Большая ответственность

Как же он ненавидел эти ежегодные инспекции. Целый стандартный месяц его довольно плотного расписания подчинялся муторным перемещениям между кораблями Первого Ордена, его базами и прочими активами. Да ещё и в составе комиссии из толпы напыщенных ублюдков. Спонсоры, чтоб их. Шаттл дрогнул, приземляясь, шлюз ангара с противным металлическим лязгом закрылся. Хакс отметил это в своём датападе. Индикаторы стабилизации давления и воздушных фильтров моргнули и дали стабильный зелёный свет. Взвод штурмовиков по линеечке выстроился в почётный караул у трапа, радуя глаз. Старшие научные сотрудники исследовательской лаборатории с хмурым видом ожидали у выхода из ангара. Их тоже оторвали от основной работы ради этой встречи. Когда с приветствиями и взаимными реверансами было покончено, делегацию повели по коридорам в конференц-зал. От положенного по регламенту встречи обеда генерал отказался, ограничившись чашкой сладкого кафа перед началом вереницы презентаций и отчётов. Согласно документам, здесь занимались передовыми разработками в области клеточной регенерации для солдат Первого Ордена. Будет любопытно послушать об обновлениях в комплектации индивидуальных аптечек для штурмовиков. Каф лился рекой, как и речи учёных, а вторящий им калейдоскоп слайдов грозился превратиться в цветное марево. Головная боль начинала набирать силу, становилось всё труднее следить за докладами, но Хакс упрямо фокусировался на окружающей действительности, надеясь на то, что небольшое недомогание не перерастёт в очередную мигрень. Он ненавидел собственную слабость и не имел права её демонстрировать даже лёгким изменением осанки. Наконец с этой частью инспекции было покончено, и после короткого перерыва им предстояло заняться осмотром лабораторий и наглядно ознакомиться с результатами работы местных светил. Генерал улучил момент для того, чтобы освежиться и достать из рукава припрятанный там мини-инъектор с обезболивающим. Шелест поршня скрылся за звуком льющейся из крана воды, и вот он уже начал чувствовать, как мигрень отступает, признавая своё поражение. На этот раз. В первых лабораториях на верхних уровнях им не показывали ничего действительно интересного: новые регенераторы, кровоостанавливающие, обезболивающие. Чем ниже они спускались, тем занятнее становилось: несколько новых вариантов протезов, улучшенные модели искусственных органов, достаточно эффективных и достаточно бюджетных для того, чтобы их было целесообразно использовать в рамках страховой программы солдат Первого Ордена. Дверь же в последнюю лабораторию больше напоминала дверь в банковское хранилище, словно там находилось нечто опасное. Генерал Хакс хмуро отогнал непрошенные мысли о всевозможных результатах биологических опытов. За ней оказалось помещение, освещённое лишь дежурными красными лампами по периметру, что делало клубящийся в нём туман излишне зловещим и возвращало его к недавним мыслям о всяких ужасах, таящихся во тьме зала. Глава научно-исследовательской группы уверенно шагнул внутрь после небольшой заминки, коснулся ладонью сенсорной панели, и помещение озарилось слабым оранжевым сиянием, что нисколько не помогло отбросить неприятные ассоциации. Делегация спонсоров, перешёптываясь, вошла следом за генералом. Внутри оказалось довольно прохладно, слышалось мерное гудение аппаратуры, а на полу, переплетясь друг с другом в подобие паутины, лежали толстые силовые кабели в чёрной оплётке, которые удавалось разглядеть лишь в самый последний момент. Это вопиющее нарушение техники безопасности найдёт отражение не только в его отчёте, но и прямо сейчас. Генерал открыл было рот, но слова застряли в горле, поскольку в этот момент света стало ощутимо больше — он появился столбами в мареве тумана. Но не это выбило весь дух из его лёгких. Он оказался в каких-то нескольких сантиметрах от одного из таких столбов. Бакта-камера. А в ней в позе эмбриона было человеческое тело в дыхательной маске, остальная часть лица скрывалась в чёрном облаке. Волосы всколыхнулись от движения жидкости в цилиндре, открывая знакомой формы ухо и не менее узнаваемый нос. Хакс отшатнулся, столкнулся с кем-то спинами, машинально извинился и направился в сторону учёных за разъяснениями, попутно вглядываясь в бакта-камеры, попадавшиеся ему на пути. Волосы потихоньку начинали пытаться превозмочь-таки гель для укладки и встать дыбом. Во всех камерах находились одинаковые тела с ещё не искажёнными шрамом лицами. По спине прошёл холодок, когда генерал таки споткнулся о переплетение кабелей и вынужден был в попытке удержаться на ногах использовать тёплую прозрачную стенку одной из камер в качестве точки опоры. Для чего кому-то понадобились десятки клонов Кайло Рена? Тот, который сейчас расхаживает по его разрушителю, настоящий или один из этих? Сколько их вообще одновременно находится на Добивающем? А на миссиях Сноука? А что, если всех их оживят одновременно и отправят мешать его работе? Пульс генерала резко подскочил, а в глазах помутнело от такой перспективы. Он ещё раз вгляделся в лицо находящегося внутри мужчины. Это действительно он, не было никаких сомнений. В расслабленном состоянии он не казался столь отталкивающим и раздражающим. Скорее спокойным и несуразным. И вдруг клон Кайло Рена открыл глаза. Генерал отшатнулся, запутался ногой в проводах и полетел спиной назад, нелепо взмахнув руками… только для того, чтобы тут же подскочить в собственной постели в полумраке личной каюты на Добивающем в насквозь пропитанной холодным потом одежде. Пульс ещё стучал в висках, а рыжий пушистый комочек уже бодал его в грудь в успокоительном жесте. Генерал на автомате почесал кошку за ухом. — Это был сон, Милли. Всего лишь сон.