Отпусти

Июль 2006 Толстые стенки хрустального бокала сверкали словно драгоценный камень в свете расставленных по комнате свечей. Янтарная жидкость переливалась радугой, завораживала, притягивала взгляд. Андрей закончил рассматривать свой напиток, расстегнул еще несколько пуговиц на воротнике рубашки и развалился в кресле, попытавшись найти как можно более удобную позу. Правда, кресло, стоявшее в Кириной гостиной, хоть и было красивым, дорогим, дизайнерским, но все, на что оно было способно, это заставить болеть все тело сидящего в нем. Именно такие вещи любила хозяйка этой квартиры, ей не важны были удобство или уют, только лоск и шик. Жданов тихо выругался, но на кровать пересаживаться не стал, допил все содержимое бокала и налил еще виски. Кира на заднем фоне щебетала что-то невразумительное про приготовления к свадьбе, а он уже даже не поддакивал, решив оправдаться тем, что смертельно устал на работе. — Андрей… — вздохнула невеста, поставив перед ним тарелку с каким-то хитро выдуманным салатом и куском чего-то подозрительно-морского с выпирающими по бокам щупальцами. — Ты опять пьешь на голодный желудок! Лучше поешь сначала. Он еще раз взглянул на предлагаемый ужин, выпрямился и с энтузиазмом схватил вилку. Проще было сделать вид, что копаешься в еде, чем доказать Воропаевой, что не голоден. Она прекрасно знала, что суши являются пределом его гастрономических изысков, но упорно искала новые рецепты из все более странного вида тварей. Это по определению должно было быть вкусно. И полезно. Но самым желанным лекарством от всех напастей для него давно уже стал виски. — Через три дня прилетают родители, ты помнишь? Нужно будет встретить их в аэропорту. — Я встречу, — глухо отозвался Андрей. — Сегодня переслала Маргарите буклеты отеля, который я выбрала для свадебного путешествия. Ей очень понравилось! Она даже сказала, что хотела бы запланировать там отдых с Павлом Олеговичем в следующем году. Жданов прожевал кусочек огурца, щедро политый кислым соусом, и сморщился. — А куда мы летим? Девушка вскинула брови и уставилась на жениха с неподдельным удивлением. Казалось, что ее прекрасные серые глаза только сейчас ожили. Странно, они всегда оживали только от негативных эмоций. — В Испанию. Ты забыл? — Нет, ты что? Это я неудачно пошутил. — Ну и шуточки у тебя, Андрей… У меня уже создается впечатление, что только мне нужна эта церемония! Вообще-то нам нельзя ударить в грязь лицом. — Мы не ударим. Воропаева хотела еще что-то добавить, но только тяжело вздохнула, опустила плечи и начала сосредоточенно резать на тарелке неведомый деликатес. В комнате повисла тишина, прерываемая только тихим звоном столовых приборов. Жданов допил еще одну порцию виски и потянулся за новой. — Андрей, может, хватит? — Что хватит? — не понял тот. — Хватит пить! Ты же уже не останавливаешься! — Я просто волнуюсь перед свадьбой, Кирюша, только и всего. Столько дел навалилось сразу, еще и Катя ушла, приходится справляться со всем самостоятельно. Воропаева поджала губы, но решила не комментировать увольнение его помощницы. Ругаться не хотелось. Вообще девушка решила максимально сдерживать свои эмоциональные порывы до свадьбы, чтобы все прошло гладко. Осталось чуть больше недели до того момента, когда она официально станет Ждановой, и по определению это должно было решить все проблемы. — Я надеюсь, после свадьбы ты поумеришь свою тягу к алкоголю? — Конечно, дорогая, — с готовностью ответил Андрей. Что еще он мог сказать? Что топит свою никчемность на дне стакана? Хотя уже и дорогой виски перестал помогать забыться. Ночью снились кошмарные сны, а иногда воспоминания, но их он боялся еще больше. Днем Жданов просто переживал время до злополучной свадебной церемонии, действовал на автомате, будто робот. Надеялся только на то, что как только свадьба состоится, как только он поставит свою подпись в книге регистрации, то дверь в прошлое окончательно захлопнется, и вопросы, которые бередят сейчас душу, перестанут беспокоить. Он ведь все понимает даже сейчас. Понимает, что выглядит глупо и мерзко со своими невнятными «любовями», с истериками, с паникой, но сделать ничего не может. Нет точки опоры, нет ни одного человека во всей вселенной, кто выслушает, поймет, даст совет и просто побудет рядом в тот нелегкий момент, когда всерьез хочется удавиться. — У нас с тобой завтра вечеринки, — снова заговорила Кира. — Ты не поверишь, но Милко пригласил нас с Викой и Кристиной в Голубой огонек. — Это очень символично, праздновать девичник в гей-клубе, — заметил Андрей. — Почему бы и нет? Мы хорошо проведем время, отдохнем… А ты уже знаешь, что тебе приготовил Рома? — Кажется, мы поедем в Аквамарин, если я ничего не путаю. — Мне стоит беспокоиться? — уточнила она, отправляя очередной кусочек в рот. Спрашивала походя, безэмоционально, словно между делом. Неужели успокоила свою патологическую ревность? Андрей усмехнулся. Хотелось ответить, что да, стоит беспокоиться, ведь он может изменить невесте прямо накануне свадьбы. Более того, даже бросить может! Запросто! Только вот незадача: та, к которой он хотел бы уйти, даже слушать его не станет. Она вчера сказала «прощайте, Андрей Палыч» и захлопнула за собой дверь. — Нет, Кира, тебе не стоит беспокоиться. — Неужели Андрей Жданов остепенился? — подняла бровь невеста. — И даже не тянет встретиться с кем-нибудь из старых подружек? Он сжал зубы и собрал в кулак всю свою выдержку. Почему он вообще рядом с этой женщиной? Что его держит? Они же абсолютно чужие друг другу. Воропаевой нет дела до него, ему — до нее. Зачем свадьба? Чтобы получить статус, а потом сбегать из дома от недовольной жены и вечных ссор? — Зачем ты мне это говоришь? — ушел от ответа Андрей. — Удивляюсь, насколько ты изменился. Стал таким… тихим. Раньше от твоих гулянок гудела вся Москва! — Кажется, тебя это не особо устраивало… — Я просто хотела, чтобы ты повзрослел, — с издевкой бросила Кира. «Добродетельница», — промелькнуло у него в голове. — Я повзрослел. Еще что-то не устраивает? Воропаева кинула на жениха злой взгляд, но продолжать разговор не стала, включила погромче музыку и, прихватив тарелки, ушла на кухню. Андрей усмехнулся, разделся, лег на кровать и притворился спящим — это был лучший выход из ситуации. *** Июнь 2006 Совет директоров Зималетто всегда был для Жданова тяжелым испытанием. Это было регулярное семейное сборище, которое не могло пройти без того, чтобы прилюдно не покарать провинившихся. Так уж вышло, что еще с юности наказывали почти всегда его, Андрея. А кого же еще? Родители были неприкосновенны, Кира и Крис росли вполне спокойными и послушными девочками, а Сашка так вообще был во всех смыслах сыном маминой подруги. И только единственный сын Ждановых регулярно творил невесть что. В этот раз родители даже не были в курсе его нынешних неудач, поэтому собрание обещало пройти мирно и спокойно. Когда все уже собрались в конференц-зале, и Катя, опустив голову, начала раздавать все еще фальшивые отчеты, Рома махнул рукой в сторону кабинета президента, намекая на то, что ему есть, что сказать один на один. Жданов замешкался, но последовал за другом. — Я надеюсь, что ты ничего сегодня не выкинешь? — серьезно спросил Малиновский. Андрей устало провел ладонями по лицу и тяжело вздохнул. — Нет, не выкину. — Точно? Кажется, в прошлый раз тоже ничего не предвещало беды, но президент компании вдруг резко съехал с катушек… — Да точно, Ромио, — улыбнулся тот и рукой взъерошил черные как смоль волосы. — Точно. Вот он я, смотри! Я счастлив, доволен жизнью, у меня на фирме все прекрасно. Малиновский недоверчиво покосился на друга, но, вопреки политически верным речам, решил не спускать с него глаз. — Соберись, Палыч. Даст Бог, к следующему совету уже не придется ничего скрывать… — несмело пробубнил он. Жданов только усмехнулся и снова отправился в клетку к львам, нацепив на лицо дежурную пластмассовую улыбку. Отчет снова представляла Катя. Она ловко оперировала цифрами и терминами, обращала внимание на нужные графики, быстро пролистывала спорные. Андрей поймал себя на мысли, что на совете он может спокойно любоваться ей, делая вид, что внимательно слушает. Пушкарева старательно игнорировала его, нервничала, но не могла ни уйти, ни возмутиться. Невиданная роскошь в последнее время! После их поездки в Питер она только и делала, что бегала от него, пряталась, и все больше времени проводила в бывшем кабинете Ветрова. Хотя даже там она старалась не сидеть одна, приглашала с собой Свету или Машку, тем самым не давая ему приблизиться, и эта схема работала безотказно. Пушкарева даже не скрывала, что хочет уйти из фирмы, как только они расплатятся с долгами, а ему уже, казалось, начинало становиться все равно. Наверное, прав Малиновский, кто такая его помощница, чтобы ради нее отказываться от всего? Андрей даже улыбнулся своим мыслям, слишком уж красиво выстраивалась логическая цепочка в голове. Катя Пушкарева — просто девушка, одна из миллионов других. Напротив сидит его семья, родители, невеста, он знает их все тридцать лет, что живет на свете, на его плечах ответственность за фирму, за их безоблачное будущее. О них он должен думать в первую очередь! Ему нужно стать правильным, принимать правильные решения, совершать правильные поступки… Какое несусветное ребячество ставить свои мимолетные страсти над благополучием собственной семьи. — Ну, что ж, Андрюша, я рад, что дела на фирме идут так хорошо. Даже не ожидал, что так получится, — подытожил Катин доклад отец. При упоминании своего имени Жданов-младший резко вынырнул из своих рассуждений, встрепенулся и прокашлялся. — Что? Что ты не ожидал? — Не ожидал, что так получится. — Павел Олегович удивился тому факту, что ты не облажался, — с нескрываемым ехидством уточнил сидящий сбоку Александр. — Что непонятного? Андрея будто швырнули со всего размаха об асфальт и размазали. Он машинально обвел взглядом присутствующих: Павел недовольно поджал губы, Маргарита загадочно улыбалась, Кира что-то шептала ей на ухо, не отвлекаясь на заседание, Малиновский сосредоточенно рисовал на небольшом листке какие-то каракули. Только Катя стояла у доски с испуганными глазами и даже не моргала. Переживала, ждала, что он скажет. — Андрей Палыч, — пробормотала она. — Можно вас… на минуту? Жданов тепло ей улыбнулся и ответил: — Нет, Катя, идите в свой кабинет. — Но как же… — растерялась она. — Идите. Ромка поднял голову и заерзал на стуле. Дурак. Разве не понял, что Андрей уже окончательно смирился со всем происходящим? Они с Катей все ждут от него подвоха, а он их разочаровывает. И не только их, отца вот тоже удивил, он не ожидал от сына ничего хорошего. — Так, хватит уже о делах! — хлопнула в ладоши Марго. — На фирме все прекрасно, и этого достаточно! У нас есть более интересные темы на повестке дня! Например, свадьба! — Марго, дорогая, — вмешался Павел, — может быть, вы это обсудите без нас? — Действительно, Маргарита Рудольфовна, — поддержал его Саша, — мне вот неприятно обсуждать свадьбу моей сестры с этим непроходимым бабником! — Саша, Андрей изменился, — шикнула на него Кира. — Ах, да, действительно, до меня доходили слухи, что Андрей сошел с дистанции. Неужели импотенция замучила? Жданов осторожно вздохнул, унимая разгорающуюся внутри злость, но получалось откровенно плохо. — Сашенька, у человека свадьба через месяц. Акстись, дорогой, какие гулянки? — встрял Малиновский. — Воропаев, вали отсюда по добру, по здорову… — начал Андрей, поднимаясь со своего места. — А ты мне не указывай, что делать. Это, между прочим, моя фирма тоже. Кира и Марго решили, что дело принимает неприятный оборот, и постарались заболтать мужчин, но Жданов их уже не слышал. Он снова погрузился куда-то в себя, удивляясь, насколько сильно изменился в последнее время. Он отошел ото всех на несколько шагов, широко улыбнулся и развел руки в стороны, словно стоящий на сцене концертмейстер. — Дамы и господа! А вы не переживайте! Вот он, Андрей Жданов, спокойный, не гулящий, не перечащий, на все согласный! Вы обсудите там свадьбу без меня, а я все подпишу! То есть, одобрю. А теперь разрешите откланяться, мне, знаете ли, работать надо. Роман вас проводит! Он резко развернулся и скрылся за дверью своего кабинета. Родные стены казались оплотом спокойствия среди всего окружающего хаоса. Андрей рухнул в президентское кресло, достал из тумбочки бокал и бутылку виски, как вдруг услышал тихие всхлипы из каморки. Пришлось встать и осторожно подойти к двери. Когда стало совершенно точно ясно, что плачет Катя, все логические цепочки в голове со звоном рассыпались. Что он там должен был думать? Что Катя не стоит его внимания? Чушь. Когда она плачет, все внутренности выворачивает наизнанку. Она не должна страдать. Жданов открыл дверь и в пару шагов преодолел расстояние до ее стола. Катя сидела над какими-то бумагами, запястьем растирая по щекам слезы. Сердце тут же защемило, он опустился перед ней на колени и поймал холодные ладошки. — Катенька, Катюша… — бормотал, пытаясь согреть их. — Девочка моя… ну, не плачь. Чего ты? Девушка только замотала головой, пытаясь спрятать лицо, но Андрей не дал отвернуться, придержал ее подбородок и заглянул в глаза. — Катя, что случилось? Скажи мне, что? — Ничего, Андрей… Палыч. Он оглянулся по сторонам и снова взглядом зацепился за бумаги. — Что это? — Это… — пробормотала Катя и снова всхлипнула. — Это нужно отдать Кире Юрьевне, Юлианна Виноградова ей принесла… передать… — Я спросил, что в них? Катя серьезно посмотрела ему в глаза и твердо ответила: — Сценарий свадебного дня. — Что? — не понял Андрей. — Сценарий вашей свадьбы, Андрей Палыч, — широко улыбнулась помощница, не смотря на текущие по щекам слезы. — Здорово, правда? — Катя… — выдохнул он и попытался сглотнуть подступивший к горлу комок, — И ты из-за этого плачешь? — Нет. Просто… соринка в глаз попала. Пушкарева отвернулась и попыталась достать с полки какую-то папку, но Андрей остановил, поставил документы обратно и за подбородок повернул лицо девушки к себе. — Я люблю тебя, — тихо сказал он. — Нет-нет-нет, — замотала головой Пушкарева, и ласково добавила, — Ты заблуждаешься… — Ты вбила себе в голову, что все мои слова — сплошная ложь, что все против нас… Да, видимо, так и есть. Но, Катя, я клянусь тебе, достаточно одного твоего слова, чтобы я пошел туда и отказался от свадьбы, от президентства… — он усмехнулся. — И от родителей, видимо… Тебе нужен будет такой Андрей Жданов? Скажи, что останешься со мной, и меня уже ничто не остановит. Она заглянула ему в глаза, пытаясь понять, какую именно игру он ведет. Хочет усыпить ее бдительность? Потянуть время до суда? Что он делает? Зачем, если все карты давно открыты? Катя хмурилась, силилась сосредоточиться, но слезы застилали глаза. Слишком близким казалось счастье, сердце рвалось наружу, кровь стучала в висках, но разум подсказывал, что все — вранье. — Не говорите глупостей, Андрей Палыч. И не клянитесь! Это плохая примета. Вы вот опять женитесь. От большой любви ко мне, видимо? Он засмеялся так, что Катя вздрогнула, встал, прошелся по кабинету, взлохматив руками волосы и остановился у стола, оперевшись на него руками. — Я — не герой, Катя. Есть такие герои, которые пойдут против всего, останутся одни, отстоят свои принципы… А я — человек. Слабый? Да, слабый. Вот такой, какой есть. Не хочу потерять все. Разве это так… неправильно? — Конечно, — с трудом ответила Катя. — Действительно боитесь потерять… фирму. Ни о чем больше не получалось думать, только о словах Малиновского, о том, что Жданов ее выдрессировал, что она — залог их успеха, и ее нужно ублажать всеми возможными способами. Андрей снова и снова пытается ей манипулировать. Как не поймет, что все зря? Она и так за ним как собачка ходит привязанная. — Фирму? — не понял он. — ФИРМУ?! Какая же ты дура, Катя! — Дура?! — ахнула она. — Значит, я — дура?! Девушка вскочила со своего места и из угла достала большую коробку, доверху наполненную цветными буклетами отелей, квартир, ресторанов, которые Кира приносила жениху, но которые он даже не удосуживался смотреть. Она сделала несколько шагов к Жданову и вытряхнула все содержимое прямо перед ним. Листки тут же разлетелись по комнатке, устилая пол, и Андрей завороженно следил за этим действом, не отрывая взгляда. — Я вот это целый месяц каждый день с твоего стола собирала. Нравится? Думаешь, я смогу тебе поверить?! Если тебя не устраивает, что твоя помощница — дура, то хватит ее из меня делать! — Катя, ты не так все поняла! Андрей обхватил девушку за плечи, пытаясь успокоить, но она вывернулась и отлетела к двери. — Обещай мне, — со злостью прошипела Пушкарева. — Обещай, что подпишешь мое заявление об увольнении сразу же, как только я верну тебе закладные! — Катя… — пробормотал он. — Или, я клянусь, пущу твою хваленую фирму с молотка! Ты понял?! Обещай! Жданов замер, глядя на раскрасневшуюся помощницу. Он думал, что у него есть человек, который любит его просто так, вопреки, а оказалось, что она готова на все, лишь бы держать его подальше. Так стоит ли мучить эту девочку своим присутствием? Надежда на ее любовь еще где-то теплилась в душе, но это был только один робкий уголек на пепелище. Все потухло. — Обещаю, — глухо ответил он. — Без отработки, — уточнила Катя. — Без отработки. Андрей взял себя в руки, подвинул девушку и вышел из каморки. Не хотелось видеть никого. Он схватил с вешалки пиджак, проверил ключи от машины и, не сказав никому ни слова, уехал из Зималетто. Этим вечером никто даже не заметит, что он пропал с радаров. Подумал так и не ошибся.