Другая история

Изнуренная сеансом и провалом предэкзаменационного испытания, я осталась на ночь у братьев, располагаясь на кровати одного из них. Чтобы уберечь от своевольного, и временами наглого, члена семьи, Бальтазар затащил меня на свою кровать и пристроился рядом, по свойски обняв за талию. Если выбирать между двух огней, то выбор очевиден: тот, кто не хочет затащить в постель. Под раздосадованный вздох Авеля, я зарылась в грудь демона, чтобы забыться, утопая в запахе табака. «Ни важно где, ни важно с кем, главное, что ни в родной комнате и ни одна.» Всего на несколько часов, на пару кратких мгновений, я позволила себе забыть о том, что произошло несколькими днями ранее, чтобы на утро, с новыми силами, вернуться к тренировкам. Ангел Фенцио все же сдержал свое слово, и, несмотря на проделанную работу над ошибками с Люцифером, не допустил к экзамену. Из-за этого свободного времени было уйма, поэтому чего терять выходные попусту? На тренировке атмосфера была, мягко сказать, угнетающая. А причиной тому был Геральд, вставший не с той ноги. Его грузные крылья пушились чаще прежнего, а, без того тяжёлые, требования к тренировкам, вышли на новый уровень. Шаг вправо, шаг влево — расстрел. Любой косяк или неверно сделанный подступ, он не упускал из вида, чтобы прописать твёрдый подзатыльник или же прокомментировать крепким словом. — Кто давал команду на отдых? — Геральд схватил за шкирки двух демонов, встряхивая их и толкая на газон, где во всю шел ожесточенный спарринг. — Поменяйтесь партнёрами и марш отрабатывать уклонения. — Его властный голос, не давал возможности к сопротивлению. — Уолли, переходи к Вахаату, а то такими темпами, максимум что ты сможешь, это противостоять шайки ворон. — Эй, на что это вы намекаете? — обращение взора на учителя, было фатальной ошибкой. Тяжёлый кулак непризнанного отпечатался на груди и метко повалил на землю. — Черт, не рассчитал. — Уолли приподнял руки в извиняющемся жесте и помог встать, отряхивая землю со спины. — Ещё надо объяснять почему? Геральд ухмыльнулся, сложив руки в локтях. Я отрицательно качнула головой, пряча лицо в волосах. Стыдно было признаться, но мне действительно не хватало силовой нагрузки. Да и что уж там, из-за частого употребления алкоголя и поедания всего подряд, я потолстела, хотя казалось бы, куда дальше. Кто-то справляется со стрессом чем то увлекаясь, кто-то в отрыв уходит, не бывая ночами дома, а кто-то просто много жрет. — Уолли — к Вахаату, — голос демона стал мягче, он подошёл ко мне и щёлкнул по лбу, видимо, чтобы поддержать и не дать нормально погрустить. — Анастасия — четыре круга вокруг школы. Я положила руку на лоб и недовольно шикнула. Геральд на это только улыбнулся и, едва касаясь потрепал макушку. Краем глаза, я заметила, как двое демонов, замедлили спарринг и начали перешептываться между собой. Разговоры во время тренировки частая своевольность, которую учитель нам спускал с рук. Но учитывая сегодняшнее состояние Геральда, подобное казалось из ряда вон выходящим. Они либо через чур тупы, либо у них крайне важная тема для сплетен. Склоняясь больше ко второму варианту, я навострила уши. Делая вид, будто отхожу в сторону для разминки, прислушалась к их разговору. –… Думаешь в этом причина? — неприятно тонкий голосок удивленно охнул. — А как это ещё объяснить? Они спят, вот и вся причина. — Никогда бы не подумал… Ладно еще эта шлюха, но Геральд? Хрень несешь. Фатальная ошибка для бессмертных и прекрасная возможность для учителя, чтобы поставить сплетников на место. — Живо за работу, иначе перерыва вы будете ждать до вечера! — демон угрожающе раскрыл крылья. Его лица не было видно, но по вздрогнувшим плечам близстоящих демонят, было понятно, что он крайне недоволен их выходкой. Так значит вот в чем причина его поведения? Школьные сплетни? Хотя, если брать в расчёт какое место в жизнях учеников играют за спинные разговоры, то понервничать стоило бы. Я прошлась к мантии, лежащей неподалеку от своры тренирующихся, и накинув ее на плечи, побежала вперёд, отрабатывать свои девять кругов ада. Ну не девять, а четыре, конечно, но если учесть размеры школы, то все одиннадцать. Не трудно было догадаться, откуда шли корни сплетен. Достаточно вспомнить нашу с Ости словесную перепалку на глазах у всего класса. Хотя мне казалось, что интонация и шутливая манера ответа была очевидной. Да и было то давно, почему только сейчас они всплыли на поверхность? После той злополучной ночи, когда я призналась Геральду, наши взаимоотношения вышли на новый уровень. Более неформальный, открытый, но точно не близкий или романтический. Возможно, проходя через десятки уст, крохотное проявление симпатии, переросло в страсть и необузданное желание. Тогда это многое объясняет. Впрочем, об этом стоит рассуждать вместе с Геральдом, а не в одиночку. Добротные три круга, задыхаясь от боли в боку и преодолевая колоссальные усилия, я честно обежала, но на третьем сдалась, приземляясь филейной частью на землю, рядом со статьей Немезиды. И угораздило же помимо положенного маршрута, наверстать еще кружок вокруг лабиринта Адама и Евы. Он оказался по меньшей мере как половина школы! Но раз уж начала, то пришлось доводить дело до конца. Потирая ноющие мышцы ног, я посмотрела на небо, где вовсю горело обеденное солнце, краем взгляда невольно цепляясь за статую равновесия. Разделенная на части, устрашающая физиономия заточенная в камне выглядела до дрожжи живой. И эти едва заметные, веками создаваемые временем, трещины говорили о намерениях двуликого. Освободиться. Разрушить слой гранита. Расправить крылья настолько широко, насколько это было возможно, чтобы взлететь. «А может ну эту тренировку?» Поверить не могла, что когда-нибудь допущу подобные мысли. Но проведенные параллели в голове, уже прогнали их, оставляя место одному единственному желанию. Увидеть его. Взглянуть в светлые, серые глаза, чтобы в который раз напомнить себе о том, ради кого я здесь. Встав на ноги, я осмотрелась по сторонам и, не увидя никого, кто бы смог помешать, взлетела. Воздух щекотал лицо, тяжёлые крылья тянули вниз (усталость напоминала о себе) будто отговаривая от авантюры. Но отступать было уже некуда, земля осталась далеко позади, не давая струсить. Большая часть бессмертных сейчас просиживала на уроках или в библиотеке, а та небольшая горстка, что тренировалась во дворе, была поглощена боем. Поэтому, чего бояться? Стражников, которые возможно патрулировали окрестности башни? Вряд ли они обратят внимание на непризнанную, снующую неподалеку. Они ведь видят в нас любознательных дурачков, которые летали тут и там, восхищаясь их миром. Но если они, действительно, заметят меня, то под играю им и притворюсь глупенькой. Ну или в лицо дам, если наглеть начнут. Опрометчиво, конечно, но рано или поздно стражникам пришлось бы узнать наших. И пусть лучше это буду я, дерзкая непризнанная из России, чем трусливая Вики. Из-за облаков показался конус башни, с заветным окном, за решеткой которого, пряталась комната Бонта. Крылья против воли ускорили взмахи, подталкивая вперед. Выставив руки перед собой, я остановила удар со стеной и прижалась к ней, чтобы стать незаметнее. Аккуратно опустилась на выступ, на котором едва помещалась стопа, и закрыла глаза, окунаясь во тьму, где тускло сверкали нити энергии бессмертных. Свою же ауру, я постаралась сузить настолько, насколько позволял опыт, пытаясь скрыть свое местонахождение. В мрачности, отрезанная от внешнего мира, на кончике языка я почувствовала мягкий вкус воды. Ухватившись за него, энергия проследовала вперёд, подлетая к белоснежной колышущейся ниточке. Стараясь не тревожить, я коснулась ее ореолом, имитирующим пальцы, погладила. Она вздрогнула. Ее теплая эссенция смешалась с моей, от чего тело покрылось мурашками, а ноги подкосились от неожиданного, приятного чувства разросшегося по венам. Эти ощущения было трудно с чем то сравнить, но если бы меня спросили на что они похожи, я бы ответила: невероятный восторг, когда смог вытащить заветную игрушку из автомата, съевшего все карманные деньги; умиротворение когда понял, что после тяжёлого рабочего дня тебя ждут дома; и самая крохотная, невинная гордость от похвалы человека, чье мнение ценишь больше всего. Я открыла глаза. Пересиливая лёгкий мандраж перед долгожданной встречей, я сделала шаг в сторону, сталкиваясь с источником белой энергии. С серыми глазами, такими невинными, светлыми, как у ребенка, скрывающие за собой невысказанные чувства. С яркой, широкой улыбкой, заставляющей сердце раз за разом пропускать удары от счастья. Я прильнула к отражению всем телом, проклиная того, кто придумал эти чёртовы окна. Рука Бонта коснулась стекла, возле моих ладоней, а серая копна волос прижалась к отражению. Его губы раскрылись, он говорил о чем то, но я не могла различить и слова из-за преграды между нами. Пытаться ему что-то объяснить было бессмысленно, поэтому я выдохнула жаркий воздух, отчего на стекле образовалась испарина. На помутневшем участке, палец вырисовывал один простой рисунок, значение которого было бы понятно и ангелу, и демону, и человеку. Улыбающийся смайлик. Кривой, исчезающий прямо на глазах. Но тех пары секунд было достаточно, чтобы он понял, что девушка напротив, была на его стороне. Была ему верным другом, который поможет выпутаться из любой передряги. Его губы шире улыбнулись, а подушечки пальцев погладили место, где совсем недавно отражался рисунок. Отойдя немного, Бонт, взяв пример с меня, горячим воздухом создал холст, на котором вскоре появилась фраза, заставившая содрогнуться. «Мы наконец-то встретились, Странница.» Холодный пот ошпарил спину, изгибая позвоночник в неестественную форму. Слезы, которые копились в глазах, растеклись по щекам обжигая лицо. Взгляд поднялся выше, встречаясь с грустью в серых ореолах. Ангел будто понимал и знал, что последует за его поступком. Поэтому ни один мускул не дрогнул на его лице, когда я отскочила от стекла. Бонт не отводил взгляда от моих рук, только что находившихся в миллиметрах от его пальцев, и не переставал улыбаться, но теперь уже грустно, обречённо. Сказать по правде, я сама толком не осознавала, в чем истинная причина зарождающегося напряжение в груди. От того, что он назвал меня так же, как и называл Шепфамалум. Или от того факта, что Бонт знал кто стоит перед ним и смотрел так, словно видит старого знакомого. Все больше вопросов, на которых нет ответов. Точнее они есть, но идти за ними было наравне с приговором на самую страшную жизнь после смерти.

***

Вернувшись на тренировку, я встретилась с угрюмым взглядом Геральда. Он сложил руки на груди, недовольно выдохнув, но триада, которая должна была последовать дальше, застыла так и не сорвавшись с приоткрытого рта. Демон опешил на пару секунд и мельком пробежавшись по мне взглядом, озадаченно изогнул брови. В его глазах мелькнуло беспокойство, а губы резко сомкнулись в тонкую линию, будто обдумывая о чём-то. Но, видимо, не найдя подходящих слов, вновь выдохнул, теперь уже глубже, протяжнее. — Анастасия, можешь идти. Отдохни немного. Пара бессмертных, что тренировались рядом, остановились и пораженно глянули на меня. Их удивление было вполне объяснимым, ни каждый день можно было лицезреть, как суровый демон, отпускает кого-то в разгар тренировки. Но их замешательство быстро усмирил заметивший их Геральд. Прописав обоим подзатыльники, он схватил их за вороты рубашек и грубо повёл в центр месива. Воспользовавшись ситуацией, я побрела в школу, чтобы немного передохнуть. Мест, где можно было посидеть и не о чем не думать было мало. Чтобы не натягивать ещё сильнее и без того напряжённые нервы, пришлось отказаться от отдыха в комнате и кабаке. В случае с первым вариантом, я не могла пойти, потому что всё ещё боялась встретиться лицом к лицу с призраком подруги. А что касается второго, то там было слишком много лишних ртов, которые уже, наверняка, добавляют новых фактов к сплетне о наших с Геральдом «отношениях». Мест, где скопления учеников в час пик было меньше всего, оставалось всё меньше. Хорошенько взвесив оставшиеся варианты, я пошла в заброшенную башню, откуда начинался мой путь тренировок в полётах. В голове не осталось воспоминаний как мне удалось добраться до богом забытого зала. Открываю глаза и уже сижу на пыльной опорной балке в позе лотоса. В угнетающей тишине, я вновь прокрутила в памяти нашу встречу с Бонтом. Неизвестность и ощущение будто водят за нос липкой паутиной повисли на руках, наливая кости гадким холодом. Вдобавок к этому, зияющая дыра от потери близкой подруги, до этого наспех заколоченная досками из каждодневных занятий и тренировок, начала разрастаться. Глаза закололи слезы, а чуть позже обожгли щеки, оставляя на коже после себя морозные дорожки. Сомкнув веки, не в силах бороться с слепящим светом, я встретилась с призраком Аврир. От вида крови на её одежде затошнило. Болезненно сжимая горло, чтобы сдержать рвущийся позыв, я задержала дыхание. Так ужасно я себя никогда не чувствовала, даже когда увидела её мертвенно бледный труп вживую. Будто её призрак усиливал итак обостренные чувства. Ну или же причина была в том, что все негативные моменты, прожитые за смертную и бессмертные жизни решили в один момент навалиться разросшимся снежным комом. Неожиданный, громкий скрип двери, ударил по ушам. Не успев совладать с резкой сменой мыслей, я завалилась назад, падая с импровизированного стула. Опыта в резком торможении скопилось немало, поэтому я без труда притормозила встречу с полом и, последующей за ним, больничной койкой. Только вот приземление всё равно было не мягким. Ну как, оно бы было мягким, если бы не одно «но». Крайне большое и чертовски тяжёлое. — Семи, мать твои за ногу, какого чёрта?! Ангел лежал на мне сверху, крепко держа за талию. Его скрюченное болью лицо нависало сверху в паре сантиметрах, а хрящи крыльев впивались в, и без того кричащую от дискомфорта, спину. — Кх, прости-и — кряхтя, как старый дед, он отпустил меня и завалился на бок. — Откуда ты вообще взялся? — перекатываясь на противоположную сторону, я хлопнула друга по груди. Когда слух тронул новый протяжный стон, похожий на уханье совы, я повернула голову в сторону ангела и улыбнулась самой милой улыбкой. Заметив это, Сэми недовольно нахмурился и, пробурчав что-то нечленораздельное под нос, отвернулся в противоположную сторону. — Вот теперь прощаю. После случившегося нам потребовалось время, чтобы прийти в себя. Вдыхая грязный воздух, мы восстанавливали дыхание. Поначалу дыша в разнобой, а вскоре, как это всегда и бывает, в унисон. Поэтому мы почти одновременно смогли встать на ноги. Как истинный джентльмен, ангел подал руку и не стесняясь привёл в порядок мою спину и ноги. Когда я потянула руки в его сторону, к филейной части, чтобы не оставаться в долгу и отряхнуть, Сэми сделал шаг вперед. Я за ним. Он от меня. Ещё шаг вперёд, и последующий шаг подальше. — А ну стоять! Сорвавшись с места, я побежала за ангелом, чьи пятки сверкали в добротных трёх метрах. — Отстань от меня, извращенка! Новое сражение, которое началось на земле, вскоре перешло на догонялки в воздухе, превращаясь в самые настоящие голодные игры. Подобно мартышкам, мы прыгали по опорным балкам; выполняя крутые манёвры, огибали висящие полотна ткани; выворачивая резкие петли, доводили друг друга до опасных столкновений. Первым сдался парень. Резко затормозив, тем самым став участником ДТП, в ходе которого пострадали его лопатки и мой прекрасный нос, Сэми развернул меня спиной к себе и, крепко, не принимающей возражения, хваткой, опустил на землю. — Так собственно, какими судьбами на огонёк заскочил? — приняв поражение, я в пол-оборота посмотрела на запыханного парня, на лбу которого проступили капельки пота. — Подумать о своём, или тайная встреча с Ади? — каверзно улыбнувшись, я подергала бровями. — Шепфа, нет и, тем более, нет. — выдержав с полминуты руку на лице, аля физиономия рука-лицо, Сэми закрыл глаза, прислушиваясь. — Вообще-то, я хотел поговорить с тобой, о том, что произошло. — А-а, да ты не подумай. Меня не интересует твоя жопка, я так, чисто по дру… — словесный шквал был перебит ладонью друга, зажавшей рот. — Ная, ты можешь помолчать хотя бы минуту, ну? Видимо, тема разговора, которую он хотел затронуть, была не из простых и крайне тяжёлой. Это можно было понять по тому, как брюнет всплеснул руками, отходя и на несколько метров и развернувшись спиной. Как начал мерить шагами комнату, от одной стены к другой. По тому, как нервно он путал пальцы в волосах, нервозно завивая локоны. Ему однозначно нужно было собраться с мыслями, а потому я молча стояла в стороне, затаив дыхание. С протяжным выдохом, ангел остановился. Массируя костяшками пальцев переносицу, он закрыл глаза и едва слышно, будто уже пожалел о начатом разговоре, произнёс. — В ту ночь должна была умереть не Аврир, ведь так? — не смотря в мою сторону, ангел склонил голову. Его плечи мельком дрогнули, опустившись ниже. — А я, не так ли? Вспоминая недавнее признание и последующий разговор с Геральдом, который до сих пор тяжёлой ношей лежал на сердце, я повела плечами. — Нашел у кого спрашивать. — подавляя дрожь в голосе хрипом, вызванным застрявшем в горле комком, я потерла шею. — Мне почем знать то? И вообще, с чего ты это взял? Видя как спина ангела скручивается ещё больше, я подошла к нему и положила руку на его плечо. Парень молчал. В его стеклянных глазах отражались воспоминания о том дне. Пряди, выбившиеся из прически, образовали гнездо на голове, а у век незаметно — если конечно, не приглядываться — серели тонкие стрелочки, которые обычно появляются от слез. — Сэми, что произошло? — голос беспокойно затих, а взгляд переместился на болезненно сжатую ладонь друга. — У каждого бессмертного есть свой дар, сила, которую он может использовать. — издалека начал ангел. — Мой дар — предвидение. Выдержав паузу, видимо, давая время на обдумывание полученной информации, Сэми сел на пол возле окна и, похлопав рядом с собой, оперся головой о витраж. Наверное, парень посчитал, что дальнейшие слова требовали, чтобы их слушали не на ногах, поэтому я села рядом, принимая приглашение. — И, незадолго до случившегося, я видел во сне, как горю. Кричу, умоляю помочь, но никто не слышал этого. Царапая кожу, Сэми потер предплечья. Размашисто, быстро, словно пытался смахнуть с себя пепел. Когда он закрыл глаза, видимо, чтобы вспомнить детали видения, я вложила руку ему в приоткрытую ладонь. Недолго думая, он обхватил мои пальцы. Энергия ангела просочилась сквозь кожу, смешивая наши эмоции. Так страшно, так больно… Сердце болезненно сжалось и плечи вздрогнули, когда спиной я почувствовала жар огня. Всепоглощающего, пожирающего все внутренности. — Но ни Ади, ни Мими, ни Вики не видели, не слышали меня. Лишь недоуменно пялились, будто я какой-то сумасшедший. — он сильнее стиснул мою руку. — Когда я уже лежал на земле, задыхаясь от дыма… Пришла ты. Взяла свою мантию и, дико ругаясь на остальных, начала бить меня ей. Ангел опустил голову и, повернувшись, посмотрел на меня полными слез глазами. Смешиваясь с бликами небесная радужка побелела, от чего покраснения на белках проступили слишком быстро. — А когда всё закончилось, ты крепко меня обняла. — его губы тронула полуулыбка. Еле заметная, измученная, горькая. — Я был так рад, так счастлив, что всё закончилось… — а после совсем сошла на нет, изгибаясь в гримасу отвращения. — Поэтому не сразу заметил, как позади горит Аврир. Семи резко умолк и, выдергивая руку из моей, положил лоб на поджатые колени. Слезы бриллиантами падали на одежду, растворяясь в серые пятна. — Я догадывался что так будет, понимаешь? Знал что случится ужасное… Но из-за страха перед смертью не рассказал об этом. Тихие всхлипы, едва уловимые в тишине комнаты, терзали грудь. Повинуясь эмпатии, я повторила его позу, отличаясь лишь тем, что голова лежала в пол-оборота, заставляя смотреть на сжатую фигуру перед носом. Я не могла найти слов, чтобы поддержать друга. Точнее слова были, и вполне удачные, чтобы успокоить его, но они так и остались на языке, заключённые сжатыми губами. Несмотря на это, мне хотелось сделать хоть что-то, чтобы помочь ангелу. Показать что он не одинок, что не должен винить себя в её смерти. Уже на опыте понимая, что делать в такие моменты, я громко выдохнула, привлекая внимание Сэми. А потом, не долго думая, налетела сверху, поваливая на пол и обнимая за шею. Ни сразу, но парень робко положил пальцы на мои лопатки, уткнувшись носом в волосы. Его сдавленное дыхание обдавало жаром мочку уха, а дрожащие кончики пальцев водили вдоль рёбер. Иногда слова были совсем не нужны, а порой они бывают даже лишними. Особенно в те моменты, когда не до конца уверен в их правильности. И когда карты ложатся в такую ситуацию, достаточно, просто, стиснуть в объятиях разбитого человека, собирая в одну гребёнку все осколки. Сплестись всём телом, подобно змеям, и пролежать так до тех пор, пока бухающиеся в унисон сердца, не успокоятся. До тех пор, пока слезы не начнут высыхать. До тех пор, пока солнце не уйдёт с зенита, скрываясь лучами за горизонтом. Чтобы к концу дня, когда блуждающие в апатии души вернуться обратно к хозяевам, чтобы те смогли вернуться по комнатам.