Другая история

В комнате, насквозь пропитанной запахом Геральда, дышалось уверенее. Знакомый интерьер, который стал чуть ли не самым уютным и родным за те короткие, но незабываемые ночи, встретил нас тепло и радушно, словно только и ждал нашего возвращения. По хозяйски пройдя к шкафу, я достала оттуда потрёпанную временем кофту с длинным рукавом. — У вас же так на земле говорят: чувствуй себя, как дома? — задумчиво потерев подбородок, Геральд закрыл дверь. — Браво, сеньор, ваши познания в фальклёре людей не перестают удивлять. — вальяжно хлопнув в ладоши, я перекинула кофту через створку. Не выходя за дверцу шкафа, я расстегнула пуговицы на комбинезоне. Одежда, от которой не осталось живого места, упала на пол, а после там оказалась и водолазка. От злосчастного лифчика, тоже пришлось отказаться в пользу свободы. — Слушай, тебе очень нужна эта кофта? — натягивая через ноги широкий вырез, я просунула руки в рукава. — Нет? Вот и отлично. — Такими темпами, ты заберёшь у меня всю одежду. У тебя своей совсем нет? — Да как-то не успела обзавестись. — отгоняя лезущие из всех щелей мысли о Аврир, которая снабжала меня шмотками, я вышла из мурованной ширмы. — Вот только скажи, что она мне не идёт и распрощаешься с ней навсегда. Разместив руки на талии, я покрутила бедрами, едва прикрытыми тканью. Геральд никак не прокомментировал мой откровенный наряд, но уголок губ, на миг скакнувший вверх, многое сказал за него. — Тебе нужно поспать. — вновь врубив режим курочки наседки, демон сел на стул, пряча лицо за листом бумаги. — Как скажешь, папочка, как скажешь. Обиженно надув губы, я сложила одежду и положила ее на пол. Припустив пергамент, демон заинтересовано глянул на меня. Только тогда я заметила покрасневшие кончики ушей. Сильнее сжав бумагу, отчего на ней отчетливее проступили вмятины, мужчина отрицательно мотанул головой, будто отгоняя навязчивые мысли, и отложив рукописи в сторону, подпер голову о руку. Ну точно статуя Мыслителя. Покраснения на ушах ярко контрастировали с привычной бледностью, кажущейся синее обычного в свете огней, добавился помутневший взгляд. При том эта серая пелена, слившая голубизну глаз с белилами, была нездоровой, лихорадочной. Если бы он был простым смертным, то можно было списать все на моральное истощение или болезнь. Тем не менее, организм бессмертных отличался от людского, поэтому я спрятала волнение поглубже, но огонек подозрения неладного, все же просачивался наружу. — Повтори-ка ещё раз, как ты только что меня назвала? — не отнимая руки, Геральд посмотрел мне в глаза. — Папочка. Может, не будь мы настолько взбудоражены недавними событиями, эта фраза звучала крайне провокационно. Может, наши взаимоотношения отошли бы от неловкости и наконец-то вышли на новый уровень. Может, за ней бы даже последовала романтическая сцена, за которую я бы отдала все алмазы в мире. Но этого не произошло. Вместо этого, Геральд спрятал лицо в ладонях, озадаченно потирая складки на лбу. — Не называй меня так. Как угодно, но только не «папочка».

***

До бала оставались считанные дни, а вместе с предпраздничной суетой, ученики позабыли о недавних печальных происшествиях. И каким-то неведомым чудом, торжественная атмосфера влилась в компанию чертей. Даже Мими, которая несколько дней не выходила из комнаты, игнорируя все наши уговоры, сегодня выглядела живее обычного. Хотя, разве могло быть иначе? Ади, Сэми и Люци (открывшийся для голубков с новой, дружелюбной стороны) не давали ей грустить, постоянно впутывая дьяволицу в передряги. Наблюдая за их очередной словесной перепалкой, я невольно улыбнулась, облокачиваясь о согнутую в локте руку. Друзья сидели на задних партах: Ади, бурно жестикулируя руками, пытался донести до подруги, что она будет прекрасным куратором и волноваться ей совсем не о чем; Сэми и Люци, тем временем, согласно кивали. — Она хорошо держится. Сложно представить, чтобы было, не будь ребят рядом. — Вики положила руку мне на плечо, прерывая размышления. — Как ты сама? В последние дни мы совсем не виделись. Ты нас избегаешь? Нервный смешок вырвался раньше, чем я успела сообразить. Перед глазами всплыла картина, где Мими лежит на кровати, вся в крови и в порезах. Вымученная, несчастная и разбитая утратой любимого человека. Я тряхнула головой, оборачиваясь к обеспокоенному лицу Вики. — Да, наверное, со стороны это выглядит именно так. Но не переживай, со мной все окей. — я щёлкнула девушку по носу, второй рукой убирая ее тонкую, тяжёлую кисть. — Геральд не даёт мне думать об этом. Тренировки и ещё раз тренировки! Потирая ушибленный кончик носа, Вики неловко улыбнулась. Возможно, она мне совсем не поверила, а может ее озабоченный вид связан с предстоящей подготовкой к экзамену. Кто его знает. Но искреннее спокойствие и радостный блеск в глазах, когда она смотрела на Мими, были неподдельными и отчётливыми. И пусть, в какой-то мере я ее и недолюбливала, но то, как она отчаянно старается помочь подруге, достойно уважения. — Кстати, я сегодня Фыра видела. — мое Солнышко, мы так и не встретились. — Израненный весь, скалился и рычал на учеников. — изобразив самую грустную моську, Вики забавно скорчила губы. — Миселина вроде его успокаивала, но, кажется, безуспешно. Я недоуменно моргнула, отвлекаясь на спутавшуюся прядку на лбу Вики. До встречи героини с Фыром оставался ещё эпизод, поэтому эта новость ввела в лёгкий ступор. Почему так рано? Или может, это вырезанная сцена, которую нам не показали в истории? Железные ножки звякнули о пол, а спинка, ударившаяся о парту, шумно стукнула. Твердо решив послать учителя Фенцио и его экзамен восвояси, я встала на стол, чтобы не продираться через крылья учеников, перья которых направились пробраться в рот и нос. Реакция на выступление было двояким, но ни одно выражение лица не сравнится с ошарашенной мордой Фенцио. — Как хорошо, что вы пришли. Учитель, вы не поверите, с кем я только, что говорила по ангельской волне! — отдаваясь привычкам, я выпучила глаза и, пока ангел прибывал в недоумении, медленно подступала к двери. — Шепфа! Совсем Создатель без меня не может. А что, выбора нет, бегу помогать. Так что не скучайте, асталависта крошки! Отвесив смачный воздушный поцелуй, я выскочила в коридор, не забыв перед этим, наступить на ногу Фенцио. Он первый войну начал. — Анастасия, вернитесь немедленно в класс! — учитель проследовал за мной, угрожающе постукивая своим посохом. — Иначе, я не допущу вас к экзамену! — Да-да, все вы учителя так говорите. Спародировав ладонью последующий бас ангела, я затерялась в коридорах. Рокочущее эхо ещё долго преследовало меня, но я старалась не обращать на это внимание, и весьма успешно, кстати. Минуя пустующие проходы, я выбралась во двор, как раз в тот момент, когда Миселина из последних сил удерживала извивающегося Фыра. Из-за выделяющейся в утреннем пейзаже темной одежды, меня тут же заметила учительница. Недоумение на ее лице не задержалось дольше мгновения, Фыр вновь извернулся всем телом, пытаясь отогнать помощницу. — Фыр! — пасть дракона щёлкнула в сантиметре от головы учительницы. — Р-р-р! — Солнышко мое ненаглядное! Я выскочила вперёд, хватая Фыра за шею, чтобы зафиксировать в одном положении, ну и обнять, как это полагается при встрече старых друзей. Чешуя под щекой встрепенулась, мурашками проходя вдоль тела. — Как же мне тебя не хватало! — проведя носом по влажной коже, я подняла взгляд на Фыра. — И почему каждый раз, когда мы видимся, ты постоянно в ранах? Шалунишка. Потянувшись рукой к морде дракона, я опустила ее на уровень глаз, внимательно смотря в серый туман. Без того мокрые веки тронула влага. — Фыр… — жалобно заскулив, он уткнулся носом мне в клучицы. Жаркое дыхание щекотнуло шею, вызывая лёгкий озноб. — Фыр! Фыр! Воспользовавшись моментом, Мисселина просунула дракону в пасть таблетки, вовремя высунув руку. — Р-р-р… Метнув недовольный взгляд на учительницу, Фыр высунул язык, выплёвывая лекарство. Попадая под раздачу, половина слюны оказалось на моей кофте. Я сделала шаг, брезгливо отряхивая тягучую субстанцию. Мисселина огорчённо поджала губы, явно борясь с желанием бросить дракону пару ласковых выражений. — Он сам не свой, в последнее время, но чтобы отказываться от лекарства… — Мисселина носком отодвинула таблетку в сторону. — Почему ты не на уроке? Вернув лицу умиротворение, ангел поправила пряди на лице, убирая их за капюшон. Ее руки дрожали, выдавая обеспокоенность за дракона, а может она нервничала по другой, только ей известной, причине. — Вики сказала, что Фыру неспокойно, вот я и пришла. Сбежала с урока, пока Фенцио не начал буянить. Нахмурившись, выражая искренне осуждение, Мисселина тяжело выдохнула. — Раз уж пришла, то помогай. А ты, — страшный взгляд метнулся к Фыру. — перестань упираться. Злость ангела, которую легко можно было спутать со строгостью, заставила дракона успокоится. Он послушно сел на задние лапы и, наклонившись к лекарству, языком взял таблетку. Я вновь поморщилась. Совместными усилиями, мы довольно быстро управились с ранами дракона. Кровь больше не уродовала чешую, рубцы заживали прямо на глазах, затягиваясь в тонкие полосы. Когда работа была завершена, я уселась на траву, облокотившись о бок Фыра. — Я погляжу, ты очень хорошо ладишь с Фыром. — учительница встала рядом со мной, опуская руку на спину дракона. — Может, ты будешь о нем заботиться? Его могут выгнать, если он продолжит буянить, а так… — Всеми руками и ногами — за! — я с готовностью привстала, но потом плюхнулась обратно. Ноги дали слабину, невовремя подкосившись. — Всеми руками и крыльями, ух. Одарив нас самой завораживающей улыбкой, Фыр блаженно прикрыл глаза, кладя морду на землю. Видимо решив, что школьный двор лучшее место, чтобы вздремнуть, он перестал подавать признаки жизни. Мне вот интересно, у всех бессмерных в привычку вошло засыпать в позе трупа или только у избранных? Я уже было прилегла на бочок Фыра, напрочь позабыв о школьных обязанностях и рядом стоящей Миселине, прожигающей взглядом в моем лбу дырку, как вдруг, подобно грому среди бела дня, на горизонте появился злющий, как черт, Люцифер. Грузной походкой, источая феромоны бешенства и негодования, пробирающие тело до глубины души, он шагал в нашу сторону. Чуя неладное, я метнулась на другую сторону баррикады (каковой служила спина дракона) и спряталась. Ангел, учитель с многолетним стажем, который по идеи, должна была защищать своих проблемных учеников, отошла в сторонку, насвистывая под нос незамысловатую мелодию. — На задание. Живо. Его безразличная маска крепко держалась на лице, но командный тон голоса вызвал столп мурашек на плечах, подсказывая: спорить, отлынивать или играться с сыном Сатаны — обречь себя на верную гибель. Виновато опустив взгляд, я выбралась из своего укрытия и подошла к нему. Но Люцифер был бы не Люцифером, если бы не умудрился в такой нелепой ситуации показать свое превосходство. Сделав выпад вперёд, он схватил меня за ноги и ловко перекинул через плечо, таща в стены школы, как какой-то мешок картошки! А Мисселина продолжала стоять в стороне, повернувшись к нам спиной. Не препод, а типичный мусор с неблагополучного района *.

***

Копчик горел, спина ныла, голова трещала, а Люцифер сидел рядышком, довольно причмокивая губами, на которых ещё не обсох глифт. Глаз дернулся в нервном тике. Мало того, что пред экзаменационное задание завалила, так ещё вынуждена терпеть эти нагло улыбающиеся, похотливые лица Авеля и Энди, битый час смотрящие на мою грудь. Бальтазар, как бы не старался, не мог прикрыть всех прелестей своей широкой спиной. И кто тянул меня за язык, попросить набить татуировку? Когда краска больно черканула по шраму на ключице, я вцепилась ногтями в подушку. Будет не больно, говорили они, как комарик укусит. Как бы не так. Нет, по началу и правда было терпимо, и может, если бы эскиз был небольшим и не таким детализированным, то я бы стерпела, но нет. Бальтазар решил по другому, видимо опираясь на мысль, что я «хотела» татуировку, как у дьявола. Надо будет на забыть, пнуть его хорошенько после сеанса. — Терпи, принцесса, почти закончил. — Может, все-таки и шею забьешь? Картинка не законченной получается. Авель показался из-за плеча брата, с вычурным взглядом, присущим истинным критикам, он оглядел творение. — Ещё одно слово и получите оба. — Мими стукнула демона по плечу, попутно отпихивая его в сторону. — По-моему, очень даже неплохо выходит. — А как же. Не хочу хвастаться, но это моя лучшая работа. Художник гордо выпрямился, выгибая спину. Сидеть три часа согнутым в три погибели тяжко, но вот он уже снова принялся работать над татуировкой дальше. Вообще, у бессмертных довольно необычный способ набивки. Вместо игл они используют кисти, а вместо привычной краски в ход идёт, со слов Люцифера, раскалённый на огне сок Запретного плода. Звучит, как самый настоящий бред, но вникать в подробности не стала. Да и придавать значению тихий смешок Авеля тоже. Главное, чтобы это не была чья-нибудь кровь… Нет-нет, даже думать об этом мерзко. — Вуаля! — убрав кисть за ухо, демон выпрямился и сделал шаг в сторону. — Принимай работу, принцесса. Зеркало у стены. Любопытство перебороло желание остаться на кровати и наконец-то поспать, поэтому я встала на ноги. В полумраке, кровоточащая в некоторых местах, татуировка переливалась алым и черным, градиентом вырисовывая тонкие линии. От ключицы до ложбинки расположился зубчатый кинжал, на клинке которого были высечены узоры: резкие, динамичные, но в то же время плавные и закругленные. Позади кинжала, ели заметно, просвечивалась демоническая печать, окружённая треугольником ангельских иероглифов защиты. Рукоять связывали массивные звенья цепи, уходящей к плечам. К самой заметной и большой частью татуировки: паре крыльев ангела и демона. Цепь сковывала их, удерживала, отнимала свободу. Перья разлетались в разные стороны, редкие просветы в оперении были протерты до крови. Готовые сорваться в любой момент с груди, крылья покоились на теле, дожидаясь своего часа. Смотря на рисунок, на искаженные серебром линии, я невольно вспомнила о Мальбонте. Не о том властном полководце, стремящимся восстановить равновесие на небесах, а о сломленном юноше, от которого отвернулись бессмертные; который потерял близких ему людей. Его смутный образ отражался в зеркале. Он стоял позади, возвышаясь над каждым в комнате. Отражение было настолько реальным, что я спиной ощутила жар его тела. Горечь и восхищение смешались в груди, сливаясь в единое целое. Ногти очертили на зеркале изгиб кинжала, в то время, как взгляд был прикован к видению. Я прослезилась. — Нереально.