тест на нравственное развитие

он не был никогда одинок в своём ежедневном школьном безумии: сёко подсела на него крепко с этим фестивалем, а другие учителя лишь поддакивали, разумно полагая, что идеи с дискотекой, благотворительным вечером и озвучиванием правил типа 'никакого алкоголя во время праздника' будет правильнее услышать от временного учителя с татуировками и выглядящего так, будто тот лично за каждый запах спиртного выкрутит головы школьникам; однако эти самые школьники наседали на сукуну с другой стороны: пытались подкупить на его же предмете примерным поведением, короткими юбками, и блеском девчачьих глаз с их просящим выражением глаз, как у того кота из мультика. наивные. если бы они знали, что всего-то ему нужен был махито, которому не нужны ни уговоры, ни подлизывания, а только лишь озвучивание этой просьбы — и сукуна готов был бы пожертвовать репутацией у учебного совета. 'был бы' — ключевое слово здесь. потому что махито не появляется в понедельник в школе. сукуна практически перестаёт видеть его не то, что на собственных уроках — даже в школьных коридорах. он напрасно высматривает пепельные пряди среди разноцветных голов, перестаёт замечать хризолит среди остального разнообразия безразличных и не очень глаз, а главное — практически не чувствует гранат, приросший к нему с самого первого дня. он так старательно оттирал каждый вечер его аромат от кожи, будто этот мелкий проник к нему прямо под эпителий, глубже, под важные ткани и пускался вместе с кровотоком, насыщая организм кислородом, а главное — желанием жить и дальше готовить наказания, отнимать телефон и считать бессмысленные попытки махито к нему подкатить. у сукуны будто бы отобрали любимую игрушку, как в детстве: приводили к игровым автоматам, мол, поиграй, а домой такое нельзя. к себе в квартиру ученика рёмен тащить не собирался, но после нескольких дней отсутствия каких-либо действий готов был рискнуть даже этим. сёко задумчиво перебирала документы, и не с первого раза услышала вопрос. — вы могли бы мне помочь с этим? — а, что? — та будто встрепенулась, ожила на пару секунд и сосредоточилась, наконец, на лице своего практиканта. — я повторяю, — мягче произнёс сукуна и подошёл поближе, заглядывая в глаза, — дело в том, что махито по ошибке забрал мой учебник, а вместе с ним — тетрадь с конспектами и методиками. не могли бы вы дать мне его номер? наспех слепленная лапша на уши иэйри подействовала не сразу -- та с сомнением покосилась в сторону журнала, где были записаны адреса с номерами, а затем не слишком уверенно произнесла: — я и не думала, что вы позволяете кому-то брать ваши вещи. — ну, вы же знаете, какой махито рассеянный. он забыл свой учебник дома, и мне пришлось ему одолжить свой. конечно, я бы мог подождать до завтра, но мне нужно писать план занятий, а без конспектов, увы, это сложно. — он упирается ладонями в её стол, немного наклоняясь и показушно ломает брови, почти выпрашивая. — пожалуйста, сёко. — я могу сама ведь у него спросить... — не хочу вас утруждать ещё и этим. -- сукуна качает головой и вздыхает, используя последний козырь. — кстати, завтра ведь пятница, фестиваль. я могу задержаться после занятий и помочь украсить его. лесть срабатывает и липовое желание помочь — тоже. сукуна, правда, не особо ощущает себя победителем, когда выходит из кабинета с клочком бумаги с номером в кармане, скорее — наоборот. он снова подстраивается под условия игры махито — если это вообще можно назвать игрой, потому что пока очень кажется, что кто-то из игроков блефует или же вовсе вышел из игры. на следующий день он действительно остаётся. коротает время после уроков, накрывая столы с закусками, подключая аппаратуру и думая только о том, почему не позвонил вчера. и зачем он вообще это делает? почему он чувствует себя последним мудаком и неправым в своих словах? почему хочет позвонить первым? чтобы услышать подкаты? убедиться, что махито всё ещё к нему не равнодушен? сукуна устало прислоняется к стене и наблюдает, как понемногу зал наполняется народом; сегодня он — местный цербер, который должен следить, чтобы школьники не разбили ничего здесь, да и в целом тоже — кому-нибудь морду или руки. сёко вовремя слиняла домой спустя час, скинув всё на плечи практиканта, а ещё через минут тридцать рёмен слышит звон бутылок и подозрительно шушукающихся школьников возле стола с пуншем, соком и прочими напитками. — эй. — лениво окликает он их, подходя и потирая при этом висок — спать хотелось неимоверно, да ещё мысль о том, что не стоила таких жертв бумажка с номером, настойчиво сверлила голову не хуже какой-нибудь дрели. толпа рассасывается и один из мелких оборачивается, скалясь беззлобно и почти пихая ему в руки стаканчик с соком. — держите, учитель. — махито на миг соприкасается с ним пальцами и сразу же убирает прочь. глаз его почти не видно, и сукуна подносит под чужими взглядами напиток, принюхиваясь с подозрением. — да вы попробуйте, попробуйте. рёмен как в забытье, каком-то ступоре делает глоток и не может сказать ничего против, только кивая и не отводя глаз от патлатого: — неплохой сок. но льда бы не помешало. губы махито вновь разрезает улыбка и тот сухо произносит: — ну, что вы. с вашим-то характером он и не нужен. сукуна выпивает стакан и наливает себе снова, злобно зыркая на тех, кто пытается помочь. гранат рядом почти не чувствуется и он оглядывается — махито уже отошел к своим друзьям. смеётся с широкой улыбкой и наслаждается музыкой. то, что разговора не получится, было ясно с самого начала — да и сукуна не подросток, чтобы понять, что его вот прямо сейчас наебали и использовали только в своих целях. не то, чтобы он против был выпить -- тем более что по-другому за расслабленным махито наблюдать будет приятнее и не так палевно, как раньше — взгляд можно объяснить тем, что он просто следит за своими учениками. в частности, за теми, кто доставляет больше проблем. приличная атмосфера довольно быстро сменяется на какую-то пародию клуба. сукуна не сомневался, что большинство присутствующих уже ходили в подобные места, устраивали дома такие же попойки, но столь массово и с более-менее знакомыми людьми — нет. спустя пять намешанных бокалов его уже тянут в сторону танцпола школьницы, на что он только смеётся и отмахивается беззлобно — мол, не выросли ещё. зато успевает следить за передвижениями пепельной головы, которая уже успела подцепить кого-то и сейчас в приливе новой волны расслабленной музыки, бьющей децибелами прямо в голову, обнимал чьё-то тело. он мог бы повторить каждое движение и поспорить на то, что сделает это намного лучше — жадно, медленно и горячо. сукуна списывал все мысли на алкоголь и обычный недоёб — он сам давно не ходил по клубам, чтобы вот так же кого-то цеплять на вечер и после снимать напряжение ничем не обязывающим сексом. но кажется, жалеет в первый раз о том, что это не махито. сукуна списывает все мысли на то, что махито его приручил, будто тот принц — лиса, дрессировщик — тигра или же как новую игрушку; ученик просто решил поиграть во взрослые игры, не задумываясь о последствиях, крутившихся в голове учителя всё это время: разбитое сердце патлатого, злые родители, увольнение с последующим чёрным списком и, — не дай боже — тюрьмой. сукуна списывает все мысли на то, что сейчас ему остаётся только облизывать махито взглядом издали, как игрушку, которую он никогда не получит. как будто он, как во всех этих наебательских автоматах, пихает раз за разом монетку, надеясь на удачу, но гребанный крюк цепляет нужную ему вещь -- и отпускает почти сразу же, сменяя предвкушение и слабый привкус победы на разочарование. сейчас этим вкусом разочарования был только ещё один стакан с напитком, всунутый в руки сукуны какой-то школьницей. он лениво переводит взгляд на ту: слегка растрепанные волосы с отблеском светодиодов — фиолетовые, красные, голубые, черное платье с претензией на декольте, но удачно подчеркивающим фигуру и блеск глаз. не хризолитовых. тёмных, почти не показывающих радужку в полумраке. — мне показалось, вы не очень довольны сегодняшним вечером. — мне не доставляет удовольствие смотреть, как спаиваются школьники. — если вам станет легче, то я совсем не пила. он усмехается и отводит взгляд, выпивая стакан: — вот как. а я, к сожалению, выпил. мне нужно умыться, прости. сукуна ставит бокал на стол и проходит к выходу, ослабляя галстук и дыша, наконец, свежим воздухом. даже здесь слышно басы с бубнежом из какой-то современной музыки и парень надеется только на то, что за пару минут отсутствия ничего не произойдёт. он проходит в туалет, набирает воду в ладони и споласкивает лицо, освежаясь и приходя в себя. думает — сейчас покурить, и может, этот вечер не был бы таким хуёвым. но у вселенной, как всегда, свои планы: дверь распахивается и сукуна, глядя на отражение, думает только о том, чем он, блять, такое заслужил. в прошлой жизни убил собачку? не перевёл старушку через дорогу? махито с девицей влетают в туалет с счастливым смехом, но та, увидев учителя, почти сразу замолкает и пробормотав 'извините', выскакивает вон. махито скалится довольно, тянет уголок в ухмылке и опирается о дверь спиной: — я думал, вы тоже нашли себе развлечение. — я повторяю, я не сплю с учениками. — да что вы? а насчёт всего остального, то есть, вы не против? сукуна молчит, отряхивает редкие капли с ладони и поворачивается к парню, собираясь подвинуть его в сторону и выйти из этого замкнутого пространства. гранат снова предательски лижет запахом в нос, забивается в лёгкие, и хочется снова сбежать от этого. инстинкты, как у пса, кричащие об опасности, бились у сукуны на максималке — и сейчас больше всего ему хотелось им последовать. — я могу занести вам учебник с конспектами сегодня вечером. захватил с собой, знаете ли. рёмен резко останавливается прямо перед дверью и поднимает глаза на хитро щурящегося патлатого; в кармане жжется бумажка с номером, и на мгновение учитель теряется. — не понимаю, о чём ты. — ну, как же. мне вчера позвонила сёко, напомнила о том, чтобы я не забыл с собой притащить ваш учебник в школу. который забрал по случайности, помните? он почти смеётся над ним, высокомерно смотрит сверху вниз — хотя сукуна будет повыше на сантиметров пятнадцать, сейчас все ощущается по-другому. но как бы махито не выёбывался, холодом от него не веет совсем. только гранатом. и ладаном. рёмен ударяет ладонью о дверь позади него и цепляет за ворот футболки — та насквозь пропитана духами девицы и это сейчас только мешает. раздражает и подпитывает злость. — я уже говорил, что твои игры мне настоебали? — и тем не менее, вы хотели мне позвонить. первым. сукуне злость заливает глаза, когда он ловит эту сухую улыбку с привкусом чужой помады, затыкая своими губами, почти впечатывая чужое тело в деревянную дверь — с ужасом понимая, что прямо сейчас не его припирают, впервые за несколько месяцев, а он сам, по собственной инициативе. он сам жадно оглаживает разгоряченное тело напротив, лижет распахнутые губы и толкается в рот, впитывая алкоголь и совсем слабый привкус персикового сока. сукуна считывает с расширенных зрачков махито себя, чувствует, как тот подаётся ему навстречу, только чтобы быть снова вбитым в дверь — и льнёт к чужому телу, ощущая только шум собственной крови в ушах и чужое сердце под ладонью, которое оглаживает сам, грубо, вместе с ребрами, сминая ткань и целуя крепче. он отбивает чужие руки, но позволяет соскользнуть губам махито по челюсти вниз, позволяет вести им вдоль шеи — и почти не чувствует, когда тот широко лижет прямо по сонной вверх и пачкает его кожу укусом. сукуна до боли жмурит глаза и прижимает к себе за сжатую в кулаке с треском ткань плотнее, ведя ладонью широко по торсу и накрывая чужой пах. от сдержанного полустона прямо под скулу его ведёт — и он отводит от себя махито, пьяным от желания взглядом смотря тому в глаза. ладонь не убирает, но и к себе чужие не подпускает тоже — мелькает кончик чужого языка, слизывая остатки поцелуя со своих губ и патлатый опускает глаза вниз, почти сразу же возвращая обратно — притягивая к себе за предплечье. — у тебя стоит. сукуна почти готов вмазать ему за эти слова — но после того, как заткнёт своими губами снова, но в следующий момент слышит, как барабанят настойчиво в дверь. — махито? всё в порядке? голос одного из дружков патлатого действует словно пощечина — сукуна сразу же убирает руку и поправляет волосы. отходит на шаг и восстанавливает дыхание, решаясь молчать — только смотрит, как махито, всё ещё не отводя взгляда от него, хрипло произносит: — да-да, я сейчас. — там просто кто-то бутылку разбил и порезался. надо бы свалить поскорее отсюда. сукуна отталкивает ученика и рывком открывает дверь, почти бегом направляясь к залу со снова бьющим прямо в висок вопросом — можно ему, блять, хотя бы один спокойный день, в котором он просто получает, что хочет?