care/curse.

— Чжун Ли, подай-       Но юноша не успевает договорить, как их руки сталкиваются в неловкой попытке передать банку соли. Моракс понимает своего возлюбленного без слов, а Аякс об этом забывает. — Спасибо, — мягкая улыбка. Они живут вместе уже пару недель, но все еще не привыкли к обществу друг друга. После стольких лет одиночества жить с кем-то — что-то необычное.       Теперь готовит Аякс. Он многому научился за эти годы и пытается наверстать упущенное. Готовит, стирает, убирает в доме. И все так же наблюдает за Чжун Ли. Он изменился. Мужчина нашел работу в дипломатическом бюро. Неудивительно, что он хочет быть в курсе дел своего государства, хоть и на должности организатора торжественных приемов. Но изменения заметны не только в смене места работы, ведь Ху Тао приняла бы назад его с удовольствием. Моракс ведет себя сдержанно с юношей, не начинает диалог первым, старается не касаться его.       Неужели Аякс стал и ему противен? Он вернулся вопреки своей воли? Парня пугают эти мысли, но он не решается спросить. Он просто будет таким же хорошим мужем, как и всегда, чтобы у Чжун Ли было меньше поводов для переживаний. Меньше поводов презирать Аякса.       Парень пытался найти причину этого сам. Сам. Это всегда было их ошибкой — решать «их» проблемы самостоятельно. Однако юноша не предпринимал резких шагов. У него было много вариантов: от пустяковых до самых пугающих. Может юноша и правда надоел Чжун Ли? Или мужчина нашел себе другого? Или другую? Вдруг Аяксу и правда пора «уйти»? Насовсем? А вдруг — — Ты так и не посолил, — отвлеченный вздох. — Что? — парень отвлекается из своих мыслей. Будто Гео Архонт их читает, а парень не хочет доставлять ему такое удовольствие. — Ты попросил соль, но так и не посолил. Или я что-то не правильно понял, — Моракс удивленно смотрит на юношу. Но, кажется, он тоже был вырван из своих мыслей. Или, если сказать точнее, сам себя вырвал из них. — А да… — Аякс хихикнул и поспешно кинул в чан пару щепоток, — Извини.       Чжун Ли ничего не ответил, лишь продолжил смотреть в окно. Вечерело, он рано возвращался с работы. Дипломатические делегации не так часты, как трупы. Платили не так много, как в похоронном бюро, но Моракс не жаловался. Он вообще старался лишний раз не выражать свое мнение по какому-либо вопросу. Это тоже было на него не похоже. Аяксу оставалось лишь помешивать ужин. Он не решался что-либо спрашивать в такие моменты. Да и нечего было. Нет, было, но ответ он не хотел слышать. — Ужин готов, — треск тарелок и звук разливающегося соуса. Кулинарные навыки парня были не так плохи. Чжун Ли лишь слегка улыбнулся и приступил к трапезе. — Ты тоже будешь… есть? — спустя какое-то время спросил мужчина. Аякс положил себе порцию, но еще не притронулся к ней. — Не знаю… Нет, наверное. Так, с тобой посижу. Не могу оставить тебя одного за ужином, — если бы щеки Аякса могли покраснеть, они бы покраснели. Эти слова были смущающими, но парень был только рад их высказать, когда рядом сидел любимый человек. — Прости, — взгляд Чжун Ли опустился с сияющего лица юноши в тарелку. Он не хотел продолжать разговор. — За что? — с ухмылкой вздохнул Аякс. Ему не нравилось еще одно — беспричинные извинения бывшего Гео Архонта. Они не были редкостью в их теперешней жизни. Однако на последующий вопрос о причине их существования Моракс не отвечал. — За то, что ты больше не можешь поесть со мной… Нет, — Чжун Ли откашлялся, — За то, что ты больше не можешь есть человеческую пищу и ощущать ее вкуса. — Нет, Чжун Ли, — парень протестующе помахал рукой, — Я могу есть, и я чувствую вкус… — сказав это, Аякс хотел взять палочки и начать есть, но чужая рука остановила его. — Не утруждай себя, — Моракс улыбнулся, — Все в порядке, ты не должен тратить свое время на ужин вместе со мной. Мы можем есть вместе только тогда, когда ты тоже ешь, — он мягко погладил кисть Аякса. — Это не трудно, — еще одна пауза. Аякс опустил взгляд от смущающей ситуации, — Это приятно — есть с тобой, любимый, — нет, щеки юноши точно должны покраснеть, — Дело не в том, ем я или нет, это — время, которое я хочу провести с тобой. — Я не достоин этого времени, Аякс, — убрав руку, бывший Гео Архонт снова посмотрел в окно. Он всегда так делает, когда хочет уйти от разговора, — Я отнял у тебя так много возможностей, что вряд ли могу заменить их одним лишь присутствием… Или, как ты называешь это — «проведением времени». — Я и не говорю, что ты заменяешь эти ощущения. Ты — то единственное, что осталось у меня с того прошлого, где я мог наслаждаться радостью человеческой жизни. Но даже ты изменился, Чжун Ли, — вздох, — Меня это пугает, а не упущенные возможности. Что ты еще скрываешь от меня? Чего я не знаю? — парень смотрит в свою тарелку, — Ты устал от меня, да? — Нет, не устал, — мужчина снова поворачивает голову и смотрит уже на Аякса. Он очень растроен, — Я никогда не смогу устать от тебя, я никогда не смогу насытиться тобой полностью. Я понимаю, что изменился. Но это касается только меня- — Что-то не может касаться «только тебя», пока мы живем в семье. В нашей семье, Чжун Ли. В той, которую мы так хотели. Нет, даже — в той, которую ты так хотел. Ты сделал так много- — Даже слишком, Аякс. Я сделал слишком много. Это меня и отталкивает, — пальцы рук переплетаются между собой, — Как много людей я убил ради нас? Сколько боли я причинил тебе ради «нас»? Это угнетает меня. Скажу больше, — Чжун Ли замолчал. Посмотрел на свои руки в перчатках и на Аякса, — Это, в каком-то смысле, разрушает меня. В начале я не понимал этого, думал, что эта боль в груди — обременение человеческого тела, думал, что, со временем, если я уйду, если перестану много думать о тебе, видеть тебя, все наладится… Но все становилось только хуже, — мужчина снимает одну из перчаток. Там, где должны быть золотистые прожилки, теперь грубый камень, что, казалось, крошится на стол, — Будь то чувство вины или ревность… Будь то любовь к тебе или ненависть к себе, оно разрушает меня. Аякс, скажи, ты же любишь меня?       А Аякс ничего не мог ответить. Его губы открылись, но он не в состоянии выдать из себя ни слова. Чжун Ли… умирает? Нет, нет, его Чжун Ли… Нет, он не может, он же Архонт. Он же дракон, он же… Так много сделал для них, на самом деле. И теперь его душа не выдерживает этого. Юноша ничего не может сделать. Он лишь встает со стула, подходит к Мораксу, нет, к своему возлюбленному, и, садясь на его колени, прижимает разлагающуюся руку к своей щеке. Повторяет: «Конечно», и смахивает ей свои слезы.       Сколько бы Аякс не прощал Чжун Ли, сам Моракс не смог простить себя за двадцать два года. Свой эгоизм, свои поступки, свою любовь. Наверное, ему никогда не стоило любить. В конце концов, любовь разрушила не только Аякса, и его самого. — Ты же не умрешь да? Ты же не оставишь меня одного снова, да? — шепчет юноша на ухо мужчине. Шепчет и хочет получить ответ. В первый раз он действительно хочет получить ответ на свой вопрос. — Я постараюсь. Столько, сколько смогу, — эти слова даются трудно бывшему Гео Архонту. Ему больно видеть своего милого Аякса таким. Лучше бы он не говорил ему об этом. — Так постарайся жить! — удар по спине, — Глупый Архонт Ли Юэ. Ты обещал мне. Обещал, что никогда не бросишь меня… Обещал, что все будет хорошо. Когда? — еще один, более слабый удар, — Когда уже будет наше «хорошо», Чжун Ли?        У Моракса нет ответа на этот вопрос. У Моракса нет смысла отвечать на этот вопрос. — Аякс, помнишь, тогда… Перед тем, как я сделал тебе предложение, ты пел песню? — грустная улыбка, и сильные руки прижимают юношу к чуть дрожащему телу. То ли от отчаяния, то ли от болезни. Бывшему Гео Архонту слишком трудно смотреть парню в глаза. — Помню, — тихий, почти спокойный голос. Их «завтра» никогда не наступит. — Спой. — Сон находит, и меняется ночь. Твой амулет на мне лежит. Ласкает шею и молчит Лишь синем камнем он горит. Его огни, как мои глаза, В них юность твоя, в них жизнь твоя. Летит, летит, прочь от меня. А я отгоняю, будто от зла. Он будет мне солнцем и дождем. Твой последний подарок мне. И шепот тихий по спине, Что кутает все мысли во сне. Ох милый мой, ох милый мой, На место меня приходит покой. Все наши мечты разбились в прах, А слезы твои собрались в очах. Ты лишь сохрани мой амулет. Там сердце мое, там юность моя. А то, что я лежу в земле, Ты расскажи моей семье. Ты не печалься скоро так На лицах застыли сумрак и иссяк Твой голос На моем плече Что кутает все Мне мечты во тьме.       Взгляд бывшего Гео Архонта снова устремляется в окно. Уже стемнело. Мерцают светлячки.