Призрак из прошлого

— Доктор Грейнджер, я думаю, вам нужно взглянуть на это. Так Гермиона впервые увидела на теле Нарциссы руны. В тот день одна из сиделок обнаружила их, пока мыла миссис Малфой, и тут же связалась с главной медиведьмой. А уж та, в свою очередь, известила Гермиону. Последняя могла голову прозакладывать, что воспоминания об этом событии навсегда отпечатаются в ее мозгу, и совсем не потому, что они так повлияли на ее дальнейшую карьеру. Образ Нарциссы, камейным оттиском врезавшийся в память, не отпускал ее теперь ни на минуту: тощая от недоедания, высохшая и хрупкая, она походила на привидение, съежившееся посреди кровати и отрывисто бормочущее неразборчивые фразы. На задней стороне ее левого плеча, точно клеймо, ярко светились две руны. Гермиона коснулась их кончиками пальцев и почувствовала легкое покалывание, как от слабого разряда тока. Ошеломленная этим ощущением, она резко отдернула руку. У нее в голове не укладывалось, что всего лишь за две недели ее пациентка из худощавой женщины средних лет превратилась в скелетированный живой труп. Выходит, ее библиотечные подвиги и уйма потраченного на разработку контрзаклинаний времени не дали никаких плодов. Гермиона пришла в ужас: все усилия оказались тщетными. Их явно было недостаточно. И, судя по всему, она уже ничего не сможет изменить, сколько бы ни билась над решением этой задачи. Спотыкаясь, она прошла через камин в библиотеку поместья Малфоев. Ее мутило, и она наклонилась к каминной решетке, чтобы ее стошнило в золу, а не на пол. Однако, кроме скручивающих тело позывов, ничего не вышло. Желчь и желудочный сок, едкий как кислота, обожгли пищевод, и она закашлялась. На Гермиону лавиной накатило всепоглощающее отчаяние: ей доверили жизнь этой женщины, но она потерпела настолько сокрушительную неудачу, что у нее при этой мысли руки опускались. — Я так понимаю, вы сегодня видели Нарциссу, — сухо произнес у нее за спиной мужской голос, но она даже и не подумала повернуться к нему — все еще борясь с тошнотой, так и осталась стоять над решеткой и опираясь рукой на каминную полку. Волосы тяжелыми прядями упали ей на лицо, совершенно скрыв его от стороннего взгляда, но, пожалуй, это сейчас было даже к лучшему. Она зарыдала. Сквозь всхлипы она услышала, как Люциус поднялся со своего места и подошел к ней поближе: — Возможно, в другой раз я бы и составил вам компанию на этом празднике скорби, мисс Грейнджер, но только не сегодня. Что с моей женой? И голос, и походка хозяина дома показались ей немного неуверенными, и Гермиона чуть повернула голову, чтобы увидеть его сквозь массу своих волос. Судя по внешнему виду и стиснутому в руке стакану, наполовину наполненному огневиски, она догадалась, что возлияниями он занимается довольно давно и очень плодотворно: галстук слегка сдвинут набок, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, а ее нижняя часть выпростана из брюк. Гермиона перевела взгляд вниз и заметила, что он где-то потерял свои носки с туфлями и стоит сейчас перед ней босиком. — Я не знаю, что еще можно для нее сделать, — прошептала она в ответ, снова поворачиваясь к камину. — Радость-то какая, — с неприкрытым сарказмом протянул Люциус, и она поморщилась от его слов. — Сожалею, мистер Малфой, но я сделала все, что могла. Просто… Я ума не приложу, где искать решение этой проблемы. — Руны, что появились на ее теле… Вы знаете, что они означают? — спросил Люциус уже без тени насмешки. Гермиона кивнула. — Это Турисаз и Нифльхейм. Их используют для того, чтобы заманить жертву в ловушку и сбить ее с толку, — тихо ответила она. — Что ж, начало положено. Сбить с толку… Это многое объясняет, — с воодушевлением прогремел Люциус. — Нет. Дело не в этом, — покачала головой Гермиона. — Они предназначены для того, чтобы пометить ее, а не для того, чтобы лишить рассудка. Руны просто держат ее в плену заклинания. Малфой подошел к ней и встал рядом, точно отзеркалив ее позу и держась одной рукой за каменный выступ каминного жерла. — Ну, если вы не знаете точно, какое заклинание было использовано против моей жены, тогда, возможно, вы знаете, кто мог его наложить? — требовательно спросил он. Гермиона повернулась к нему лицом и вздохнула. — Это никогда не касалось сферы моей деятельности, но, тем не менее, у меня есть несколько предположений… Она набрала полную грудь воздуха и, чуть помедлив, выпалила: — Кто такие Сыновья Сета? — Нарцисса рассказала вам о них? — изумленно поднял брови Малфой. Гермиона нерешительно кивнула: — Да, во время одного из наших разговоров. Она была не в себе, когда упомянула это имя. Люциус кивнул и выпрямился во весь рост, допивая остатки огневиски. Наблюдая, как янтарная жидкость исчезает у него во рту, Гермиона внезапно почувствовала, что немного завидует: будь она сейчас под воздействием алкоголя, ей было проще переносить все, что свалилось на нее в последнее время. — Убийство на службе у Темного Лорда считалось обязанностью. Ты не был верен его делу, если не уничтожил хотя бы одного маггла, и автоматически попадал под подозрение, если всячески старался этого избежать. Тем бедолагам, кто не находил в этом удовольствия, можно было только посочувствовать, но некоторые из Пожирателей действительно наслаждались своей кровожадностью. Они находили удовольствие в охоте на людей. В убийствах. Доходя иногда до немыслимых гнусностей и проявляя чудовищную изобретательность. Не в силах найти слов, чтобы продолжить, он резко сглотнул. — Кто был самым главным палачом, нам не говорили. В то время как большинство из нас убивало, чтобы выжить, тем, кому это по-настоящему нравилось, был присвоен особый статус и их часто отправляли на те задания, исполнение которых требовало самых мерзких поступков. Гермиона прикусила нижнюю губу: — В современной теологии Сыновья Сета считаются падшими ангелами. Люциус кивнул: — Именно так Волдеморт и называл своих палачей, — кивнул Люциус. — И зашел так далеко, что двум из своих самых свирепых убийц дал имена: Аф, по имени ангела смерти, и Какабель, по имени ангела вожделения к женщинам. Он прерывисто вздохнул и провел рукой по волосам. — К моему большому сожалению, я понятия не имею, кем были эти двое. Сивый, так же, как Розье и братья Лестрейндж, были выше рангом, чем прочие, но кроме них… — он замолчал и пожал плечами. Гермиона побарабанила пальцами по каминной полке. — Я никак не могу понять смысла всего этого, — проговорила она. — Если они были посланы убить миссис Малфой, то давно уже могли это сделать. — Нарцисса им не нужна, — тихо ответил Люциус. — Им нужен я. И Драко. Гермиона покачала головой. — Их цель не смерть жертвы. Их цель — длительные страдания. Таким образом, Сыновья Сета отпадают, верно? — Сыновья Сета получали удовольствие от своей работы, мисс Грейнджер. Самым лучшим развлечением для них было придумать новую пытку для очередной жертвы. — Но это значит, что заклинание, которое мы ищем, скорее всего, не смертельное. Если им нравилось убивать своих жертв лично, как вы говорите, то вряд ли они были бы удовлетворены, позволив магии сделать всю работу вместо них. Признавая ее правоту, Люциус кивнул: — Вероятно. Но существуют также сотни и других проклятий, имеющих те же характеристики. Гермиона покачала головой: — Нет, их нет. Большинство заклинаний, предназначенных для пыток, являются смертельными. Магия предназначена для того, чтобы убить жертву, а не заклинателя. В данном конкретном случае нам нужно отложить зловещие предзнаменования в сторону и отыскать долгосрочные проклятия, которые… Мысль ворвалась в мозг настолько внезапно, что у нее голова загудела. Гермиона резко встала и взглянула в сторону книжных полок: — Здесь есть одна книга… — пробормотала Грейнджер, — которую я читала… Она еще не договорила, а ноги уже сами несли ее к тому месту, где стояли плотные ряды пухлых томов. Пробежав пальцами по многочисленным корешкам, она торжествующе вскрикнула и вытянула один из них. Победно взмахнула темно-зеленым фолиантом и широко улыбнулась: — Я читала этот том прошлой ночью и еще подумала, что кое-что в нем мне показалось странным. Обычно заклинания, рассчитанные на длительное использование, действуют в течение нескольких недель или месяцев. А в этом заклинании говорилось об изменении долговременной памяти. Если, например, у человека тяжелая травма. Не знаю, почему я сразу не подумала… Гермиона затихла, почувствовав, как Люциус подошел к ней сзади, и, пытаясь прочитать текст, склонился над ее плечом. — Германский текст, модификация памяти, зависит от рунической реализации… — пробормотал он, перечисляя особенности заклинания. Гермиона чуть не подпрыгнула от неожиданности, когда теплая рука сжала ее предплечье: — Отличная работа, мисс Грейнджер. Гермиона залилась румянцем: — Мне все еще нужно придумать контрзаклятие. — Безусловно. Но, во всяком случае, теперь у нас есть точка отсчета, с которой можно начинать…

***

Всякий раз, когда жизнь Гермионы летела под откос, единственное, что способно было ее спасти, были книги. Ее убежище, ее дом, ее страховочная сетка. И сегодняшний день тоже не стал исключением. Она лениво барабанила пальцами по столешнице и медленно, тщательно просматривала одну страницу за другой. Дело было не в том, что она не знала их содержания, а сколько в том, что ей до ужаса не хотелось прерывать свое занятие и возвращаться в реальность. Туда, где ее лучший друг накричал на нее, мужчина, на которого она могла положиться, переступил и без того тонкую грань между добром и злом, а ее саму заклеймили тавром как теленка перед закланием. Нет, сегодня она была вполне довольна тем, что погрузилась в свои книги. Руны заплясали перед ее глазами, пробуждая старые воспоминания. Особенности случаев давнего прошлого: мать Флинта подхватила неизлечимую чахотку, у отца Нотта развилось неконтролируемое нарушение свертываемости крови.… Список можно было продолжать долго. Последствия жутких проклятий, имитирующих маггловские болезни. Да, она смогла разработать противодействие проклятиям, но симптомы никуда не делись. Шалость удалась, и вспять ее не обратить, как она частенько повторяла про себя. А теперь еще и Сыновья Сета свалились на голову. Отголосок неоформленной мысли пришел к ней внезапно, непрошеный как загадка, ответ на которую она когда-то знала, но никак не могла вспомнить. Пытаясь воскресить в памяти имя или хотя бы события того времени, с чем эта мысль была бы связана, она несколько раз прокрутила прозвучавшую в голове фразу, но ничего путного из этого все равно не вышло. Гермиона настолько глубоко погрузилась в размышления, что пришла в себя только когда луч солнца скользнул по чьим-то снежно-белым волосам, обладатель которых размеренным шагом шел в ее сторону. В квартире, кроме нее, явно был кто-то еще. От ужаса у нее перехватило дыхание. Схватившись одной рукой за бешено бьющееся сердце, она с трудом заставила себя опустить молниеносно выхваченную палочку и успела заменить едва не сорвавшееся с губ грозное проклятие обычной бранью. — Мерлин, Драко! Ты напугал меня до чертиков! — с чувством выругалась она, переводя дух. По лицу вошедшего расползлась типично малфоевская ухмылка, он опустился в кресло, стоявшее напротив нее и объявил: — Да ладно, должен же я выполнить свою работу. Драко откинулся на спинку и сложил за головой руки, одновременно с этим вытягивая длинные ноги и скрещивая их в лодыжках. Он был таким же высоким, как его отец, но более худощавым, унаследовав гибкие формы своей матери. Гермиона взглянула на него более внимательно: несмотря на внешность, выдававшую в нем истинного Малфоя (бледная кожа, серые глаза, светлые волосы), черты его лица были острее, чем у Люциуса, и он носил короткую стрижку. Красивый парень, но, в то же время, очень отличающийся от своего отца. Она хмыкнула, чинно скрестила ноги и заправила выбившийся локон за ухо. — Брось заливать… Кто тебя послал быть моим сторожевым псом? Люциус? Или Гарри? — угрюмо спросила она, бросив на него острый взгляд. Драко вскинул руки в жесте притворной капитуляции. — Вообще-то, ни тот, ни другой. С моим отцом сегодня невозможно было общаться по-человечески, откуда я сделал вывод, что вы с ним поссорились. Поэтому решил посмотреть, как у тебя дела, и вижу, что ты в таком же состоянии, что и он. Гермиона поморщилась. Всякий раз, когда Драко называл Люциуса «моим отцом», это означало, что Малфой-старший прибегал к некоторым из своих особенностей военного времени, то есть, становился молчаливым и упрямым. Сейчас, спустя столько лет, это случалось гораздо реже, но с учетом происходящего ее это ничуть не удивило. — Прошлой ночью я поругалась с Гарри, — призналась она, пряча от него глаза. — И это привело к размолвке с Люциусом. — Понятно, — после недолгого молчания кивнул Драко. — Не хочешь рассказать, из-за чего? Гермиона вздохнула. — Министерство подозревает, что твой отец замешан в убийствах, — сказала она и тут же подняла руку, чтобы остановить его возражения. — Я, конечно, этому не верю, но, поскольку моя персона очень близка к вашей семье, они не примут мои слова как должное. Поэтому я и пришла вчера к Люциусу. Чтобы рассказать ему об этом. Но задушевной беседы не получилось, ибо я застала его как раз перед уходом из дома в поисках, как он выразился «сбора информации». C этого момента все пошло… через пень-колоду. И я подумала даже, что, возможно, министерство не так уж и ошибается в своих предположениях. — Мерлин… — вытаращился на нее Драко. — Тогда неудивительно, что он в таком настроении. Гермиона, мой отец — бывший Пожиратель Смерти. Причем, не последнего толка. Не думаешь же ты, что он достиг этого только потому что был белым и пушистым? — Все это я знаю, — слегка поморщилась Гермиона. — Просто я разозлилась. А потом пожалела: не нужно мне было говорить ему то, чего я ему нагородила, но я и так была уже на взводе — только что поругалась с Гарри, и, к тому же, разнервничалась, глядя на его сборы… — Молодец. Ты даже не представляешь, какая ты молодец. Вместо того, чтобы откровенно рассказать ему обо всем, ты, по сути, прямо обозвала его убийцей. Поздравляю, Грейнджер, прекрасный план. Рад знать, что твоя гриффиндорская хитрость все еще на высоте, — сухо ответил Драко. Гермиона впилась в него взглядом. Малфой пожал плечами: — И не смотри на меня так. Какие бы, черт возьми, ты сейчас ни искала для себя оправдания, тебе нужно извиниться перед ним. Я не собираюсь жить с в одном доме с человеком, находящимся в таком отвратном настроении. Как это будет, меня не волнует. Поцелуешь ты его или переспишь с ним, мне без разницы, но единственное, что тебе нужно сделать — просто исправить свою ошибку. Гермиона уставилась на него, разинув рот. — Драко! Ты сейчас говоришь о своем отце! — Да ну? — скривился тот. — А я думал, о моем двоюродном дяде. Ты хоть и умная, Грейнджер, но иногда бываешь такой дурой, — колко бросил он, и Гермиона снова нахмурилась. — Драко, несмотря на наши с ним близкие отношения, я очень сильно сомневаюсь, что Люциус рассматривает меня с этой стороны. — А ты не сомневайся, — посоветовал Малфой. — Просто поверь, что это правда. Пристально глядя ему в глаза, Гермиона вопросительно приподняла бровь. Драко вздохнул. — Даже слепой с рождения смог бы увидеть, какие чувства по отношению к тебе испытывает мой отец. Она снова застенчиво опустила глаза, заправляя прядь волос за ухо. Ей показалось, его слова прозвучали в самый подходящий момент, и этот разговор был поразительно близок к сути дела. — Люциус любил Нарциссу… — начала было она, но лающий смех Драко заставил ее снова взглянуть на него. — Папа? Маму? — фыркнул он. — Вряд ли. Их брак заключался по договоренности, Грейнджер. Они очень уважали друг друга, но неужели ты никогда не задумывалась, почему у меня не было братьев и сестер? Родив наследника, мама выполнила свой долг и на этом посчитала свою миссию исчерпанной. Вопреки распространенному мнению, не было никаких выкидышей и потерянных младенцев. Кроме меня, в семье больше не было детей. — Но когда она заболела… — начала она снова. Драко покачал головой. — Чувство вины, Грейнджер. Ни больше ни меньше. Родители были женаты почти девятнадцать лет. Они хорошо постарались, чтобы вырастить меня и обеспечить нашей семье безопасное существование в столь изменчивом и жестоком мире. Они стали близкими друзьями друг для друга и, возможно, даже принимали эту дружбу за любовь, но было ли это настоящей любовью? Сомневаюсь, — он снова фыркнул и закатил глаза. Гермионе внезапно стало трудно дышать, и ей пришлось через силу сделать несколько глубоких вдохов: слишком долго она считала, что Люциус избегает ее из-за великой любви к бывшей жене. Но если это не так, то… Она почувствовала, что перекинутая через колено нога уже затекла, и опустила ее на пол. Глаза Драко машинально проследили за ее траекторией и внезапно расширились от ужаса. — Дьявол тебя раздери, Грейнджер! — воскликнул он, быстро наклоняясь вперед. Гермиона догадалась, куда он смотрит, и чуть не подпрыгнула на месте, мысленно выругавшись от осознания, что не озаботилась как следует прикрыть руны. — Драко… Малфой схватил ее за лодыжку и притянул к себе. Положил на колени и ткнул пальцем в сторону знаков. — Когда?! — требовательно спросил он. Гермиона виновато сглотнула и выдернула ногу из его рук. — Несколько дней назад, — тихо проговорила она. Снова громко выругавшись, Драко быстро встал, взял ее за руку и сдернул со стула: — Драко! Что ты делаешь?! — едва успевая за его широкими шагами, засеменила за ним Грейнджер, когда он потащил ее в другую комнату. Наследник Малфоев ничего не ответил и, продолжая бормотать себе под нос грязные словечки, значения которых она большей частью не понимала, направился к камину. Впихнув в жерло Гермиону, Драко встал рядом с ней и, схватив пригоршню порошка, выкрикнул: «Кабинет Гарри Поттера!» Их тут же завертел зеленый огненный вихрь, и уже через минуту они были на месте. — Малфой?! — донесся до них изумленный голос, когда они показались по другую сторону решетки. Гермиона выплюнула изо рта пепел, стукнулась головой о каминную полку и, зашипев, чертыхнулась. Выдернула свою руку из захвата Драко и толкнула его на середину комнаты. — Гермиона?! Теперь пришел ее черед удивляться — оказывается, Гарри тоже мог быть растерянным. Она уже и не помнила, когда видела его в таком смятении последний раз. С тех пор, как он стал работать в аврорате, для него вообще стало не характерно показывать свои истинные эмоции. Эту привычку — в числе прочих — он, по-видимому, перенял от Альбуса Дамблдора (который всегда демонстрировал редкую невозмутимость), и теперь тоже казался непробиваемым несмотря на тот хаос, который иногда создавали вокруг него друзья. Притворялся ли он или действительно был осведомлен о текущем моменте лучше прочих смертных, этого Гермиона не знала, но поймала себя однажды на мысли, что многого ему не рассказывает просто потому, что он (по ее мнению) и так в курсе всех событий. — Ты знал об этом, Поттер? — требовательно спросил Драко, протягивая руку за спину, чтобы снова нашарить ее ладонь. Все разворачивалось настолько быстро, что Гермиона и глазом не успела моргнуть, как он уже вытолкнул ее вперед себя, пред ясные, ничего не понимающие, очи Гарри Поттера. Что ж, единственное, что ей оставалось, это сохранить мину при плохой игре. Поэтому, несмотря на бешено бьющееся сердце, она лишь закатила глаза и придала лицу как можно более непринужденный вид. — Честно, Малфой, это ничего не!.. — запротестовала она. И зря — взгляд его полыхнул гневом, рот распахнулся. — Ничего?! — проревел он, обрывая ее на полуслове. — Ничего? Как ты могла? После всего?!.. Никогда еще Гермиона не видела его настолько возмущенным. И, откровенно говоря, как и отборная площадная брань, исказившиеся черты лица совершенно ему не шли. Он резко повернулся на каблуках, быстро подошел к камину и бросил горсть порошка: — Малфой-мэнор! Отец! Услышав, кого он зовет, весь ее боевой запал лопнул как мыльный пузырь, и у Гермионы тоскливо сжалось сердце. Она заломила руки и с отчаянием в голосе взмолилась: — Послушай, Гарри, это вообще ничего не значит! — Что ничего не значит, Гермиона? — осведомился он, скрестив на груди руки. Драко, стоящий за ее спиной, выдал очередную порцию ругательств и рявкнул: — Посмотри вниз, Поттер! Грейнджер вздрогнула, когда его взгляд опустился к ее ноге. Пораженный Гарри присвистнул и поправил на переносице очки. — Что, черт возьми, здесь происходит? — раздался за ее спиной густой баритон старшего Малфоя. Гермиона застонала и прикрыла глаза рукой. — Когда ты это обнаружила, Гермиона? Как ни странно, голос у Гарри был холодным, спокойным, без единого намека на панику. — Обнаружила что? — встревоженно спросил Люциус, и она почувствовала, как он протиснулся мимо своего сына, чтобы посмотреть на то, что так заинтересовало всех присутствующих. — Несколько дней назад, — тихо проговорила Гермиона. — А именно, мисс Грейнджер? — протянул побледневший как мертвец Люциус. — В ночь, когда была найдена первая женщина, — пробормотала она, чувствуя себя девочкой, испачкавшей выходное платье. Лицо Люциуса при этих словах стало еще бледнее, хоть это и казалось невозможным. Он шагнул вперед и схватил ее за плечи. — Почему ты мне ничего не сказала?! — встряхнув ее так, что волосы упали ей на лицо, почти прорычал он. Удивленная его порывом, Гермиона пришла в себя и уперлась руками ему в грудь. — Потому что не могла! Я пыталась, но не смогла выдавить из себя ни слова! — крикнула она в ответ. Люциус непонимающе впился взглядом в ее глаза, но когда до его сознания дошло, что именно она имела ввиду, содрогнулся. Не говоря больше ни слова, привлек ее к себе и обнял. — Глупышка. Ты могла бы просто показать нам. Показать мне! — крепко сжимая в объятиях, шепнул он в ее неукротимые кудри. Гермиона уткнулась лицом ему в рубашку и тихо ответила: — Я испугалась. Настолько, что из головы все вылетело. Гарри, на глазах которого разворачивалась эта сцена, прочистил горло. — Гермиона, все это очень серьезно… — начал он. Пользуясь тем, что он не может сейчас видеть ее лица, Грейнджер закатила глаза. — Я знаю, Гарри. — А значит, ты можешь стать следующей, — продолжил он. — Я знаю, Гарри. — Тебе грозит большая опасность, Гермиона. Хотя, как мне кажется, ты не принимаешь всерьез ситуацию, в которой оказалась. А зря… — Я знаю, Гарри! Мерлин, я чуть с ума не сошла, когда увидела это на своем теле. Как ты думаешь, искала ли я способ избавиться от этого клейма? Пыталась ли выяснить, откуда оно взялось, кто мог меня им разукрасить, и каким образом он это проделал так, что я даже не заметила? — вырываясь из объятий Люциуса, обрушила Гермиона шквал вопросов на Гарри. — С этого момента ты остаешься со мной. Отговорки не принимаются, — тоном, не терпящим возражений, заявил ей старший Малфой. — Честно говоря, именно поэтому я и не хотела никому говорить о своей проблеме, — фыркнула Грейнджер. — Потому что все вы теперь станете обращаться со мной как с фарфоровой куклой. Можно подумать, я сама не в состоянии… Ее пламенный манифест прервал ворвавшийся в комнату министерский чиновник: — Господа, мне сказали, что Драко Малфой сейчас находится здесь. Его взгляд упал на молодого человека, который пытался расхаживать по ставшему тесным кабинету. — Это вы? — Да, — метнул на него озадаченный взгляд Драко. — А в чем?.. — Сэр, вам нужно пойти со мной. И как можно скорее. Кое-что… хм… произошло. Вас срочно хотят видеть в больнице Святого Мунго.