Улыбка

      Она, на самом деле, ненавидит его всем своим сердцем: за природный идиотизм, широкую улыбку и большие голубые глаза. Он смеётся над чужими шутками, стирает редкие слёзы и делает вид, будто по-настоящему живёт. Энни не выносит притворства. Она отмахивается от его жалких попыток привлечь её внимание. Уходит прочь каждый раз, стоит ему подойти, и просто игнорирует глупого мальчишку, не знающего, когда следует остановиться. Все следуют его игре, давая шанс почувствовать себя живым, но не Энни: она никогда не сможет притворяться. Армин умрёт. Эта простая истина отпечаталась в её сердце и не собирается никуда исчезать. Просыпаясь от жуткого кошмара, девушка мечтает перестать думать об этом дурацком ребёнке, но не может забыть его доброго взгляда и красивого голоса. Она знает его с самого детства, намного дольше Эрена или Микасы, но они всё равно стали для него роднее. У них намного лучше получается играть в глупую игру. Энни не принимает её, сколько бы ни просили об этом.       — Ему недолго осталось, — врывается в её размышления громкий голос Эрена Йегера.       Энни поднимает тяжёлый взгляд на юношу, ничем не выражая своих истинных эмоций. Она смотрит на него со спокойствием, ничего не говорит, и всем своим видом показывает, как ей неприятно его общество.       — Пожалуйста, Леонхарт, сделай вид, что всё хорошо, — просит Эрен не в первые, но с теми же эмоциями в голосе.       Она понимает причину, по которой он каждый раз приходит на берег реки, где Энни проводит всё своё свободное время. Армин вспоминает о болезни именно из-за неё. Стоит ему оказаться рядом с Энни, и он вновь попадает в реальность, от которой не сбежать, как бы ни старался. Ему больно, а Энни просто смотрит и не думает ни о чём, говоря самые ужасные слова. Она хочет помочь ему, всем своим сердцем желает этого, но всё равно ранит Армина.       — Неужели так тяжело притвориться? — взрывается юноша, приближаясь к Энни и хватая её за край воротника. Он поднимает девушку на ноги и трясёт, не замечая, как взгляд Энни становится жестоким.       — Отпусти меня, Йегер, — произносит она.       — Зачем ты причиняешь ему боль? — в глазах Эрена мелькают слёзы, но он быстро справляется со своими чувствами, отпуская девушку. — Леонхарт, тебе весело? Смотришь на него, своим жутким взглядом, произносишь жестокие слова, а после просто уходишь. Неужели это так забавно, видеть, как он теряет веру?       — А что насчёт тебя, Йегер? — Энни сжимает руку в кулак, кривя губы в презрительной усмешке. — Когда он свалится прямо у твоих ног, заплёвывая твои белоснежные ботинки алой кровью, что ты сделаешь? Улыбнёшься как всегда и скажешь, что всё обязательно будет хорошо? Так что ли?       — Какая же ты всё-таки гадкая стерва, — шипит юноша, разворачиваясь. — Гореть тебе в аду за такие слова.       

***

             Когда Энни была ещё совсем малюткой, её мать тяжело заболела. Каждый день она гладила свою дочь по волосам, улыбалась той солнечной улыбкой, к которой девочка привыкла, и говорила, что вскоре она поправится. Никакого чуда не произошло: Энни наблюдала за медленной смертью своей матери, понимая, что выдумки ничем не помогут. Стоило матери заснуть, прижимая дочь к себе, и больше не проснуться, как девочка потеряла всякую веру в подобные слова. Вскоре они с отцом переехали в другой город, где Энни познакомились с Армином. Он тоже умирал, только его болезнь была пока слишком слабой. Она до последнего делала вид, что ни о чём даже не догадывается, а после не выдержала и сорвалась. В тот миг Энни впервые увидела его слёзы. Они стали острым ножом, пронзившим её сердце, но девочка лишь посильнее сжала руки в кулаки, пообещав себе не верить в ложные убеждения, которыми бросались друзья этого мальчика. Ему не выжить — и пусть другие кричат, что это всё чушь — она не позволит себе ещё раз испытать ту невыносимую боль от смерти дорогого сердцу человека.              — Энни, — слышит она знакомый голос, но не отвечает. — Энни, ты тут? Отзовись, пожалуйста.       Она лишь будет наблюдать за ним, сидя на дереве, и не показывая своего присутствия. Не стоит им оставаться наедине. Энни вновь не сдержит болезненных слов, а Армин будет стараться не терять своей улыбки, но она то видит, как ему неприятно слышать подобное.       — Энни, ты ведь здесь, я знаю, — он никогда не умел сдаваться с первого раза, но это никогда ему не помогало. — Давай поговорим. Просто сядем и поболтаем, как раньше. Хоть это нам разрешено?       — Уходи, — прошепчет она.       — Энни, — задрав голову вверх, Армин улыбнётся, крепко держа в своих бледных ладонях увесистый томик сказок. — Спускайся ко мне.       — Убирайся, Армин. Нам не о чем говорить.       Слишком они разные для того, чтобы быть друзьями. Армин — добрый, с широкой улыбкой, Энни — холодная, замкнутая в себе девушка, чьи слова бьют в цель всегда. Их знакомство с самого начала было ужасной идеей. Стоило пройти мимо радостного светловолосого мальчишки, желающего познакомиться с юной соседкой, тогда Энни остановилась и назвала своё имя. Она не смогла уйти прочь, глядя в большие и добрые глаза Армина. Только теперь Энни осознала, какую ошибку совершила в прошлом. Если бы она только знала о последствиях, которые повлечёт за собой их знакомство, проигнорировала бы мальчика, скрывшись за дверьми своего дома.       — Почитай мне, — просит Армин, протягивая книгу. — Ну же, Энни.       И она сдаётся, спрыгивая на траву и забирая книгу. Садится, упираясь спиной в дерево, и открывает томик, начиная читать. Они не разговаривают — Армин слишком увлечён историей, а Энни… Она не хочет вновь ранить его своими словами. Сказка та была о добром юноше, который повстречал полуживого человека и решил ему помочь. Только спасённым оказалась сама Смерть, и была он жестока и беспощадна, но за своё спасение она пообещала доброму юноше придти не внезапно, а предупредив. Юноша ничуть не расстроился, улыбаясь, и не страшась будущего.       — Я не боюсь, — вдруг заговорил Армин. — Мне не страшно, Энни, ведь мои друзья всё ещё рядом со мной, и никуда уходить не собираются. Я знаю, что ты не принимаешь того, что они делают для меня, но, пожалуйста, несмотря на это, не бросай меня сейчас. Это намного больнее, чем те твои слова, сказанные мне.       — Я закончила, — поднявшись, холодно произнесла девушка. — Пока, Армин.       

***

             Был лишь один человек, которого Энни ненавидела сильнее, чем Эрена — им была Микаса. Вся такая из себя правильная, с невозмутимым лицом, железными нервами, и иногда её слова достигали сердца Энни, заставляя ту срываться на громкий крик. В такие моменты, девушка была готова убить Микасу собственными руками, лишь бы она замолчала насовсем, и больше не смела влезать в чужие дела так бестактно. Только Энни ничего не делала, а Микаса продолжала приходить, раздражая девушку лишь одним своим присутствием.       — Не надоело ещё? — поинтересовалась Аккерман, садясь рядом с Энни. — Неужели принципы настолько важнее, чем единственный родной тебе человек?       — Не вмешивайся, — процедила Энни, собираясь уйти, но чужая рука, схватившая её, не дала этого сделать.       — Прекрати, Энни, — впервые в голосе Микасы проскользнула просьба. — Хватит играть с ним в свои жестокие игры. Просто приходи к Армину изредка и проводи с ним некоторое время. Ему этого будет достаточно.       — Не будь дурой, Аккерман, — Энни сжимала чужую руку, оставляя на ней алые отметины от своих ногтей. — Я не стану похожей на вас. Не буду заглядывать к нему, смеяться и делать вид, что все счастливы, потому что это не так. Я не чувствую себя таковой.       — Подумай о чувствах других, хоть однажды.       Энни рассмеялась, прикрывая рот ладонью. Она взглянула на притихшую Микасу и хмыкнула, вырываясь из захвата.       — О чувствах других? А кто-нибудь из вас думал о моих чувствах? Или ты думаешь, что я не способна на подобное?       Она не выносила ни одного из друзей Армина. Они все говорили о том, как ему тяжело. «Энни, перестань быть такой тварью. Энни, навести его, не забирай надежду. Энни… Энни…» И никто не спросил, какого ей видеть, как он медленно умирает. Они думали лишь об Армине, о бедняжке, который страдает от жестоких слов Леонхарт. Она же лишает его надежды, внушает ему о скорой смерти и давит нежное сердце в своих жестоких руках. Энни — монстр, а Армин — невинная жертва. Они все были такими эгоистами.       — Энни, пожалуйста, проведай Армина, — пародирует девушка, чувствуя, как предательские слёзы текут по щекам. — Энни, не причиняй ему боль, он же такой хрупкий. Перестань думать только о себе, Леонхарт.       — Да что вы знаете?! — закричала девушка. — Видели ли вы, как умирает дорогой человек? Смотрели ли в его безжизненные глаза? А чувствовали, как медленно его сердце прекращает биться? Нет, тогда какого чёрта продолжаете приходить и что-то мне доказывать?       Девушка стёрла слёзы, глубоко вздохнула и бросила взгляд в сторону ошарашенной Аккерман.       — Передай Эрену лишь одно — гореть в аду будет он, ведь я всегда желала Армину только добра.       

***

             Энни больше не убегает, даже когда Армин обнимает её за шею, прижимаясь к чужой спине. Она сидит на берегу и смотрит на неспокойную воду, чувствуя, как мурашки бегут по телу. Он утыкается лицом в её макушку, вздыхает и смеётся. Энни старается оставаться такой же спокойной, но всё же позволяет вырваться единственной горькой улыбке на волю. Она переводит взгляд на Армина, тонет в его голубых глазах, как в пучине, а после произносит:       — Ты всё равно умрёшь.       — Все мы умрём, Энни, — отвечает он. — Только кто-то раньше, а кто-то позже, но это не повод отказываться от своего счастья. Я ведь всё ещё жив и стою рядом с тобой. Разве этого мало?       — А что потом?       — Нет смысла думать о будущем. Живи настоящим, Энни.              — Чем закончилась та сказка? — спрашивает Эрен.       — Сказка? — интересуется Микаса. — Смерть приходит за юношей, и тот спокойно уходит с ней.       — Всё-таки, плохой конец.       — Не совсем, Эрен, — улыбается Аккерман. — Он прожил счастливую жизнь, которую подарила ему Смерть, и ушёл, только потому, что понял это.