёртвые.