Отпусти

Июль 2006 — И как тебе на новой работе? — серьезно спросил Коля, с наслаждением откусывая пирожок и запивая его сладким чаем из большой цветастой чашки. — Хорошо, мне нравится у Юлианы. Они сидели на кухне в квартире Пушкаревых. Обычный вечер буднего дня: ужин, дела по хозяйству, включенный фоном телевизор. Из окна доносился шум проезжающих по улице машин, а отец шуршал сегодняшней газетой. — Вот ты, Катерина, сменила шило на мыло! — вклинился в разговор Валерий Сергеевич, отрываясь от чтения. — Работала же так хорошо в этом своем Зималетте! А теперь ты где? — В пиар-агентстве Юлианы Виноградовой, — с готовностью ответила Катя. — Оно очень популярное в Москве. — Так у Андрея Палыча ты была кем? Финансовым директором! А здесь? Девчонкой на побегушках? — Валера, ну, что ты такое говоришь? Может, Катеньке там больше нравится? — Действительно, дядь Валер! Сколько можно в этих цифрах? А тут! Приемы, бомонд… Зорькин мечтательно закатил глаза, представляя себе симпатичных девушек с обложек журналов, которых можно было встретить на светских вечеринках, а Пушкарева только фыркнула на его реплику. — Да какие приемы, Коля? Что ты понимаешь? У нее и там были эти… Как их? — Показы, — буркнула Катя. — Вот! Показы! Мало что ли? А Андрей Палыч поди теперь мучается без тебя! Катя поперхнулась чаем и закашлялась, а Зорькин с укором глянул на ее отца и начал хлопать девушку по спине. — Вы, дядь Валера, о Жданове, кажется, заботитесь больше, чем о собственной дочери, — серьезно заметил парень. — Много ты понимаешь, Колюня! — покачал головой старик. — У-у-умные все стали… Жданов — хороший мужик, правильный, настоящий. Мало таких уже осталось! Не то, что нынешние хлюпики! Пушкарев смерил сидящего за столом гостя придирчивым взглядом, но комментировать ни его внешний вид, ни телосложение не стал. Все-таки любил этого мальчишку, да и знал его с самого детства. — Обидеть хотите, дядя Валера? — Да кто тебя обижает-то? Это я о том, что если взял на себя ответственность, то делай, а не бегай туда-сюда. А-то взяли моду! Работать надо, а не фирмы, понимаешь ли, менять. Чем тебя не устраивало? Теперь вон и дома-то не увидишь дочь с этими вашими при-е-ма-ми! Он скривился, передразнивая Колю, и театрально покрутил ладонью в воздухе. — Так, все, — не выдержала Катя и вскочила со своего места. — Мам, спасибо большое! Очень вкусно все было. Коль, пойдем! Она развернулась и быстрым шагом направилась в свою комнату. Зорькина два раза просить не пришлось, ему тоже уже не нравился оборот, который начал принимать разговор. Хотелось высказать Валерию Сергеевичу в лицо все, что он знает о бывшем начальнике его дочери, тем самым разрушив его светлый образ в голове полковника, но Катя бы не простила. Она хоть и не желала ничего знать больше о Зималетто в целом и его президенте в частности, но все еще стояла за них горой. — И часто он так? — Коля кивнул в сторону кухни, прикрывая за собой дверь. — Что? — Часто воспитывает? Я смотрю, для него Жданов — все равно, что свет в оконце. — Частенько… Он как-то мне даже сказал, что хотел бы такого зятя. Представляешь? — усмехнулась девушка. Теперь настала очередь Коли прокашливаться, Катя постучала ему по спине и снова села на диван рядом с другом. — Так и сказал? — уточнил Зорькин, когда к нему вернулась способность говорить. Подруга кивнула и спрятала лицо в ладонях. Она всячески гнала от себя мысли об Андрее, и, благодаря непомерной занятости на новой работе, это даже получалось. Но вечером картинки из прошлого все равно напоминали о себе, а если еще и папа подливал масла в огонь, то становилось совсем тошно. — А ты что? Ну, ответила ему, что Жданов не лучше незабвенного Дениски? Катя тяжело вздохнула и покачала головой. — Нет, конечно. И не скажу никогда. Зачем ему знать? Тем более, я не упрекаю Андрея ни в чем, сама виновата. — Что значит, сама?! — возмутился Коля и даже повернулся к девушке, пытаясь заглянуть ей в глаза. — То есть ты сама напросилась спасать его фирму? Сама закладные подписывала? Сама к нему на шею вешалась? Письмо это дурацкое писала? Сама? — Письмо писал не он, а Малиновский. — Про этого козла я даже говорить не хочу! — горячился Зорькин. — Попались бы они мне оба тогда! Я бы… — Коля, угомонись! Это все неважно. Я и сама прекрасно знала, чем кончаются такие истории! — Знала бы, не полезла! — Коля! Да я же и предположить не могла, что он решит начать за мной ухаживать! — простонала она, запрокинув голову и прикрыв глаза. — Андрей же сквозь меня смотрел, не замечал почти. Откуда я знала, что опасно соглашаться? Не могла не помочь… ЕМУ. Катя схватила сидящую на диване мягкую игрушку и задумчиво покрутила в руках. — Каждый должен сам отвечать за свои ошибки. — Сам? — снова возмутился Зорькин. — А Жданов твой ответил?! Ты ему фирму из долгов вытащила и на блюдечке принесла! Он теперь весь в шоколаде! Жениться собрался! А никто даже не знает, какой он подлец и неудачник! — Коля, прекрати! — Катя зажмурилась и обхватила голову руками, отгораживаясь от слов друга. — Не говори так больше! Я никогда не сделаю ему плохо. — Почему?! — Потому что я его… — она остановилась на полуслове и испуганно посмотрела на Зорькина. — Потому что все еще любишь… — договорил он. — И за что только, спрашивается? Катя встала с дивана и поежилась, обняв себя за плечи. За что? Да кто его знает? Дениса так не любила, хоть и больно было невероятно. Все ее истории о большой и чистой заканчиваются одинаково, пора бы привыкнуть. Ни очки круглые не спасают, ни смешные косички, ни мужская одежда… Ничего не помогает закрыться от мира, превратить девичье сердце в камень, а окружающих мужчин в адекватных, рациональных людей, которые не пытаются взять в оборот удобную им дурнушку. — Не знаю, Коль. Он особенный. Я когда его увидела впервые, думала, что у меня в голове помутилось. Какое-то дежавю… Будто я только его и ждала всю жизнь. — Какого-то неправильного ты ждала… Парень насупился и сложил руки на груди. Она знала этот его жест с детства и не смогла сдержать улыбку. — Да кто бы знал? — Кать, а что если не все он врал? — задумался Зорькин. — Может, попробовать дать ему шанс? Он после суда на тебя так смотрел, как будто на казнь шел. Вдруг, правда… — Нет, не хочу об этом думать. — Уверена? Катя пожала плечами, но ничего не ответила. Нет, не уверена, но ей страшно. Просто, по-человечески. Было страшно поверить Андрею снова, страшно ошибиться, страшно чувствовать боль. Проще было спрятаться и затаиться в надежде, что вот-вот боль отступит. Каждое следующее разочарование было еще более сокрушительным, чем предыдущее. Казалось, что вернуть все на круги своя, расстаться, словно ничего не случилось, было бы самым верным решением. К этому она стремилась, сбегая из Зималетто, но сбежать от себя пока не могла, что бы ни делала. Резко зазвонил лежащий на столе телефон, так, что Катя вздрогнула и испуганно посмотрела на друга. Юлиана сегодня отпустила ее рано, пообещав до завтра не беспокоить, а больше ей никто и не звонил на сотовый. Буквы на дисплее не обрадовали: стало не по себе, к горлу подступил комок. Андрей. Снова. Что еще ему может быть нужно? Все закончилось уже, только бередить ее раны. — Может, трубку возьмешь? — небрежно бросил Коля и поднялся с дивана. — Только не натвори глупостей, Пушкарева, я очень тебя прошу. Думай. Думай головой! Он вышел за дверь, оставив ее один на один с вибрирующим телефоном. Не брать? Катя подошла к окну и замерла от удивления. Жданов сидел на потертой скамейке рядом с детской площадкой, слегка покачиваясь. Он смотрел на ее окна и выглядел уставшим, сломленным, от былой горделивой осанки хозяина жизни не осталось и следа. Андрей увидел ее и слегка улыбнулся уголками губ. Глупо было бы не ответить на звонок, Катя собралась и нажала на кнопку с зеленой трубкой. Была не была. *** Начало февраля 2006 Тот февральский день не задался у Кати с самого утра. Цифры плясали перед глазами, и на душе было как-то неспокойно. Хорошо хоть Андрей, который по обыкновению каждые полчаса приходил к ней в каморку, мешая работать, уехал на переговоры и не капал на нервы. Его настойчивое внимание уже сильно напрягало, Пушкарева всячески старалась делать вид, что не замечает такого пристального внимания к своей персоне. Но Жданов так и не прекращал попытки сблизиться с ней, вновь и вновь смущая своим поведением. Хорошо хоть цветы не таскал. Боялся что ли? Ограничивался шоколадками, маленькими открытками, спрятанными на столе, улыбался и шутил, а если ненароком слышал о Коле, впадал в бешенство и, казалось, готов был перекусить кому-нибудь глотку. Потом, правда, успокаивался, но все равно Кате было не по себе от таких перепадов настроения начальника. Нет, конечно, с одной стороны, было приятно, что ей интересовался такой мужчина. Но чего он ждал от нее? Ответной реакции? У него невеста и свадьба уже назначена этим летом, а Пушкарева просто влюбленная секретарша. Да, влюбленная, но гордость и остатки здравомыслия не потерявшая. Согласиться на отношения со Ждановым в сложившихся условиях — не уважать себя. Только иногда Катя позволяла себе помечтать о том, как могло бы быть, если бы Андрей был свободен. Могло ли у них что-то получиться? Наверное, мизерная вероятность существовала, но… Сейчас гораздо проще было бы с ним дружить. Да. Катя могла бы стать его тенью, незаметным ангелом-хранителем, и все вокруг остались бы счастливы. Но сам Андрей, кажется, хотел от помощницы бОльшего, и от такого расклада появлялось чувство страха и дискомфорта. Мобильник зазвонил тогда, когда Пушкарева уже совсем было отчаялась сосредоточиться на работе и устало опустила голову на стол. — Алло! Алло! Пап! — закричала в трубку она. — Пап! Я не могла до вас дозвониться! Вы уже дома?! Родители уехали на дачу еще утром, но на связь не выходили. Это тоже не добавляло девушке спокойствия. — Катерина, мы все еще на даче! Тут связь плохо ловит, — сурово сказал полковник. — Мы сегодня останемся здесь с матерью. — Как это? — опешила Катя. — Зимой? На даче? Папа, там же холодно! И дорогу занесет в такую метель! — У нас тут двигатель забарахлил, но ты не переживай. Мы уже печку затопили, тепло будет, переночуем. Отец говорил уклончиво, и у Кати в груди начала разрастаться паника. Если они не могут доехать до города, значит, с машиной все совсем плохо. Но что завтра-то изменится? Сколько придется там куковать? — Пап! То есть машина вообще не едет? Не заводится? Давай я возьму такси и приеду, привезу запчасти. Нельзя же так! Она уже начала прокручивать в голове варианты, как спасать родителей из снежного плена, но ни один из них не казался рабочим. За своими мыслями она даже не заметила, как в кабинет тихо вошел начальник, быстро сориентировался, что случилось, и мягким движением забрал из руки девушки трубку. — Валерий Сергеевич, это Жданов, — с улыбкой сказал он. — Рассказывайте, что у вас там случилось? Катя смотрела на него с нескрываемым удивлением и восхищением. Андрей серьезно выяснял у Пушкарева, что именно сломалось, даже записал на бумажке какие-то названия, а потом попрощался и отдал ей телефон. — Поехали, Кать. — Куда? — не поняла она. — Как куда? Сначала за запчастями, а потом родителей твоих спасать. Или не надо? Девушка кивнула и на автомате оделась, но все равно в голове не укладывалось, что все происходящее — реальность. Никто и никогда не решал ее проблемы. Жданов даже ни о чем ее не спрашивал, не просил. Он расслабленно улыбался и будто точно знал наперед, что делать, заехал в пару магазинов, погрузил что-то в багажник и выехал на МКАД. Завороженно наблюдая за его действиями, Катя пришла в себя, только когда джип начальника уже оказался на загородной трассе. — Андрей Палыч, вам, наверное, не стоило… — Почему не стоило, Кать? — нахмурился он, бросив беглый взгляд на девушку. — Разве я не могу помочь хорошим людям в трудной ситуации? — Но вы не должны… — Я хочу. Хочу помочь. Этого мало? Ты могла бы просто сказать «спасибо». Хотя, не говори пока, вот сделаем все, тогда и отблагодаришь! Жданов улыбнулся еще шире, а Катя начала краснеть и закуталась до самого носа в шарф. Понимала, что глупо, но последняя фраза Андрея звучала довольно двусмысленно, учитывая его к ней отношение. До дачи добрались быстро, буквально за полтора часа. Снега намело этой зимой очень много. В городе его регулярно убирали, а в садоводческом кооперативе кое-как можно было проехать, правда, Ждановский дорогой джип справился с этой задачей прекрасно. Дача Пушкаревых была небольшой, но уютной. Одноэтажный домик с покатой крышей, сарай и беседка, большой двор для двух машин, который Валерий Сергеевич уже очистил от снега. Начинало темнеть, и в окнах горел свет, а из трубы шел едва заметный дымок, значит, печь уже протопилась, внутри стало тепло и по-домашнему уютно. Родители встретили Андрея с осторожностью. Пушкарев хоть и был уже знаком с начальником дочери, но все равно звал его только по имени-отчеству, а, оказавшись в такой неудобной ситуации, вообще не знал, как себя вести. — Валерий Сергеевич, да чего Вы в самом деле? — улыбнулся Жданов. — Пойдемте я вам помогу! Лишняя пара рук всегда пригодится. Родители пристально оглядели его дорогое пальто и костюм, покачали головами и переглянулись. — Вам бы переодеться, Андрей Палыч! А то замараетесь, чего доброго… В старой куртке, шапке и потертых трико Валерия Сергеевича Жданов смотрелся одновременно комично и в то же время уютно, словно родной. На удивление, его лоск никуда не делся, зато он стал выглядеть настолько по-свойски, что Катя невольно заулыбалась, а глаза загорелись детским восторгом. — Нравится? Я стал мужественнее на твой взгляд? — заговорщицким шепотом спросил он девушку, пока ее родители искали одеяло, которое можно было бы кинуть на землю, чтобы лечь под машину. — Вам идет, — так же тихо ответила девушка. — Как думаешь, если я так приду на работу, Милко оценит? — улыбнулся мужчина. Катя хихикнула и неосознанно уткнулась ему лбом в плечо. Она опомнилась только через пару мгновений, и отскочила подальше, чтобы родители не увидели таких фамильярностей. Но Андрею и этого хватило, чтобы почувствовать небывалый прилив сил. Он крутанулся перед Катей, ущипнул ее за талию так, что девушка невольно взвизгнула, и абсолютно счастливый пошел на улицу. Ремонт затянулся до поздней ночи. Мама успела за это время сварить суп из дачных запасов, разогрела привезенные из дома пирожки, открыла компот. Все вместе поужинали, мужчины отогрелись и снова принялись воевать с поломанной машиной. Они оба психовали, ругались, но в то же время смеялись, обменивались историями, и в итоге добились того, что хотели: Тойота завелась. Катя наблюдала за отцом и начальником сквозь замерзшее окно и улыбалась. Непривычно было видеть холеного Андрея Жданова измазанным в масле, раскрасневшимся, но зато гораздо более искренним, живым и счастливым, чем в президентском кабинете. Он будто забыл обо всех проблемах, нашел общий язык с полковником, а иногда оборачивался и замечал в окне заинтересованное лицо своей помощницы, хоть она и пыталась спрятаться за шторами. — Как хорошо, что Андрей Палыч нам помог, — тихо сказала Елена Александровна, подходя к окну и обнимая дочь за плечи. — Хороший мужчина. И папе как понравился! Удивительно… Девушка грустно улыбнулась. А как было бы здорово приехать сюда вот так, семьей! Если только представить… Она помотала головой, отгоняя подступающие слезы разочарования. — Смотри, они уже идут. Через несколько секунд дверь в дом распахнулась, впуская холодный воздух и замерзших трудяг. — Ну все, Андрей Палыч, вот помогли, так помогли! — пробасил старик, заходя в дом. — Валерий Сергеич, я же просил без отчества! — Не-е-е-т! Субординацию нужно соблюдать! В армии субординация — первое дело! Знаете, почему? Это порядок. Не будет порядка среди личного состава, начнется форменный бардак! Жданов понимающе улыбнулся, а полковник по-свойски похлопал его по плечу. — Вот хороший вы мужик! Правильный! Честное слово, не пропадет наша страна, покуда в ней такие хлопцы живут. — Да что вы… — смутился Андрей, а потом исподлобья кинул хитрый взгляд на Катю. — Наверное, вам обычно зять помогает? — Какой такой зять? — удивился Пушкарев. — Ну, как? Николай. Зорькин, кажется. Катя тихонько охнула и осуждающе посмотрела на начальника. — Колька что ли? — засмеялся старик. — Да какой же он зять? Он же у Катерины друг детства. Они на соседних горшках сидели! Зя-я-ять! Тьфу. — Папа! — вскрикнула девушка, но было уже поздно. Андрей вопросительно поднял брови, и ей ничего не оставалось, как стыдливо опустить взгляд. Нет, не то чтобы это было большой тайной, но наличие жениха казалось прекрасным поводом держать начальника на расстоянии. — Ну, что же вы, Катенька, наврали мне про вашу личную жизнь? — с победной улыбкой спросил Жданов, когда они уже ехали обратно. Отец, который, казалось бы, готов был сделать сейчас для Андрея все, что угодно, буквально запихал дочь в Порше, когда начальник заикнулся, что забыл дорогу в город. Катя даже не успела начать сопротивляться, как оказалась уже в машине. Она так и думала, что придется объясняться, хотела оттянуть неприятный момент, но выхода не было. Пришлось объясняться. — Лично вам я не врала. Президент, видимо, собирает сплетни с женсоветом? — Значит, вы наврали женсовету? — Амура мне нагадала счастливую любовь, — ухмыльнулась девушка. — Вы же знаете, какие девочки бывают настойчивые? Им понадобились подробности. — А ты не нашла ничего лучше, чем назвать женихом своего лучшего друга? Он резко перешел на «ты», но Катя не стала обращать на это внимание, только кивнула и виновато опустила голову. — Андрей Палыч… — Называй меня просто Андреем, — перебил ее Жданов. — Вы же слышали, что мой отец говорил о субординации? Я считаю, что он прав. — Кать… — мужчина резко затормозил, припарковал машину на обочине и всем корпусом развернулся к девушке. — Ты же знаешь, как нравишься мне… — Не-е-е-ет, — замотала головой Катерина. — Андрей Палыч, вы опять за свое? Что вы мне предлагаете? На шею вам кинуться? Я так не могу. Вы очень смущаете меня своим поведением… Жданов задумался, закусил губу и нетерпеливо постучал рукой по оплетке руля. — А со своими чувствами ты что прикажешь мне делать? Я же на тебя смотреть спокойно не могу! Не могу, хоть тресни! Ты как… Вот, смотри, луна! — он пальцем показал в лобовое стекло, и Катя на автомате наклонилась вперед, заглядывая на небо, — Она видела сотни таких влюбленных идиотов. Но со мной такое впервые! Ты как ураган, ворвавшийся в мою реальность. Я не знаю, как с этим справиться! Он говорил так искренне и проникновенно, что у Кати перехватило дыхание. Хотелось сбросить с себя все оковы и ответить: «Да, да, да! Тысячу раз да!». А потом кинуться на шею любимому, забыв обо всем на свете. Но… — Вы меня видели, Андрей Палыч? — устало ответила Катя. — Это ничего не меняет. — Где вы, и где я? Это все временное помутнение. Я сейчас слишком много для вас делаю, вот и кажется, что мы сблизились… Андрей вздрогнул и покосился на девушку, но промолчал. — В общем, не ломайте себе жизнь. Давайте все оставим так, как есть. Я не хочу с вами никаких отношений, у вас есть невеста, и слышать такие признания… унизительно. Жданов потер лицо руками и уперся лбом в руль. Что сказать этой девочке, чтобы она поняла весь спектр чувств, которые он к ней испытывает? Ему ведь уже самому страшно, насколько часто, сам того не желая, он о ней думает, как начинает скучать вечерами, даже зная, что утром встретит вновь. И план Малиновского кажется сейчас абсурдным. Какое соблазнение? Лишь бы она была просто рядом, каждый день с улыбкой встречала в кабинете, а не шарахалась в ужасе при виде начальника. Сейчас она его отталкивает, и ситуация буквально патовая, куда ни плюнь — обрыв. Осталось только сделать шаг назад, чтобы не потерять хотя бы то, что есть. — Кать, давай заключим договор? Ну… стратегическое соглашение. — Какой? — нахмурилась она. — Давай ты будешь звать меня по имени и на «ты». Не всегда! Хотя бы пока мы наедине. А я постараюсь не докучать тебе лишний раз своими… чувствами. Хорошо? Будем друзьями? Андрей поднял на помощницу умоляющий взгляд, и ей ничего не оставалось, кроме как согласиться. Не об этом ли она мечтала? Если Жданов выполнит свои же условия, то всем будет гораздо легче. По крайней мере, пока.