Без тебя я не дышу

Глава 1 — Мама, просто скажи! — Айлин отложила вилку и внимательно посмотрела на женщину напротив. — Ты весь вечер что-то хочешь сказать, и я уже начинаю беспокоиться. Две пары медово-карих глаз встретились поверх стола. Они ужинали в уютной столовой. Круглый стол стоял у широких окон, за которыми темнел ухоженный задний двор. В воздухе витал запах лазаньи — любимого блюда Айлин. Роуз приготовила её специально сегодня, надеясь немного смягчить дочь перед тем, как сказать важное. Айлин была удивительно похожа на мать. Иногда Роуз ловила себя на мысли, что будто смотрит на себя — только много лет назад. Но при всей схожести они были разными. Роуз — лёгкая, эмоциональная, открытая миру, словно солнечный луч. Когда она шла, казалось, воздух вокруг становился теплее. Улыбка у неё была заразительной, смех — звонкий, как журчание ручейка. Её любили все — коллеги, друзья, случайные знакомые. Художница по призванию и по жизни, Роуз заведовала небольшой галереей, писала картины и в свои тридцать восемь выглядела почти девчонкой. Айлин же, хотя и унаследовала мамины черты, была совсем другой. Спокойная, собранная, сдержанная — её в школе даже прозвали «снежной королевой». Она говорила мало, но метко. При этом обладала добрым сердцем и сильным чувством справедливости: могла рассудить спор, помочь однокласснику, поддержать словом. За внешней холодностью скрывалась чуткость, которую видели только близкие. Роуз прекрасно знала характер дочери и сейчас волновалась. Она бледнела с каждой секундой, сцепив пальцы на коленях. Вот и момент. — У меня... кое-кто появился, — выпалила она, зажмурившись, будто ожидая выстрела. На мгновение в комнате воцарилась тишина. Треск вилки о тарелку прозвучал почти как гром. Айлин облокотилась на спинку стула и, не сводя взгляда с мамы, медленно произнесла: — Наконец-то. Я... так рада за тебя, мамуль. Роуз не сразу поняла услышанное. Оказалось, всё это время она задерживала дыхание. Теперь выдохнула — шумно, с облегчением. Глаза защипало от слёз. Она вскочила и обняла дочь так крепко, будто боялась отпустить. — Ну что за слёзы? — тихо сказала Айлин, смахнув пальцем очередную каплю с лица матери. — Прости, я такая размазня, — засмеялась Роуз сквозь слёзы и шмыгнула носом. Они снова сели за стол. — Расскажи о нём, — попросила Айлин. — Кто он? — Его зовут Джошуа Адамс. Ты его видела — на моей последней выставке. Он тогда купил две картины, помнишь? — Ааа, точно. — Девушка чуть улыбнулась. — Он показался мне милым. Айлин действительно вспомнила мужчину — спокойного, внимательного, с мягким взглядом, которым он смотрел на Роуз. В его манере общения было что-то бережное, будто он боялся задеть её неосторожным словом. Айлин тогда подумала, что мама ему нравится, но и представить не могла, что чувства окажутся взаимными. — Он пригласил нас на пикник в выходные, — продолжила Роуз. — Я очень хочу, чтобы ты его одобрила. Для меня это важно, милая. Айлин поставила вилку, сложила руки перед собой и посмотрела матери прямо в глаза. — Для меня главное, чтобы он тебя любил... и не обижал. Голос её стал тише, но слова прозвучали твёрдо. Роуз почувствовала, как к глазам снова подступают слёзы, но сдержалась и улыбнулась. Они ещё долго болтали. Роуз рассказывала, какой Джошуа внимательный и умный, а Айлин слушала, смеясь и задавая вопросы. Потом вместе убрали со стола, перемыли посуду, всё время не переставая разговаривать. Со стороны они казались скорее сёстрами, чем матерью и дочерью. Роуз действительно выглядела моложе своих лет. Замуж она вышла в девятнадцать, влюбившись с первого взгляда. Её муж, Эдвард Норд, был старше на двенадцать лет — красивый, уверенный, с холодным блеском власти в глазах. Он женился скорее по необходимости: родители подыскали «достойную невесту», и Роуз подошла идеально. Красивая, воспитанная, из хорошей семьи — идеальная жена. Поначалу всё было хорошо. Эдвард даже казался заботливым, особенно когда родилась Айлин. Но с годами его характер менялся. Бизнес пошёл под откос, нервы сдавали, и Роуз всё чаще слышала колкие слова, а потом — почувствовала боль пощёчины. Она оправдывала его: «У него просто стресс», — но улыбалась всё реже. Когда Айлин было шесть, всё кончилось. В ту ночь она проснулась от крика. В дверях спальни стоял отец, а мама лежала на полу. На её щеке горел красный след. Девочка замерла, прижимая к груди своего плюшевого кролика Печеньку. Мир рухнул. — Мама... — прошептала она и бросилась к ней, пытаясь помочь подняться. Роуз открыла глаза и встретилась с взглядом дочери. Маленькие руки сжали её плечи, а за спиной стоял мужчина, которого они обе любили. Айлин повернулась к нему, и в её взгляде было столько боли и укора, что Эдвард невольно отступил. Он понял, что потерял дочь. На следующее утро Айлин проснулась раньше матери и просто сидела рядом, пока та не открыла глаза. — Мама, давай уйдём от папы, — сказала она тихо. — Я не хочу, чтобы ты больше плакала. Роуз молча обняла её и заплакала. В тот же день они собрали вещи и переехали к родителям. Эдвард не удерживал. Развод прошёл спокойно. Он не пытался отнять дочь, а Роуз не требовала ничего взамен — ни денег, ни имущества. Только свободу. Айлин с тех пор не разговаривала с отцом. Роуз, наоборот, сохраняла вежливое общение: посылала фотографии дочери, рассказывала о её успехах — всегда втайне. Ей просто было свойственно прощать. Этим вечером, сидя за столом, она впервые за много лет почувствовала, что может начать заново. А Айлин — что мама действительно счастлива. И это было главное.