Рокировка невовремя

Заночевать в экипаже было самой дурацкой идеей за последние месяца два. Когда они решили затаиться таким образом, чтоб не привлекать к себе внимания, дон Диего совсем не имел в виду, что придётся полночи провертеться на узком сидении, согнувшись в три погибели и при малейшей попытке устроиться поудобнее выбивать ногой дверь. Впервые за почти четыре десятилетия адмирал жалел, что вымахал таким высоким. К тому же, Хуан поступил как редкостный мерзавец и, удобно устроив свою сухопарую фигуру на соседнем сидении, минуты через две уже почивал сном младенца – наверное, назло вечно недовольному начальству постарался уснуть, чтоб не слушать его ворчание. ... Ещё не открывая глаза, Диего с хрустом потянулся, не без удовольствия отметив, что от этой вольности ни одна дверь не распахнулась, промычал что-то блаженное, однако первым же его сознательным движением было толкнуть в бок помощника. Мало того, что уснул вчера, ещё не успев положить голову, так ещё и сейчас дрыхнет без задних ног. – Вставай, до обедни храпеть будешь? Должно быть, он ещё толком не проснулся, потому что вопрос у него вышел странно мелодичным и чуть ли не высоким. Чуть подхрипший от курения тембр тоже куда-то исчез. Но подумать об этом адмирал не успел, потому что ответ не заставил себя долго ждать: – Куда вы торопитесь? Раньше вечера не начнут ведь... Ленивый, томный голос Хуана взлетел так высоко, что любой кастрат в итальянской опере удавился бы от зависти, но что это было по сравнению с тем, что, садясь, он неловко повернулся, и широкий рукав сорочки приспал, приобнажив ему плечо и грудь. Из-под рубашки нахально выглянула молочно-белая сфера с голубоватыми прожилками вен. В эту минуту бравый адмирал меньше всего думал о секретности, потому что его крик, должно быть, был слышен во всей округе. Вернее, не крик, а тот истошный визг, который поднимают женщины при виде малюсенькой мышки. – Да что вы в самом деле... ах, Господи!.. Ещё с полчаса ушло на ахи, вздохи, гнев и даже слёзы, но под конец со свершившимся пришлось смириться – проснулись оба заговорщика женщинами. От вспышки магии, чьего-то проклятья, наказаний за грехи – бог весть. Нет, конечно, роскошные кудри дона дразняще свивались кольцами у самых сосков, словно приглашая дотронуться... но Хуан предпочёл отмахнуться от этой мысли. Гораздо важнее был вопрос, что сейчас делать и как быть с балом, на котором предполагалось в суматохе похитить Аделаиду. – У нас есть только один шанс воспользоваться ситуацией, – ещё не привыкнув к нынешнему облику, Хуан всё рвался подкрутить усы, которых каждый раз не находил. – М? – Отправиться туда как дамы. Да не смотрите на меня так! Как будто у нас есть выбор. Диего смерил с ног до головы миниатюрную девчонку с кокетливым серебристым фонтанжем*, которую язык с трудом поворачивался позвать мужским именем, ещё раз ощупал собственное лицо, плечи, талию, округлые, сочные бёдра и решительно потянулся за костюмом помощника. – Куда, а я с чем останусь? – должно быть, Арсеньегра впервые поднял голос на своего сеньора, но перспектива остаться в одной сорочке пугала его ещё больше. – Сейчас узнаешь. Жди здесь, никуда не уходи. На, укройся, замёрзнешь, – уже натянув штаны и рубашку, пришедшихся ему почти впору, Диего швырнул в него мундиром, теперь казавшимся непомерно огромным. – Что-нибудь придумаю, не ты же будешь. У тебя и раньше с мозгами туго было, а с бабьими так и вовсе дураком станешь. С последними словами сеньор де Очоа, всунув вторую ногу в башмак, перемахнул через ступеньку кареты и рысью понёсся одному ему ведомой дорогой – только ветер успевал подхватывать на лету растрёпанную копну, а рубашку непривычно теснил пышный бюст. Дверцу оставленного в кустах экипажа за время его отсутствия открывали три или четыре раза, однако вид полуодетой девицы в накинутом на плечи мундире раза в три шире её и при этом весьма воинственно хватавшей рапиру при каждом шорохе заметно убавлял любопытства. Наконец, Диего вернулся – растрёпанный, с синяком под глазом и двумя платьями. И хоть то, что лежало сверху, отливало чисто канареечным цветом, а второе больше напоминало сочную малину, первым Хуан заметил всё-таки синяк. – Что с вами, сеньор? Где вы были?.. – Да пустяк, ничего особенного. Продал себя в бордель, оттуда через окно. Если б ещё рехидор тот не совался, а то чуть не верхом лез – его счастье, что мне бежать надо, а то б я его отколошматил, – следующие несколько минут дон во всех подробностях описывал само заведение, здешних девиц, что, как и в какой позе он проделал бы с каждой из них, когда, конечно, вернёт свой прежний облик, сколько посетителей обратили на него внимание, во сколько оценили его прелести и как прошло его свидание с первым клиентом, пока не перестававший ахать Хуан суетился вокруг него, замазывая пудрой и белилами злосчастный синяк. – Хватит уже выплясывать, одевайся! – В этом – на бал?.. Сеньор де Очоа действительно разбирался в дамском гардеробе настолько, что мог отличить юбку от штанов, но разница между слегка приоткрытой шеей у бального платья и декольте до середины груди была для него так же несущественна, как разница между правым и левым сапогом. Облачение же в сияющий жёлтый цвет, до половины приоткрывающий его формы, пробудило у бедного Хуана такой приступ целомудрия, что Диего пригрозил отправить в бордель его самого. Собой дон был очень доволен. Пышная с отворотами юбка ещё больше подчеркнула крепкие, округлые бёдра, шнуровка, затянутая предупредительным помощником, ещё выше подняла едва прикрытую грудь, рукавчики с буфами придавали его виду кокетливую женственность, а буйные кудри состязались блеском с атласом. В довершение всего пришлось втиснуться в туфли мало того, что с каблуком, так ещё и с бантами. – Послушай, Хуан, если я отобью у этой девчонки пару-тройку кавалеров, я попаду в ад за содомию? Вице-губернатор прыснул со смеху, прикрывая рот тонкими пальцами. – За содомию или без неё, но отдельный котёл почти наверняка нам обеспечен, мой дон.

***

– И что ты стонал? Мы ещё приличнее всех одеты. Пробраться на вечер с танцами, который здесь гордо называли балом, оказалось даже легче, чем рассчитывал Диего – изначально он думал о пролезании через окно, максимум – о взятке, сейчас же ему оказалось достаточно прижать привратника бюстом к двери и заявить, что приглашения им с кузиной не требуются. На кузине Хуан, кстати, не настаивал, галантно согласившись и на камеристку, но Диего не мог забыть пылающий ненавистью взгляд Себастьяна. Его надо чем-то отвлечь. Или кем-то... – Опоздали, просто не верится, – ещё не приноровившись к неудобной обуви, Диего по привычке шёл твёрдым шагом, пытаясь держаться с поистине королевским достоинством, отпугивая возможных кавалеров ледяным взглядом, но если бы заботливая «кузина» не держала его под локоть, как минимум один шанс споткнуться на каблуке и два – наступить на собственный подол могли быть успешно воплощены в жизнь. – Это они называют балом, да? Бал действительно не отличался особой роскошью – впрочем, особой роскоши Итапика не знала последние лет сто. Невинное развлечение было устроено единственно для удовольствия той части команды, которая не вписывалась в атмосферу портовых кабаков. С неудовольствием Диего зацепился взглядом за знакомую кирасу. Опять этот Хорхе де Сандоваль... или как он там себя сейчас называет? А туда же, ходит за его невестой, как будто одного Альдана им мало. Кто там ещё? Что, и Веллингтон здесь? Потрясающе... Собрались всем табором, корабли в бухте, мог бы увести – увел бы всех троих, всё равно на «Чёрной королеве» ещё с того вечера присмотрел для себя пару мортир, а позолоченные скульптуры на корме «Покаяния Дисмаса» и вовсе вызывали в доне плохо скрываемую зависть. Это не считая его законного галеона и ещё более законной невесты. – Если мы затеем потасовку, в суматохе можно выкрасть донью и улизнуть, главное, быстро. Что с каретой? Лошади отдохнувшие? – Сойдёт, – разглядывая знакомые фигуры из-под опущенных ресниц, Хуан незаметно склонился к плечу господина. – Какую потасовку? За право танцевать с вами? Не забывайте, что мы теперь... – Забудешь тут, как же. Хватит виться перед глазами, раздражаешь. Погоди. Если мы... тогда они... нет, так нельзя, стрелять начнут. А если вот так... тогда ты... нет, капитана на себя не бери, не сладишь. Кто-то должен ещё оттеснить её... наверное, это будет... нет, тоже не то... – легче было просчитать все возможные ходы в шахматной партии. – Поспорьте с ними на ящик шампанского. На стены же полезут, если их перепьёт женщина. – Рехнулся? Как я перед невестой выглядеть буду? – Я всего лишь предложил, мой дон. – Умолкни. Нет, слушай. Надо попробовать... что там из быстрого, жига?.. Сарабанда? Только не задерживайся. Если пристанут, падай в обморок. Голову не расшиби только. Так... если увидишь, что я... стой, куда?!.. Появление в по большей части мужском обществе двух дам, естественно, надолго незамеченным не осталось, в чём Диего пришлось убедиться, когда какая-то местная матросня, видимо, прельстившись ладной фигуркой адмирала, безо всяких предупреждений подхватила его под обе руки и потащила в круг танцующих, несмотря на истошное и едва ли позволительное особе его пола «Ещё одно «куколка», я тебе язык ниже пяток пришью, барракуды ты ошмёток!». Поток возмущений стих приблизительно к кадрили, но лишь затем, чтоб через минуту очутиться в руках нового партнёра. Диего так и взвился, когда его талия оказалась во власти Клайва Веллингтона. Да где же Аделаида? Только что была здесь, мелькало же её платье. Ну так и есть, опять вертится со своим Себастьяном. Пытаясь не упускать беглянку из виду, адмирал прогибался в руках своего кавалера так низко, что едва не касался плечами пола. Без сюрпризов, конечно, не обошлось, и вместо того, чтоб подслушать разговор влюблённой пары, пришлось сначала выслушать истеричный крик сообщника – ну чем думал этот Сандоваль, когда закружил его на вытянутой руке? Тот же до смерти высоты боится. Диего поморщился – в последний раз он так краснел двадцать пять лет назад, когда его прилюдно выдрали за уши за пятно на праздничной рубашке. – Смотри, смотри, какая мадемуазель Клайву досталась, – серебристый шёпот Аделаиды вместе с ладонями прижался к груди капитана. – Тебе тоже кажется, что платье ей немного мешает, она бы с удовольствием пришла и без него? – Давай сделаем ещё одну фигуру? Не хочу, чтоб такое сокровище попадалось ко мне в пару, – заговорщически наклонившись к уху любимой, Себастьян незаметно обвёл её вокруг соседней пары, избегая встречи с адмиралом. Он сам не мог объяснить, какое чувство руководило им, но случайная партнёрша Клайва не вызывала у него улыбки – она слишком сильно походила на тот тип женщин, которые как будто сеют вокруг себя атмосферу скандала, и даже Аделаиду он крепче прижал к себе, чтоб её не задели взлетевшие от поворота чёрные локоны. Хотя от перемены дамы его эта мера не спасла, но доверить любимую Хорхе было всё-таки поспокойнее. Даже если придётся сделать круг с какой-то жёлтой трясогузкой. – Всё-таки настаиваю – веду я, а не наоборот, – вступать в разговор капитан не собирался, но партнёрша, несмотря на маленький рост, отчаянно пыталась вести. – Привычка, – кое-как преодолев неуверенность, Хуан покрепче переплёл с ним руку, пытаясь отвлечь от Диего, к которому Себастьян волей-неволей вновь и вновь обращал взгляд. – Я воспитывалась при монастыре, там танцевать учились друг с другом, а я всегда была за мальчика. Очевидно, уроки в монастыре давались лишь от случая к случаю, потому что на последнем пируэте его партнёрша так сильно качнулась навстречу следующей паре, что попала платьем под ногу мужчины, неловко повисла на своём кавалере – как нельзя вовремя подвернулся распорядитель, шедший прямо навстречу – понять, что произошло, удалось только когда все впятером оказались на полу, отряхиваясь от перемешавшегося вороха юбок. В подобные минуты в голове порой мелькают случайные мысли, на которые прежде не обратил внимания, а сейчас сами пришли на ум. Себастьян так вспомнил, как Аделаида уговаривала Крис пойти с ними и «только посмотреть» (с Кристиной всегда надо было начинать с «только посмотреть»), но она наотрез отказалась, потому что зануднее медленных танцев нет ничего на свете, да и Шимус с Бобби засмеют, уж лучше она повеселится с ними в «Зелёном гусе», чем изойдёт тут от скуки. Да уж, обскучаешься. – Одна только слава, что благородные флибустьеры, а горланите, точно мужичьё! – Да она сама на меня упала! – Вы что творите? Глаза в том кабаке пропили? – Что вам неймётся? Ничего же не случилось. – Вот и случилось, теперь шишка останется. – Это всё те пираты, не надо было их звать! Меньше всего возмущалась виновница потасовки. С чувством выполненного долга подобрав юбки, Хуан уже собрался втихую дать дёру, но где он учился интриговать, там преподавал каждый второй обитатель Тортуги, и подобными трюками капитана было уже не удивить. Вырваться из его рук едва ли бы удалось даже мужчине, не говоря уже о слабосильной женщине. – Это не было случайностью, – Себастьян не угрожал, даже не повышал голос, но держал крепко, и исчезновение дона вместе с Аделаидой уже совсем не так радовало его помощника, тщетно пытающегося освободиться. – Чего ты добивалась? – Ничего опасного, совсем ничего! Что вам, в прошлый раз мало было? Да выпусти же, я не обманываю! Даже про монастырь правда! – Выпущу, но не раньше, чем расскажешь. Сказать по правде, особенно откровенничать было нечем, кроме разве что пропажи пары девушек, которая рано или поздно обнаружилась бы сама, но, в отличие от всегда готовых пошуметь гуляк, Любимец волны не привык разгадывать тайны методом «что поделать, так уж приключилось». Помимо Аделаиды, в зале можно было насчитать ещё с десяток женщин, но подозрения у него вызывала именно брюнетка в малиновом. И теперь ещё пойманная им девица. Глаза больно вороватые, так из угла в угол и мечутся. Скорее всего, репутация сеньора де Очоа в тот вечер была бы погублена безвозвратно (на свою Хуан уже давно махнул рукой), и дальнейшее соперничество за сердце Аделаиды в дальнейшем бы сильно осложнялось компрометирующей женственностью, переставшей бы быть тайной для хоть и хладнокровного, но всё-таки не чуждого иногда иронии капитана, если бы не Хорхе. Нет, конечно, дружба дружбой, но удерживать силой женщину (тем более воспитанницу церкви!) в его присутствии категорически не дозволялось: – Себастьян, отпусти её. – Я отпущу, но когда узнаю причину этой безобразной буффонады. – После Бонса ты уже начал подозревать всех подряд, но даже твоей осмотрительности есть предел. Перестань, на нас уже только ленивый не косится. Да отпусти, она сама не понимает, чего ты от неё добиваешься. – Ну хорошо. Стой, я не вижу Аделаиды... Если бы на Хуана спустили свору кровожадных монстров или даже огнедышащего дракона, он не понёсся бы с такой прытью, как от этих слов. На дворе уже была глубокая ночь, но, слава богу, луна хоть как-то освещала путь. Далеко бежать, правда, не пришлось – из кустов неподалёку доносился треск и шум слишком подозрительного свойства, чтоб списать его на диких кроликов. И уж, конечно, ни одному кролику не пришло бы в голову так громко чертыхаться. В кустах не на шутку сцепились две женщины. Никакого оружия у них не было, но глухие удары и ругань сквозь зубы красноречиво свидетельствовали о серьёзности намерений. Диего был сильнее, но, ещё не привыкнув к женскому телу и уже порядком подзабыв, как это бывает, когда на твой удар отвечают таким же ударом, несколько раз оказывался на земле. Аделаида била без злости, видимо, защищаясь, но явно не желала остаться в долгу перед какой-то бешеной, которая так на неё набросилась. – Наконец-то! Тебя только за смертью посылать. Скажи ты ей, что я просто поговорить!..

***

– Вот такая вот история, – адмирал перевёл дыхание после рассказа и толкнул помощника локтем, чтоб подтвердил. Хуан ещё сильнее упёрся острым подбородком в колени и конфузливо высморкался. В открытом платье было холодно. – А я предупреждала, что ты пожалеешь о кольце, – в отличие от незадачливых заговорщиков, Аделаида, как ни в чём ни бывало, наслаждалась шумом морского ветра, болтая ногами в воде. А синяки – они так, дело житейское. – Думаешь, это всё сила его магии? – Я уже ничего не знаю. Вот что неделю ещё точно буду хромать – вот это знаю точно. Идиотские каблуки, – вздохнув с видом приговорённого к смерти, Диего потёр набитую мозоль. Обидно – если бы пулей задело, а то – отплясал! – А ты тоже хороша, зачем под колени-то бить? – Да происки того чёрта это всё, – Хуан впервые подал голос и сам ещё с непривычки испугался услышанного щебетания. – Ну а кто ещё? Говорил вам, не надо этого проходимца слушать. – Я не с тобой разговариваю, – строго посмотрев на него, Аделаида, впрочем, не смогла удержаться и не хмыкнуть – всё-таки приятно видеть своих врагов поверженными и нахохлившимися не хуже наседок, которым подмочили пёрышки. – На жениха моего клеветать? Вот нарочно не расколдую обратно! – Опять я? Дон, скажите... – Адель, не трогай его, правда. Никто не рад, что так вышло. Какая уже теперь разница, кольцо, что другое ли. Ну ты что думаешь, если б мы что путное сообразили, рассаживались тут с тобой на морском берегу, что ли? В том-то и дело, что не знаю. Надо было всё-таки лучше про эту магию слушать, а не только с заклинаниями экспериментировать. Аделаида ещё раз подняла на него глаза. Из тирана получилась вполне красивая (слегка, правда, потрёпанная), но совершенно обречённая женщина. Говорить о погоде с гостями и вышивать на пяльцах, когда привык командовать флотилией! Ей даже как-то жалко его стало. – Пока я тоже не знаю, но способ должен быть, – так уж была устроена донья Аделаида – порой и впрямь лучше один раз подраться, чем весь век ссориться. – Мы направляемся сейчас за картой, которая приведёт нас на край света. Поедем вместе, я попробую помочь. Но чтоб тише воды мне оба! Во взгляде Диего сверкнула сталь. – И смотреть, как этот Альдана тебя целует?.. Да подожди, я же не отказываюсь! Но, уже нарочно не обращая на него больше внимания, Аделаида вырвала платье из его рук, поднялась и заторопилась навстречу показавшейся из темноты высокой фигуре. – Я здесь, здесь, – очутившись в родных объятиях, она ласково потёрлась щекой о плечо любимого. – Просто стало немного душно, вышла подышать морским воздухом. Себастьян... слушай, ты не поверишь, какую комедию мне тут устроили, чтоб проникнуть на корабль. Да не бордельные они, это с нарядами так вышло. Но клянутся, что будут тихо.

***

– Сражайся как мужчина! Для меня не существует слабых созданий! – зычный голос Диодор оглашал палубу галеона едва ли не чаще, чем голоса обоих капитанов, вместе взятых. Обкорнав юбку до колен и с наслаждением сунув ноги в пиратские сапоги в первый же день пребывания на собственном корабле, дон адмирал (ради спасения репутации на Диодор он научился откликаться уже на второй день) нашёл очередную причину для спора с Себастьяном, и теперь кружил по палубе коршуном, зазывая соперника на поединок и перекидывая из руки в руку громадную шпагу. – Сражайся, дьявол тебя раздери, пока по всем морям не разнеслась весть, что капитан де Альдана струсил перед какой-то бабой! Подобные сцены происходили почти ежедневно. Из всей команды раз и навсегда выбрав себе Себастьяна в качестве единственно достойного противника, Диего не давал ему прохода, то требуя боя, то наваливаясь грудью на штурвал, то забрасывая наставлениями, как лучше атаковать встречные суда. – Успокоилась? – здоровенная оплеуха волей-неволей вынудила Диего утихомирить свой адмиральский боевой дух. В другое время Себастьян бы не позволил себе такого, но вульгарная попутчица испытывала терпение слишком часто и к тому же, слабых созданий для неё не существовало. Обиднее всего было, что капитан всегда обращался к нему в женском роде. – Ещё раз отвлечёшь во время работы, отправишься слизь на бортах оттирать. Я предупредил. Очередная порция брани застряла в горле задохнувшейся от возмущения Диодор, но и капитана можно было понять. Бог весть кто, бог весть откуда, не внушавшие никаких иллюзий пассажирки иногда вдвоём умудрялись занять всё пространство. Её вертлявая спутница, которую Аделаида называла Жуаниттой, в отличие от «кузины» платьев не рвала и на дуэли не вызывала, но на благовоспитанную девицу походила так же мало, как сам Хуан, которым она когда-то была – на Геркулеса. Припугнуть её было легче, но клинок выпускала она из рук едва ли реже воинственной Диодор: – Глупо лезть с ножом против рапиры. Очень глупо, я сейчас достану тебя. Да какого чёрта, так нечестно! – Честно-честно, – Кристина тесно прижала её боком к борту палубы, пощекотав навахой по талии. – Слишком сильно подаёшься вперёд, а с другого бока не защищаешься совсем. С Лу ещё можно, но с противником половчее так не прокатит. И, как видишь, твоя хвалёная спица ничего против ножа не сделала. – Да я поддавалась, чтоб не задеть тебя! Хотя бы что-то отдалённо напоминающее почтительность появлялось у этих дикарок только перед Аделаидой. Однако у Себастьяна хватало пищи для раздумий и помимо чисто командирских амбиций. Странное, неприятное чувство, возникающее каждый раз, как возлюбленная попадала под немигающий, отвратительно-бесстыжий взгляд Диодор, он нарочно гнал от себя, пытаясь сосредоточиться только на деле. Сменяющие друг друга опасности, как нарочно, не давали сосредоточиться, наскакивая, как девятый вал, угрозы, не терпящие промедления, заслоняли от него угрозы подспудные, но из головы упорно не шло случайное, даже глупое происшествие – совсем недавно. Не успели ещё просохнуть доски палубы от чёрной крови сражённого змея. В Аделаиде порой давала знать о себе та любопытная девчонка, которой она была пять лет назад. Пристала, чтоб не трогали голову этого страшилища, а сделали из неё маску – аргумент, конечно, нашла – «такой ни у кого больше не будет!». Вроде, и не двенадцать уже давно, а иногда даже Гарри взрослее держится. Хорхе тогда заспорил, не хотел, чтоб надевала на лицо, вдруг яд по телу расползётся. Стоявшая тут же Диодор нарочно вытерла окровавленную шпагу о предплечье и заметила, что с его-то опытом яды можно определять с полувзгляда, потом вдруг осеклась и зажала рот. В первый раз Себастьян увидел, что её что-то смутило, а всегда прямодушный Хорхе помрачнел и долго не решался заговорить. – Она не могла быть придворной дамой, – потрясённый шёпот товарища вновь и вновь отдавался в памяти капитана. – Она не могла быть придворной дамой! Не могла она знать этого! У него просто не оставалось выбора. Надо было посоветоваться с Аделаидой. Если и она не знает, придётся допрашивать, а этого Себастьяну не хотелось. Избавиться от общества Диодор в почти неизведанных краях было невозможно, а ещё больше настраивать против себя особу, способную, не моргнув глазом, всадить нож в спину сейчас слишком опрометчиво. День уже клонился к вечеру, когда у них выдалась возможность поговорить. – Аделаида, – было видно, что капитану неприятно переходить к этой теме, но успокаивающий жест руки любимой придал ему твёрдости. – Хорхе рассказывал мне про тот заговор против короля. Помпейо де Очоа был убит его рукой одиннадцатого февраля семь лет назад. Узнать об этом можно было только в столице. Но это ещё не всё. Посмотри на эту Диодор. Она абсолютно вульгарна, в приличное общество её не подпустили бы на пушечный выстрел, но у неё идеальная выправка. Я много наблюдал за ней. Может быть, всех тонкостей я не знаю – наверное, их никто не знает – но старую испанскую школу я отличу всегда. Её мог учить только боевой офицер. У меня нет причин хорошо отзываться о ней, но высчитывать точку выхода на пассат** и знать об ураганах во Флоридском проливе по осени куртизанка не может. Такие вещи известны даже не каждому пирату, это осваивают в навигационном училище. Я почти не сомневаюсь, что она подружка Диего, и в связь с ней он мог вступить никак не позднее девяносто седьмого года. Прошу тебя, будь осторожна с ней. Я... не хочу, чтоб ты поворачивалась к ней спиной. Слова Себастьяна, его беспокойство за неё и этот порой срывающийся от сложного разговора голос касались каждого уголка её души. Аделаида слушала его голос как ведомую ей одной музыкальную форму, как собственную сонату или ораторию, и по сравнению с её звучанием все опасения казались такими мелкими и незначительными, что она только покачала головой. И о каких же мелочах приходится говорить, чтоб отвести тревогу от сердца её капитана. – Ты всё правильно догадался. Обо всём, кроме имени. Диодор не куртизанка. Она и есть Диего, не так уж хорошо и скрывается. Не рассчитал силы, хотел отыграться после поражения на Тортуге. Жуани... Хуан говорил что-то про уговор с какими-то силами – он рискнул его нарушить, должно быть, из-за этого уговора. Глупо получилось, да? – губы девушки тронула лёгкая, почти боттичеллиевская улыбка. – Без своей эскадры ничего не сделает, да и не стал бы делать – без нашей помощи он пропадёт. И, знаешь, я подумала – может быть, это не так и плохо, вряд ли бы он исправился, будучи мужчиной, а сейчас у него появится шанс... – Шанс научиться поддерживать палубу в чистоте? – Себастьян иронично хмыкнул, хотя внешне остался спокоен. – Это, конечно, первоочередная задача для пирата. А ещё, – серые глаза Аделаиды сузились, словно затевая новую авантюру. – Дать папе подготовить город к нашему возвращению с победой – ведь в ближайшее время прибытия сеньора де Очоа в Санто-Доминго не ожидается.

***

* - высокая дамская причёска с накрахмаленным кружевом; по статусу соответствовала мужскому парику с аллонжем ** - постоянные ветры в тропических широтах; опытные капитаны старались войти в пассат, который подхватывал корабль и гнал в необходимом направлении