тест на нравственное развитие

он не может уснуть нормально часов до четырёх — путается в одеяле, поправляет подушку и бесконечно сбивает мысли о том, что так больше продолжаться не может. его неоднозначное отношение заметят совсем скоро и без разбирательств не обойтись. махито об этом не думает совсем. "пиздюк." он со злостью катает это слово в своей голове комментарием при воспоминании о знакомстве до сегодняшних претензий — и ласковых слов почему-то не находилось совсем. засыпает он резко, с какими-то путанными снами пародией на кошмар и едва не просыпает занятия: сталкивается почти на пороге класса со вчерашней ученицей и снова замечает улыбку, блестящую какой-то девчачьей помадой. — доброе утро! — привет. — и взглядом встречает её, всё ещё медовые, но почти такие же тёмные. те, что он сейчас найти не может. внимания к отсутствию он не привлекает, только без конца перебирает ручки и почти не смотрит в класс: трет переносицу и редко — глаза. нужно бы лечь сегодня пораньше и точно отключить телефон. вчерашний прогноз патлатого оказался верным только в отношении его учителя. проведя урок, он не успевает отправить кого-то за кофе в столовую, поэтому идёт к автомату сам — очереди здесь не слишком много. достаёт немного смятую купюру и запрашивает двойной эспрессо, устало опираясь локтем о механизм. спасительный напиток с претензией на кипяток медленно льётся, обещая скорое спасение от угрожающих объятий сна, и сукуна почти не видит ничего вокруг. почти — потому что выцепляет запахом знакомый, шлейфом прокатившийся по коридору и застывший, как туман. оглядывается внимательно и выцепляет взглядом знакомую макушку — та мелькает пепельными прядями в какой-то кабинет, и за ним следом тянутся другие. рыжие. сукуна переводит взгляд на свой кофе и провожает последние краторы от капель. это могло бы быть очередной аллегорией, олицетворением последней капли терпения, но сейчас в голове было слишком пусто — все мысли отправились в тот кабинет, каморку и остались вместе с действиями мелкого, чем бы он там ни занимался. когда начинается урок, кофе выпит на половину, голова обретает ясность, а окружающие перестают бесить настолько, что можно и пообщаться, сукуна наконец поднимает глаза на класс — самые беспокойные уже встали, а смелые только вбегали в класс, жертвуя перспективой остаться после уроков. он ждёт, не отрывая взгляда от этой деревянной коробочки с приоткрытой дверью, когда вбежит патлатый — просто чтобы оставить его после уроков, как обычно. это была его своеобразная традиция вот уже пару месяцев: он с наглой улыбкой и размашистым шагом входит в класс, наклоняя голову в качестве извинения, а сукуна, так же склоняя свою в приветствии, просто оставляет его после уроков. в последнюю неделю так вообще это даже не обговаривалось — махито знал, что наказан и ему следует прийти. цикличность и постоянность. ежедневная привычка, схожая с каким-то ритуалом. но сегодня, видимо, что-то пошло не так, потому что в классе кто-то слишком громко прочищает горло и так же громко произносит: — кого-то ждёте, учитель? и сукуна переводит взгляд на говорящего, натыкаясь на малахитовый блеск, а затем — на пурпурный след под челюстью. вот мерзавец. под конец учебного дня рёмен заёбан больше, чем обычно: это сказывается в резких замечаниях в сторону бедных учеников, попавших под раздачу, посыл этих же — в столовую — "это твои проблемы, если ты опоздаешь на следующий урок", пара внезапно устроенных самостоятельных со вздохом едва не плачущих двоечников и это всё служило оправданием для подпитки энергией от этих всех балбесов, решивших именно сегодня его взбесить. со стороны сукуна был больше похож на озлобленного пса, который внезапно вместо угощения за хорошее поведение получил пиздюлей, а если сравнивать получше — было похоже, что дрессировщик вдруг осознал, что идет на поводу у своего ручного тигра и сейчас самолично сложил свою голову тому в пасть и ждёт — цапнет или нет. рёмен проверяет тетради, нещадно чиркая красной пастой и приписывая комментарии, за которые родительский комитет по головке не погладит, пока не слышит скрип двери. не оборачиваясь, бурдит под нос: — завтра, всё завтра. пошли вон. — а вы не очень-то вежливы сегодня, учитель. цапнет или нет? он по-прежнему не смотрит на дверь, но будто может проследить передвижения этого придурка. сегодня он похож на его антипод, параллельное существо, энергетического вампира, питающегося чем-то плохим — сейчас это плохое наполняло всю комнату и высказывалось в едком раздражении и резких движениях руки, зачеркивающих неправильные ответы. тем временем этот довольный кот останавливается прямо напротив стола и сукуна, не поднимая глаз, видит руки в карманах штанов и черную ткань выправленной рубашки. кажется, что от его одного только самодовольства глушится весь негатив рёмена — но не его раздражение. игнор становится отличным решением ситуации и парень по-прежнему притворяется слепым. до тех пор, пока махито снова не обходит его со спины. — ваша спина выглядит очень напряженной. и расстроенной. вы чем-то расстроены, учитель? сукуна откладывает тетради в сторону и принимается за заполнение журнала: размеренно и точно выводя каждую букву, как будто это поможет ему сосредоточиться на чём угодно, кроме как на чувстве, что сейчас этот самый тигр откусит голову. цапнет или нет? он чувствует несмелое прикосновение рук к плечам, шорох ткани о другую и видит бледные руки прямо на своих закатанных до локтя рукавах.сукуна не может не обращать внимания хотя бы на это — но после, опомнившись, дописывает неоконченную строчку. — вы сделали ошибку в слове. — рёмен кусает себя за нижнюю губу почти до боли, наблюдая за бледной рукой, принимающей сейчас на себя блики солнца и указывающей на действительную ошибку. она трётся так близко с его пальцами, что подвинь он ладонь хотя бы на пару миллиметров, можно будет сплести пальцы и сделать вид, что так и было. рёмен делает попытки пошевелиться, отстраниться, но махито наклоняется вперёд — скользящие теперь уже по плечам учителя пряди щекочут даже через ткань, и дыхание ощущается так близко, что слышно, как оно сбивается. у сукуны по меньшей мере точно. но он поворачивает голову и вновь натыкается на алый след, расцветающий гаммой разноцветных точек от прилитой крови и резко хлопает журналом, решаясь заполнить его дома. — руки, махито. — ревнуете? сукуна сглатывает и резко поворачивается на крутящемся стуле, понимая в ту же секунду — это ошибка. руки махито теперь упираются в стол позади него, а сам он до неприличия близко — настолько, что стоит ему повестись чуть вперед, и ткнется носом в его щёку. патлатый рассматривает его с любопытством, а запах граната забивается прямо в горло, мешая дышать. решаясь зацепиться хоть за что-то, рёмен опускает глаза на след и ученик тут же реагирует: — если я скажу, что это я обжегся, вы мне поверите? сукуна медленно, очень медленно, возвращает ему тяжелый взгляд прямо в глаза и щурит свои тёмные в ответ: — ты меня за придурка держишь? махито теряется и задумчиво хмурит брови, почти сразу же меняя взгляд на невинный: — нет, что вы. скорее за того, кто любит играться. терпение сукуны закончилось ещё с теми каплями кофе и коридором, в конце которого патлатый развлекался вместе со своей одноклассницей — поэтому сейчас он шлепает по руке махито и перехватывает его руку за запястье, сжимая и выходя из-за стола. — а мне вот твои игры настоебали уже. — парень резко сгребает тетради в сумку и направляется к двери — и оказывается почти сразу же прибитым к ней же лопатками, перевернутым и со сбитым от удара дыханием. — ну и что теперь? что ты собираешься сделать? — сукуна смотрит сверху вниз, хотя разница в росте не настолько большая — гребанные старшеклассники будто стероиды жрут вместе с растишкой по утрам — и поправляет сумку на плече, восстанавливая дыхание. — ну, раз это всё, тогда... — нет. спор, помните? татуировки. настоящие? — махито наклоняется поближе и тянет руку к плечу сукуны, опускает взгляд на губы и это так похоже на какую-то дешевую драму или сериал от нетфликса, что рёмен будто заранее знает весь сценарий — поэтому тянет руку на себя и прижимает за ладонь к плечу: — у меня татуировки здесь. — ниже, по линии груди, — здесь, — и останавливая на середине торса, прижимает посильнее, — здесь. радужку хризолита почти не видно за расширенной темнотой зрачков махито и сукуна считает это за приглашение, взяв за руку более нежнее и скользя пальцами вдоль фаланг указательного, поднимает к своим губам, надавливая на них и приоткрывая рот: — здесь. — сразу не увидишь, сукуна знает и поэтому ученик самостоятельно лезет пальцем вперед, задевая клыки и оглаживая язык, заглядывает внутрь — увидел, точно. вон как перехватило дыхание и теперь уже не такой выёбистый, да? сукуна встречается взглядом снова и убирает чужую руку пониже. вытирает тыльной стороной руки губы и щурит глаза: — надеюсь, теперь ты отвалишь от меня. но сталкивается сейчас же с жадным ртом, смыкающим его еще пока сжатые губы; было влажно, слишком резко и немного грубо — сукуна видел зажмуренные глаза патлатого напротив и его усердие, с которым тот сейчас пытался добиться ответа. парень укладывает ладонь на его шею, прямо на след и надавливает с силой прямо на кровоподтёк, от чего ученик недовольно дышит, а сукуна — снисходительно приоткрывает рот, перехватывая инициативу и целуя в ответ. сдержанно, медленно, настойчиво пробуя на вкус всё нетерпение патлатого, его максималистичные эмоции и жадность. его ведёт от того, что дверь — не закрыта, их могут застукать, в коридоре то и дело кто-то проходит по своим делам, а след под пальцем пульсирует, с каким-то садистким удовольствием напоминая о том, что этот придурок помечен кем угодно, но не им. пальцы махито начинают лезть сквозь пуговицы рубашки к телу и сукуна сразу же каменеет, отстраняя тело напротив с непонимающим и будто затуманенным взглядом. — достаточно. хватит. и, переводя дыхание, учитель сбегает через дверь в спасительный прохладный воздух, не пропитанный удушающим запахом граната и ладана.