Paper Planes/Бумажные самолетики

Никто не говорил ей раньше, что работа в газете будет включать в себя столько бесполезного дерьма. Энди прекрасно понимала, что ей, как начинающему репортеру, не так уж много позволено будет делать, и она ожидала, что будет обременена написанием некрологов и случайными заметками. Но никогда, даже в самых смелых мечтах, она не думала, что будет тратить столько времени копаясь в чернухе, в попытке сделать из нее историю. Просто текст, чтобы заполнить газетное пространство. И вот, в пятницу после обеда она сидела за своим рабочим столом и писала статью о предложении улучшения дорожной разметки. От увлекательности этого занятия ей больше всего на свете хотелось побиться головой о клавиатуру. - Сакс! Она охотно оторвала взгляд от фигни, которую пыталась написать, когда услышала голос Грега, вопросительно поднявшего бровь. - Тебя внизу у стойки регистрации ждут. Она кивнула в знак благодарности и неторопливо пробралась сквозь беспорядок столов огромного офиса. Она недоуменно гадала, кто, черт возьми, пришел к ней в редакцию. Дуг был занят работой, а он был единственным человеком, которого она действительно видела вне работы в эти дни. Во всяком случае, она не будет жаловаться на то, что ее отвлекают. Подойдя ближе, она с удивлением увидела Рози, секретаршу, которая присела на корточки у стойки регистрации и разговаривала с кем-то. Кого не было видно за ее фигурой. Рози обернулась, как только увидела Энди: - Эй, Энди, эта малышка хотела тебя видеть. Желудок Энди сделал сальто, когда она обогнула стол и посмотрела на копну рыжих волос на одном из складных металлических стульев в приемной, к которой прилагалась школьная форма Далтона, заплаканные голубые глаза и болтающиеся маленькие ножки. - Кэссиди?! Господи, что ты здесь делаешь? Как ты сюда попала? Твоя мать знает, где ты? - воскликнула она, опускаясь на колени перед девочкой и обнимая ее за худенькие плечи. Нижняя губа Кэссиди задрожала, и Энди поняла, что сейчас последуют рыдания. Она быстро заткнулась и крепко прижала девочку к груди. - Я вас ненадолго оставлю, - пробормотала Рози, и Энди бросила на нее благодарный взгляд. Она взяла салфетку из коробки на столе и осторожно вытерла нос и глаза Кэссиди, давая девочке время успокоиться. Когда малышка, наконец, успокоилась и посмотрела на Энди, бывшая помощница ее матери широко улыбнулась ей, заверяя тем самым, что все в порядке. - Все в порядке, Кэсс? Девочка отрицательно покачала головой, крепко держась за шею Энди. Энди не знала, что делать, кроме как успокаивающе похлопать девчушку по спине. Что, черт возьми, происходит? - Энди, ты должна вернуться! Возвращайся и попроси маму вернуть тебе работу! - наконец сказала она, снова борясь с рыданиями, сотрясавшими ее грудь. Ах. Так вот в чем дело. Когда Энди удалось совершить невозможное и доставить рукописи Гарри Поттера дьявольским близнецам, она сразу же получила статус "крутой" в их девятилетних умах. Это было немного странно – завоевывать уважение детей таким способом, но если это означало, что больше не будет никаких непотребных шалостей, Энди примет это без жалоб. После этого они всегда появлялись в фойе каждый вечер, когда она приносила Книгу. Поначалу это пугало ее до смерти – видеть сверкающие голубые глаза этих двух маленьких негодниц, притаившихся в тусклом свете у лестницы. В тот первый вечер они просто наблюдали, как она убирала вещи из химчистки в шкаф и оставила Книгу на столе, и Энди аж передернуло – слишком уж это напоминало сцену из романа Стивена Кинга. Ее живое воображение тут же дорисовало, как два жутких детских голоса взывают к ней в унисон.… «Иди поиграй с нами, Ээээнди». Во второй раз девочки сидели на ступеньках лестницы и снова просто смотрели, как Энди выполняет свои обязанности и потихоньку начинает пробираться к выходу. Затем, по какой-то причине, уже почти переступив порог дома, она обернулась и внимательно посмотрела на них, прежде чем неожиданно грозно прошептать: - Возвращайтесь в постель! В третий раз одна из близнецов – Кэролайн, как она узнала позже, чуть не заставила ее упасть на ступеньках крыльца искусно нацеленным дротиком, который едва не попал ей в лицо, прилипнув вместо этого к стеклу входной двери. Взяв себя в руки, она бросила на них свирепый взгляд, эффективно стирая самодовольство с их обманчиво ангельских личиков. Она хладнокровно избавилась от пакета химчистки и Книги и сделала вид, что идет к выходу. Однако, прежде чем покинуть особняк, она отлепила дротик от стекла и с поразительной точностью метнула его обратно в девочек. Он не прилип, но отскочил прямо от одного веснушчатого лба. Кэролайн разинула рот от удивления, а Кэссиди подавила смешок. Энди торжествующе ухмыльнулась и ушла. Энди – близнецы Пристли 1:0. В четвертый или пятый раз, к тому времени Энди уже сбилась со счета, они снова сидели на ступеньках и просто смотрели, как она проделывает привычную вечернюю процедуру. Когда она уже собиралась уходить, одна из них прошептала: - Что значит «никчемный»? Энди повернулась к ним так быстро, что чуть не упала. - Держу пари, она не знает. Это такое странное слово. - Хмыкнула другая близняшка. Энди фыркнула. - Это значит бесполезный, бестолковый или неумелый, - ответила она, приподняв бровь. - О, в смысле, ты никчемная помощница? - Зловредно ухмыльнулась одна из девочек. Энди едва не застонала и ушла. Близнецы Пристли – Энди 1:1. Сложился своего рода ритуал, и взаимодействие Энди с близнецами постепенно развивалось каждый вечер. Темы разговоров сильно варьировались: иногда они спрашивали о значении еще какого-либо непонятного слова, иногда интересовались, нравится ли ей тот или иной музыкант, или не думает ли она, что Патриция сожрет котенка, если они когда-нибудь решат его завести. На последнее она ответила громким "определенно!", чтобы не давать им больше подобных идей. Их встречи никогда не длились больше минуты, насколько она знала, они должны были быть в это время в постели, и она не сомневалась, что Миранда уволит ее, если когда-нибудь поймает за разговором с её дочерями. Но если Миранда и догадывалась об этом, то не подавала никаких признаков. В какой-то момент Кэролайн и Кэссиди занялись оригами, и каждый вечер Энди выходила из дома Пристли с двумя новыми бумажными конструкциями в сумочке. Иногда близнецы не появлялись, но парочка бумажных птиц, лягушек, звезд или еще чего-нибудь, чему она даже не могла дать определение, ждала ее на ступеньках лестницы. В конце концов она сама освоила науку оригами и начала игру с этими двумя. Все закончилось только тогда, когда закончилась работа Энди. Ее квартира все еще была завалена маленькими бумажными творениями, подаренными ей близнецами. За те месяцы, что она проработала в "Подиуме", обрывки их разговоров постепенно складывались в единую картину. Когда то, о чем девочки хотели поговорить, не укладывалось в короткий срок, отведенный Энди на доставку Книги, заметки на фигурках оригами дополняли общение. По ним Энди намного лучше узнала близнецов. Почерк и ум Кэролайн были очень похожи на почерк Миранды, она набрасывала сразу несколько тем, сюжетов и историй удивительно аккуратным курсивом, который шел прямыми линиями, часто не завершая ход своих мыслей полностью и, как и у ее матери, не предлагая никаких объяснений. Кэссиди была другой, чем-то напомнившей Энди саму себя. Ее почерк был значительно более беспорядочным и имел тенденцию почти закручиваться спиралью по краям бумаги, но она обычно сосредотачивалась на чем-то одном и посвящала предмету темы всю площадь маленького квадрата бумаги. Не прошло много времени, как Энди обнаружила, что у нее в сердце поселилась слабость к этим двум негодницам. Это было так странно – ближе познакомиться с дьявольскими детишками и узнать, что на самом деле они всего лишь двое обычных детей. Вот кто бы мог подумать? Кэролайн и Кэссиди были всего лишь двумя девочками, и по какой-то причине они приветствовали Энди в своем маленьком мирке. Потому что они жили там, в своем маленьком пузыре, отрезанные от остального мира. Они всегда были вместе и, казалось, были единым целым и в школе, где они обе преуспевали. В их записках Энди читала их мысли о школе, о шалостях над учительницей фортепиано и о тревогах за мать. И они действительно волновались; было совершенно ясно, что они очень любят Миранду и хотели бы, чтобы она была рядом чаще. Так что Энди взяла на себя обязанность быть самой лучшей помощницей, какой только могла быть; все, что угодно, чтобы сделать день Миранды более гладким, чтобы она могла быстрее вернуться домой к своим девочкам. В большинстве случаев это срабатывало. Она предположила, что ее драматический побег из « Подиума» совсем не облегчил девочкам жизнь, и тут же почувствовала, как ее охватывает чувство вины.

_______________

Энди гладила девочку по спине, и ее сердце сжималось от жалости. У нее не было возможности даже попрощаться с близнецами. Она чувствовала себя ужасно, но ничего не могла поделать. - Все хорошо, Кэсс, - сказала она, как только рыдания немного утихли. - Пойдем ко мне, у меня там есть шоколад. Девочка кивнула, крепко сжала ее руку и не отпускала до тех пор, пока не уселась на стул рядом со столом репортера. Энди не солгала: у нее действительно был шоколад – целая коробка маленьких батончиков «Твикс». Было так забавно узнать, что близнецы любят шоколад, и не просто шоколад, а то, что они называют "шоколадом нормальных людей", например, «Милки Вэй», «Сникерс» и «M&Ms». Учитывая, что будучи Пристли, они, вероятно, получили лучшие швейцарские и бельгийские марки на постоянной основе. Она терпеливо ждала, пока Кэссиди жевала шоколадку с карамельным вкусом, спокойно созерцая окружающее. Как только девочка немного успокоилась, она нежно вытерла шоколадное пятно с уголка губ, прежде чем продолжить расспрос. - Итак, Кэсс, ты можешь сказать мне, почему ты здесь? И как ты вообще сюда попала? - спросила она, надеясь, что ее голос не прозвучал слишком сурово, но она была обеспокоена. Кэссиди уставилась в пол, словно ожидая выговора. - Я приехала на метро. - - Пробормотала она, обращаясь к пятну на ковре. - На метро?! - Энди вскрикнула, прежде чем смогла сдержаться. Она пожалела об этом, как только увидела, что голубые глаза девочки снова заблестели свежими слезами. - О, милая, я не сержусь на тебя, хорошо? Это просто было опасно, - она крепко обняла девочку, словно убеждая саму себя, что с ней действительно все в порядке. Дрожь пробежала по ее спине, когда она подумала о маленькой рыжеволосой девочке, рискнувшей в одиночку войти в хаос Нью-Йоркского метро. - Как ты вообще узнала, куда ехать? - спросила она с законным любопытством. Кэссиди молча порылась в переднем кармане своей помятой униформы и достала листок бумаги, который, казалось, был затерт и сложен слишком много раз. Она сразу же узнала его с болезненной болью в сердце; это была ее первая попытка оригами, бумажный самолетик сложенный из единственного клочка бумаги, который тогда оказался у нее под рукой: карта Нью-йоркской подземки. Близнецы были не слишком впечатлены ее самолетом, но искренне интересовались красочным беспорядком, который представляла собой карта метро, поэтому Энди потратила несколько минут, чтобы дать им общий обзор того, как это всё работает, а также указать на пару интересных, узнаваемых мест на карте, таких как Далтон, Эмпайр-Стейт, Таймс-сквер, «Подиум», Организация Объединенных Наций… - Ты тогда показала нам, где находится «Подиум». Я добралась до туда, спросила у прохожего, как сюда добраться, и остаток пути прошла пешком. Это очень близко. - пробормотала она. - Ты приехала сюда прямо из школы? А как же Кэролайн? - обеспокоилась Энди. Она тут же прокрутила в голове наихудшие сценарии: девятилетний ребенок бродит один по Нью-Йорку. Она вздрогнула от этой мысли и обняла девочку, благодаря всех, кто слушал, что она цела и невредима. - Каро не знает, что я здесь. Я оставила ее в школе с Роем. Мысли Энди понеслись со скоростью тысячи миль в час. Хорошей новостью было то, что Кэролайн была в безопасности с Роем. Плохая новость заключалась в том, что к этому моменту он, скорее всего, уже предупредил Миранду и школу, что одна из ее дочерей не появилась. И, поскольку Миранда была Мирандой, вероятно, в городе уже объявлен полномасштабный розыск. Внутренности Энди сжались при одной мысли о том, как, должно быть, беспокоится Миранда. - ЛАДНО. Милая, мы должны позвонить твоей маме и сообщить ей, что ты в безопасности. Должно быть, она ужасно волнуется. - Ты вернешься? - спросила Кэссиди. Энди вздохнула. - Кэссиди, у меня новая работа. Я не могу просто так вернуться в «Подиум», - попыталась она урезонить ребенка. - Но, Энди, ты должна вернуться, ты должна! Теперь, когда тебя нет, все так хреново. Мамы никогда нет дома, и даже когда она там, всё неправильно! А ты ведь умеешь все исправлять, верно? Так что исправь это! - всхлипнула она, крепко вцепившись в шею Энди. Сердце брюнетки оборвалось. - О, дорогая, это не так просто. Я не могу просто взять и все исправить, - сказала она, всем сердцем желая этого. - Ты достала нам Гарри Поттера. Ты можешь все! - воскликнула Кэссиди, явно безуспешно пытаясь сдержать слезы. - Я думала, мы тебе нравимся. - добавила она растерянно. Энди крепко держала девочку за плечи и смотрела ей в глаза, ее собственные тоже были полны слез. - Эй, послушай. Ты мне нравишься, ты и твоя сестра. - И твоя мать. - Я решила уйти не от вас, а от своей работы, потому что она сделала меня несчастной. У меня не было возможности увидеть вас двоих без работы, - попыталась объяснить она. - Кроме того, я не думаю, что твоей маме понравилось бы, если бы я встречалась с вами двоими вне работы, - добавила она печально. Глаза Кэссиди распахнулись так широко, и она вытерла следы слез на своих веснушчатых щеках. - Это неправда, Энди. Мама грустит, и мы с Каро знаем, что это не из-за Стивена. Почему ты ее бросила? Почему ты покинула нас? Как мне это объяснить ребенку? Сейчас она не могла думать о таких вещах. Она должна связаться с Мирандой и сообщить ей, что с Кэссиди все в порядке. - Все очень сложно. - просто сказала она. Кэссиди не выглядела так, будто приняла ответ, но и не вызвалась сказать что-нибудь еще. Энди вздохнула. - Послушай, мне нужно позвонить твоей матери. Я знаю, что она волнуется до смерти. Просто посиди здесь и дай мне несколько минут, хорошо? - Хорошо, - прошептала Кэссиди. Энди выудила телефон из кармана и набрала номер, даже не думая о цифрах. Она знала, что никогда не забудет этот номер. После первого же гудка раздался раздраженный британский акцент. - Офис Миранды Пристли. - Эм? Это Энди. Эмили нетерпеливо фыркнула. У нее не было на это времени. Сегодня был адский день, и меньше всего ей хотелось иметь дело с Андреа Сакс. - Андреа, у меня нет на это времени. - Мне нужно поговорить с Мирандой. Это важно, - попыталась объяснить Энди, удивленная тем, что британка не повесила трубку сразу же, как только объявила о себе. - Мне очень жаль, но у Миранды тоже нет на это времени. До свидания. - Подожди, Эмили, нет! Это Кэссиди! - Что?! - взвизгнула Эмили. - Что Кэссиди? Ты знаешь, где она?! Рой не нашел ее после школы. Миранда уже вызвала полицейских! Черт, подумала Энди. - Она в редакции «Зеркала». Она просто пришла и попросила о встрече. - Что? Как же она туда попала?! - Она говорит, что приехала на метро. Она в порядке, немного встревожена, но в полном порядке. - быстро добавила Энди. На другом конце линии Эмили побледнела при одной мысли о том, что Кэссиди Пристли едет в метро одна. - Мне нужно… Мне нужно рассказать Миранде. Присматривай за ней и оставайся на месте, я перезвоню тебе в ближайшем времени, - рявкнула британка, прежде чем бросить трубку. Энди вздохнула. Некоторые вещи никогда не меняются, предположила она. Она повернулась к Кэссиди, которая занялась изготовлением бумажных самолетиков из старых журналов на полке у стола Энди и теперь бросала их, пытаясь попасть в мусорное ведро в нескольких футах от нее. - Эй, Кэсс. Я позвонила в офис и сказала Эмили, где ты. Твоя мать очень волновалась, как я тебе уже говорила. С ней уже были полицейские, потому что ты исчезла. Ты не можешь делать такие вещи. Если бы это было возможно, я уверена, что волосы твоей матери поседели бы от беспокойства. Последняя фраза вызвала у девочки робкий смешок, который она сочла хорошим знаком. Со сдержанным вздохом она опустилась на корточки возле своего стула и начала складывать оригами вместе с Кэссиди, ожидая звонка Эмили.

____________

Тем временем в офисе "Подиума" Эмили Чарлтон собиралась с духом, чтобы войти в кабинет своего босса. Миранда превратилась в настоящего дракона, как только Рой позвонил ей и сообщил, что Кэссиди не появилась. Последовала буря звонков в школу, а затем и в полицию. Рой привез Кэролайн в офис, и как только девочка появилась в офисе, Миранда изо всех сил вцепилась в нее и все еще не отпускала. Глаза дьявола в «Прада» блестели от слез, которые она категорически отказывалась проливать, и ее голос звучал сдавленно, когда она говорила с полицейскими, прибывшими через несколько минут после ее дочери. Никогда за все время работы в "Подиуме" Эмили не видела своего босса в таком... отчаянии. Это был странный шок для ее организма, увидеть человеческую сторону непреклонного главного редактора. Когда она вошла в кабинет, ее взгляд остановился на Миранде, которая сидела на диване с Кэролайн на коленях, отчаянно цепляясь за нее. Она ожидала выговора, но была удивлена, встретившись с пустым взглядом опустошенной женщины. Глаза Миранды могли выражать так много вещей сами по себе, что было просто неестественно видеть их такими лишенными надежды. - Миранда, - тихо позвала она. - Мне позвонили... - Чего они хотят? Сколько они хотят? Мой ребенок в безопасности? - прервала её Миранда, отчаянно всхлипывая. Полицейские выжидающе уставились на Эмили. - Нет, нет, она в безопасности! Она с Андреа. - Энди? Что Кэсс делает с Энди? - растерянно проговорила Кэролайн. Эмили посмотрела на Миранду, ожидая реакции, комментария, но ничего не последовало. Ее глаза остекленели, а челюсти сжались. Ох-ох. - Очевидно, она приехала к ней на метро, - она предпочла проигнорировать удивленный вздох, сорвавшийся с губ босса при этом сообщении, - она сейчас там. - Эмили, позвони Рою. Джентльмены, это все. - Миранда внезапно вернулась в режим Снежной Королевы, хотя и выглядела немного странно, нежно удерживая ребенка на коленях. Тем не менее, перемена не оставляла сомнений; Эмили немедленно написала Рою, предупреждая, что Кэссиди нашли и что Миранда уже выходит. Она молча думала об Андреа. Либо Миранда будет чрезвычайно благодарна брюнетке (не то чтобы она это покажет), либо к ее резюме придется добавить "умелое избавление от трупов". Она отмахнулась от этих мыслей, бормоча себе под нос: - Я люблю свою работу, я люблю свою работу.

______________

Только когда они с Кэролайн благополучно устроились в машине, Миранда позволила себе вздохнуть и дать волю слезам. Она еще не отпустила дочь, но девочка, казалось, не возражала против таких крепких объятий. Одной мысли о том, что одна из ее дочерей бродила по Нью-Йорку в одиночестве, было достаточно, чтобы ее затошнило. Она никогда в жизни не испытывала такой паники, ближе всего к ней была ситуация, когда она обернулась и не увидела свою помощницу позади себя на Парижской Неделе моды. Но это было экспоненциально хуже; Андреа, по крайней мере, была взрослой. Когда Рой позвонил, чтобы сообщить, что Кэссиди не появилась, ей показалось, что на ее плечи обрушилась тяжесть всего мира. Она поняла, что уже четыре дня не разговаривала ни с одной из своих дочерей, и чувство вины разъедало ее изнутри, как кислота. Как она могла допустить, чтобы дело дошло до этого? Что же она за мать? Вытирая следы слез со щек, Миранда молча поблагодарила свою бывшую помощницу. Она догадывалась, почему Кэссиди пошла к Андреа, но ей хотелось, чтобы с ней посоветовались. Миранда не была дурой; она знала, что ее дочери с нетерпением ждали прихода Андреа с Книгой каждый вечер, но, по-видимому, недооценила, насколько эти трое сблизились, пока Андреа работала на нее. Она видела маленькие оригами в комнатах девочек; те, которые ее девочки делали из очень дорогой, очень качественной бумаги, которую Миранда покупала для их хобби, и те, которые Андреа делала практически из любой бумаги: будь то старая обложка "Вог", карта Центрального парка, или афиши различных шоу. Она обнаружила, что они были ее любимыми; они обладали индивидуальностью и демонстрировали, насколько творческим умом обладала Андреа. Миранда намеренно отказывалась думать о своей бывшей помощнице, когда та ушла. Когда девочки спросили ее, почему Эмили вернулась к доставке Книги, она пренебрежительно махнула рукой и сказала, что Андреа ушла, и "это все". Она поежилась. Ее девочки были опечалены потерей подруги и матери; и она была полной идиоткой, не заметив этого раньше. Одержимая желанием вырвать Андреа из своих мыслей, она с головой ушла в работу, совершенно забыв о собственных дочерях. А премия "Родитель года" достается… Только не Миранде Пристли, ни в коем случае. - Мама? - Кэролайн робким голосом прервала ее самоуничижительные размышления. - Да, Боббси? - Ты злишься на Кэссиди за то, что она пошла к Энди? Миранде потребовалось несколько мгновений, чтобы обдумать это. Злиться на дочь даже не приходила ей в голову, просто потому, что она была ужасно напугана. Какой бы ни была причина, по которой Кэссиди пошла к Андреа, она не могла оправдать ее исчезновение. Возможно, в какой-то момент она сурово поговорит с ней, но сейчас она была просто благодарна, что с ее ребенком все в порядке. - Нет, - наконец сказала она, - Я не злюсь. Я была слишком напугана, чтобы злиться. Но Боббси, почему она так поступила? И даже не сказав тебе? Кэролайн неловко поерзала на коленях. - Не сердись. Ох-ох. Это никогда не было хорошим знаком. - Я думаю, она пошла, чтобы вернуть Энди. Вернуть Андреа? Тогда она действительно недооценила, как сильно ее дочери заботились об этой девушке. - О, Кэролайн, ты должна была сказать мне, что вы обе скучали по ней. - А что бы случилось, тут же подумала она. Еще один пренебрежительный взмах руки? Еще одно туманное объяснение? - Дело не в этом. Я имею в виду, что мы скучаем по Энди, но ты тоже скучаешь по ней. Мы же видим, - торжественно произнесла Кэролайн. Сердце Миранды болезненно сжалось. Они догадались. После стольких усилий, потраченных на притворство, она все равно скучала, она нуждалась в Андреа рядом… Ее девочки видели это. Конечно, они это видели. В конце концов, они были ее дочерьми, и было понятно, что они невероятно проницательны. Остальная часть поездки прошла в молчании. К счастью, она была не длинной, всего пара кварталов. Когда Рой припарковался, Миранда могла думать только о том, чтобы увидеть Кэссиди собственными глазами. Кэролайн спрыгнула с ее колен и практически потащила мать за руку, когда они быстро прошли через приемную «Зеркала», которая была странно пуста. Миранда подняла бровь, ее сердце бешено колотилось в груди; вокруг не было ни души. Однако, прежде чем она успела подумать об этом, она услышала звуки, доносящиеся с другой стороны открытого офиса, вероятно, из-за той ужасной грязно-белой разделительной стены, которая отделяла одну часть офисного пространства от другой. Не потребовалось много времени, чтобы опознать их; этот звонкий смех она не спутает с чем-либо. Крепко сжав руку Кэролайн, Миранда медленно пошла на звук, достаточно тихо, чтобы никто не заметил ее приближения. Как только Миранда с дочерью завернули за угол, они были удивлены сценой, которая явно не часто происходила в редакции газет или на любом другом рабочем месте, если уж на то пошло. Повсюду летали бумажные самолетики. Длинный стол для совещаний был размечен линиями, разделяющими расстояние, и группа состоящая примерно из дюжины мужчин и женщин деловито трудились над созданием и запуском различных типов бумажных самолетов, оживленно разговаривая и смеясь. А во главе стола сидела Кэссиди, и рядом с ней не кто иная, как Андреа Сакс, готовившая к взлету еще один самолет. Несколько мгновений она наблюдала за этой сценой, сосредоточившись на своей дочери – ее глаза были немного красными, как будто она долго плакала, но улыбка была по-настоящему счастливой, такой какую Миранда давно не видела, и Андреа, которая озаряла комнату своей знаменитой мегаваттной улыбкой, с любовью глядя на взволнованную рыжеволосую малышку, прыгающую по столу. Кэссиди увидела их первой, и как только она встретилась взглядом с матерью, она застыла на месте, как ребенок, пойманный с рукой в банке с печеньем, смущенный румянец пополз по ее веснушчатым щекам. - Кэсс! Энди! - крикнула Кэролайн, разрушая чары. Все взрослые в комнате, включая Андреа, встали как вкопанные, когда копия их рыжеволосого предводителя пробежала через комнату, чтобы обнять свою сестру и брюнетку-репортера. Хотя причина, по которой они застыли на месте, все же, скорее всего, была в женщине, печально известная как Дьявол в «Прада». Миранда могла только смотреть, как обе ее дочери вцепились в Андреа, словно потерпевшие кораблекрушение за плот, заставляя брюнетку едва не упасть под их весом. Так что она просто ничего не могла с собой поделать, смех сорвался с ее губ прежде, чем она успела что-то сказать. Сначала это привлекло внимание Андреа; бывшая помощница посмотрела на нее в полном недоумении, прежде чем сама разразилась приступом смеха. Кто-то из дальнего угла рявкнул взрослым, чтобы они возвращались к работе, и группа начала разбредаться по своим столам, некоторые из них останавливались, чтобы дать пять Кэссиди или игриво погладить ее по голове. Обычно Миранда поджимала губы от отвращения при таком проявлении нежности со стороны незнакомцев, но сейчас она не могла заставить себя волноваться. Ее ребенок был в безопасности и выглядел счастливее, чем за все последние месяцы. Оправившись от нехарактерного для нее приступа смеха, она направилась к своим девочкам и Андреа. Кэссиди соскочила со стола и повернулась к Миранде, выглядя соответственно виноватой. Она посмотрела в пол, прежде чем обратиться к матери. - Прости что напугала тебя, мама. И это снова настигло Миранду в мгновение ока. В мгновение ока она оказалась на коленях на полу, прижимая ребенка к груди, и на глазах у нее выступили слезы. Она была в безопасности, она была в безопасности. - Кэссиди Энн Пристли! Никогда, никогда больше не пугай меня так, слышишь?! - она всхлипнула в волосы девчушки, больше не пытаясь скрыть слез. - Я так рада, что ты в безопасности. Не делай этого снова, пожалуйста. Пожалуйста. Кэссиди, казалось, понимала, что ее мать не часто просит о чем-то. Скорее, обычно ее мать вообще никогда ни о чем не просила. - Прости, прости! Мне нужно было вернуть Энди! Прости! - всхлипнула она. Брюнетка, о которой шла речь, стояла рядом со второй рыжей, цеплявшейся за ее спину, как обезьянка, немного смущенная, чувствуя, что вторгается в интимный момент. - Нет, Боббси, это я виновата. Последние несколько месяцев я была ужасной матерью. О, дорогая, сможешь ли ты когда-нибудь простить меня? Кэссиди потерла глаза, которые теперь были еще более опухшими, чем когда-либо, и пристально посмотрела на маму. - Конечно, мама. Тебе просто было больно. Я и пришла сюда, чтобы вернуть Энди, чтобы тебе больше не было больно. Она ведь может сделать все, что угодно, верно? Миранда повернулась и посмотрела на Андреа, которая густо покраснела. - Да, дорогая, она может, - сказала она, глядя прямо в кофейно-коричневые глаза Андреа, пытаясь передать одним взглядом всю свою благодарность, облегчение и многое другое. Брюнетка, похоже, поняла, в чем дело, в конце концов, она всегда лучше всех читала Миранду. - Ничего особенного, Миранда. Я была просто очень рада, что она добралась сюда нормально. - Нет, Андреа. Это не было «ничего особенного». Это было все. Я никогда не смогу отблагодарить тебя. За все. - И голос Миранды был хриплым от слез. Энди понимающе кивнула. Кэролайн, наконец, высвободилась из ее объятий и быстро хлопнула сестру по плечу. - Никогда больше так не делай, Кэсс! Ее сестра слабо улыбнулась в качестве извинения. Довольно скоро они обе убежали, чтобы поиграть с оставшимися бумажными самолетиками, которые были разбросаны по всему офису. Губы Миранды, все еще стоявшей на коленях, тронула редкая улыбка при виде двух девочек. Она скорее почувствовала, чем увидела, как Андреа подошла и протянула руку. - Чем-нибудь еще могу помочь? - улыбнулась она. В обычной ситуации Миранда высмеяла бы и опустила любого, кто хотя бы намекнул, что ей нужна помощь любого рода. Но сегодня она лишь взяла руку брюнетки в свои и грациозно выпрямилась на каблуках от «Прада». Контакт был кратким, но полным... и чем-то, что ни Миранда, ни Энди не могли толком определить. Несколько долгих мгновений они просто стояли в уютном молчании. - Еще раз спасибо, Андреа, - неожиданно для себя произнесла Миранда. - Ничего особенного, Миранда, правда. Нет ничего такого, чего бы я не сделала для этих двух шалуний, - отмахнулась Андреа, прежде чем успела остановиться. Она быстро захлопнула рот, испугавшись, что перешла какую-то черту. - Они тебя очень любят, - сказала редактор. - Я тоже их очень люблю. - призналась Андреа. - У тебя, кажется, талант совершать невозможное, - начала Миранда. - Раздобыть неопубликованную рукопись и уйти от Дракона невредимой.… проникнуть в сердца не одной, а трех Пристли… Трех? Не может быть… - Трех? - эхом отозвалась Энди, переспрашивая на случай, если она вдруг оглохла на одно ухо. Миранда повернулась и пристально посмотрела на нее своими ледяными голубыми глазами. - Да. Трех. - Ну. - Брюнетка даже не попыталась скрыть улыбку, которая стала от уха до уха при этом откровении. Они снова погрузились в молчание, спокойно наблюдая за двумя девочками, которые, казалось, начали соревнование в запуске бумажных самолетиков. Кэролайн заметила, что мать смотрит на них, и жестом пригласила обеих женщин подойти. - Мама! Энди! Попробуйте эти! - крикнула она, размахивая пачкой смятых самолетиков в руке. - Это не сработает, Кэролайн. Смотри, ты их все скомкала, - заметила Энди. - И что? Просто сделай несколько новых. Ты тоже, мама, Энди может научить тебя, - сказала она, как будто учить Миранду Пристли делать бумажные самолетики было самой нормальной вещью в мире. Вскоре она отвлеклась на другой самолет, предоставив двух женщин самим себе. - Ну что, Андреа? Ну же, я не хочу больше оставаться в стороне от веселья. - Протянула Миранда игривым тоном, который был абсолютной музыкой для ушей Энди. - Как пожелаешь, - шутливо ответила она, доставая со стола два листка бумаги и кладя перед каждой из них по одному. Это было невероятно сюрреалистично: наблюдать, как Миранда Пристли тщательно теребит бумагу, создавая аккуратные складки своими безупречно наманикюренными руками. Она в точности следовала терпеливым инструкциям Энди, и, поскольку Миранда была Мирандой, она очень быстро освоилась. Ее самолет вышел безупречным по всем линиям. Красотища. Удовлетворенная собственными усилиями, Энди отдернула руку, готовясь к запуску. Миранда сделала то же самое. - Леди и джентльмены, говорит ваш капитан Энди Сакс. Пожалуйста, убедитесь, что ваше сиденье находится в вертикальном положении и что ваши ремни безопасности надежно пристегнуты. Миранда закатила глаза, на ее лице появилась веселая улыбка. - Раз, два...три! Два самолета плавно скользнули по воздуху в идеальной синхронности, пройдя приличное расстояние, прежде чем грациозно приземлиться у самого последнего стола офиса. Энди краем глаза заметила довольную ухмылку на лице Миранды. Конечно, редактор преуспела с первой попытки. А через мгновение она едва не задохнулась, когда почувствовала, как теплая рука ее бывшего босса нашла ее собственную, переплела их пальцы и крепко сжала. - Андреа? - Да, Миранда? - Она пристально вгляделась в эти голубые глаза и с удивлением увидела тоску, облегчение и... сомнение? - Не согласишься ли ты прийти сегодня на ужин в таунхаус? - спросила Миранда тихим, почти робким голосом, и таким тоном, какого она никогда раньше не слышала от королевы моды. Получившаяся в результате улыбка была неуправляемой. - С удовольствием. продолжение следует...