Snapril

      Северус последнее время подавлен. Море документов, надо составлять план дальнейших занятий, травы, которые он приобрёл, оказались некачественными. Но это мелочь по сравнению с тем, что вот уже несколько лет он дрожит при одной только мысли о ней.       Той, что уже не ребёнок.       Той, что пришлось рано повзрослеть и взять на себя огромную ответственность.       Той, что терпела нападки других.       Той, что по неведомой ему причине относилась к нему не так, как преобладающая часть волшебников.       Каждое следующее занятие с Гриффиндором давалось ему тяжелее, потому что пристальный взгляд со второй парты второго ряда исследовал его так, будто впервые видел его снова и снова.       Её голос был слышен даже тогда, когда все вокруг говорили, но только для него. И пушистые волосы, которые она часто поправляла или просто трогала, всегда казались ему мягче облаков.       А затем он отгонял от себя мысли, подавлял желания и корил себя за то, что в очередной раз посмел о ней подумать. Надежда и понимание невозможности боролись за право быть первым, главенствующим и единственно верным.       Он склонил голову над столом и потёр виски. Решиться на отчаянный шаг было невыносимо сложно, но молчать — ещё хуже. Перо в его пальцах чуть подрагивало, но твёрдо следовало за мыслями, выплескивающимися на пергаменте.

«...я не могу на что-либо надеяться, но, если Вы хотите, то, прошу, дайте мне знать о любом из ваших решений...»

      На следующий день она впервые ему улыбнулась, и, кажется, груз спал с его плеч, заставляя расправить крылья.