Paper Planes/Бумажные самолетики

Миранда проснулась с недовольным стоном, стараясь не разбудить спящую рядом молодую женщину. Кажется, сегодня будет не самый простой день; ей не следовало вчера столько пить. Ее партнер помогла ей с последней бутылкой вина, и это был для них особый случай, но вот эта головная боль сейчас почти заставила ее раскаяться. Почти. Немного. Факт вчерашнего возлияния все еще вызывал вину у Миранды. С другой стороны – не каждый же день становишься генеральным директором. Но опять же, то, что празднование их с Андреа годовщины ушло на второй план, не устраивало Миранду, хотя Андреа и оказалась такой понимающей. Что же такого сделала Миранда, чтобы заслужить это, она видимо никогда не узнает. Она тихо закончила утренние водные процедуры и быстро поцеловала спящую жену в щеку, стараясь не разбудить ее. Она не могла не улыбнуться: Андреа была необыкновенно красива, особенно спящая и в утреннем свете. Миранда могла часами смотреть, как она спит. К сожалению, сегодня у нее не было на это времени. Она подавила раздраженное хмыканье. Сегодня она заслужила право оставаться в постели со своей женой столько, сколько пожелает. И не ради сна, конечно. Это было бы просто непродуктивно. Миранда спустилась вниз, держа в одной руке свои Лубутены, стараясь не слишком шуметь. На завтрак времени не оставалось, придется обойтись йогуртом. Однако как только она потянулась к дверце холодильника, ее внимание привлек яркий светло-розовый квадратик бумаги. Записка, украшенная аккуратным почерком Андреа. Доброе утро! Счастливой годовщины. Я люблю тебя. А. Миранда не смогла сдержать смешок. В конце концов, предстоящий день не казался таким уж пугающим. Пусть Андреа позаботится о том, чтобы все прошло как можно лучше, даже если она не сможет сделать это напрямую. Это безмерно согрело невозмутимого главного редактора и растопило ее сердце так, как никто никогда не думал, что это возможно. Быстро расправившись со своим йогуртом и дымящейся чашкой кофе (Андреа заранее запрограммировала кофе-машину, благослови господь ее чудесное, заботливое, вечно деятельное сердце), Миранда взяла Книгу из кабинета и спустилась по ступенькам особняка. Рой уже ждал ее в машине, и после короткого кивка "доброе утро" они тронулись в путь. Что-то, однако, привлекло внимание Миранды, приклеенное к спинке переднего сиденья, как раз напротив ее лица: еще один стикер, на этот раз ярко-оранжевого оттенка. Она прищурилась, чтобы прочитать записку. На твоем месте я бы еще раз заглянула в Книгу. Миранда ласково улыбнулась маленьким сердечкам, обрамлявшим записку, но быстро принялась листать толстую Книгу, как того рекомендовала Андреа. Она тщательно просмотрела все свои заметки, ища подсказку. Наконец она нашла это: приклеенный кусочком скотча к внутренней стороне задней обложки – сложенный бумажный самолетик, сделанный из той смехотворно дорогой бумаги, которая, как утверждали близнецы, была абсолютно необходима для их хобби. Бумага не имела такого значения, как ее цвет: лазурно-голубой. Широкую улыбку Миранды было невозможно теперь остановить. Она просто надеялась, что сумеет взять её под контроль до прибытия в редакцию «Подиума», иначе ее сотрудники подумают, что она окончательно потеряла здравый смысл. Расправив бумажный самолетик, она аккуратно положила его в сумочку, чтобы не помять слишком сильно. Этот день становился все лучше и лучше. Но, конечно, катастрофа неминуема, раз ее некомпетентная новая вторая помощница не в состоянии выполнить заказ на кофе. Миранда с усмешкой подумала, что эта криворукая девица должна благодарить Андреа за ее хорошее настроение сегодня, иначе она вылетела бы за дверь быстрее, чем можно было бы произнести "Габбана". Пытаясь отвлечься от никчемности ассистентки, редактор занялась просматриванием газет, стопкой лежащих на ее столе. Однако она была застигнута врасплох, когда среди них оказалась и копия "Зеркала Нью-Йорка", выпущенная ровно год назад. На первой полосе красовался эксклюзив об их с Андреа свадьбе, вместе с их фотографией в совершенно потрясающих платьях от Валентино. Теплая дрожь в животе Миранды заставила ее на мгновение забыть, почему она так боялась этого дня. До сих пор это было просто чудесно. Тем не менее, ее настроение быстро ухудшилось от восхитительного до яростно раздраженного чрезвычайно быстро. Столько скучных встреч, столько утомительных формальностей. Все они действовали ей на нервы, как никогда раньше. Почему все это не могло произойти быстро и безболезненно? Мало того, что ей приходилось иметь дело с серой массой членов правления, вечно недовольный Ирв Равиц все еще умудрялся выводить ее из себя. По крайней мере, к завтрашнему дню этот отвратительный маленький таракан исчезнет с ее горизонта. Ей еще предстояло обсудить с Найджелом множество деталей, а также переход Серены в должность нового арт-директора. И еще больше встреч. И еще больше формальностей. Она даже не осмеливалась взглянуть на часы; время, казалось, остановилось, и она не хотела дополнительного подтверждения этого факта. Она почти с нетерпением ждала ланча с Донателлой. Почти. Немного. Миранда вернулась после очередной встречи в свой кабинет и собиралась снова уходить, но притормозила у стола. Что-то было не так. Появилось что-то новенькое. Она пристально посмотрела на свой стол: букет роз неприметно стоял в стороне, среди вороха бумаг и макетов. Однако при ближайшем рассмотрении Миранда не смогла сдержать улыбки. Каждая роза была искусно сделана из бумаги, с тонкими, замысловатыми и невероятно элегантными складками и изгибами, создающими каждый бутон, каждый лепесток. Она рассмеялась про себя – Андреа явно долго тренировалась. День прошел по той же схеме: катастрофа за катастрофой, а потом вдруг подарок, какой-то детально продуманный знак, специально предназначенный для того, чтобы смягчить ее переменчивый характер. Андреа, казалось, рассчитала их безукоризненно; знаки ее внимания каждый раз добирались до редактора, когда она была на грани убийства или увольнения. Ее сотрудники никогда не узнают, насколько они все в значительной степени обязаны Андреа сохранением своей работы. Даже во время ланча с Донателлой Миранда была приятно удивлена, когда неожиданно появился официант с пустой бутылкой и запиской внутри. Донателла разразилась экспрессивной речью, на которую способны только итальянцы, утопив Миранду в возгласах " che romantico!". Миранда лишь улыбнулась; записка была написана на офисной бумаге и представляла собой каракули сильно скучающего репортера, проводящего время на работе, считая часы до своего возвращения домой. Они определенно были на одной волне, размышляла Миранда. Было уже очень поздно, когда редактор, ныне превратившаяся в генерального директора, наконец, переступила порог особняка. Она понятия не имела, как бы она жила без заботливости Андреа в течение всего дня – сотрудники отдела кадров, скорее всего, были бы теперь сильно заняты обновлением персонала целых отделов. Проходя в прихожую, Миранда взглянула на винтажные часы в коридоре – уже половина первого. Без сомнения, Андреа давно спала. Она невольно застонала от досады – она почти не видела свою жену в их годовщину, а теперь все уже закончилось. По привычке Миранда взглянула на стол, где обычно лежала Книга. Она удивилась, увидев на столике аккуратно завернутую коробку и конверт. Любопытство взяло верх, и Миранда повертела его в руках. Ее снова приветствовал аккуратный почерк Андреа, адресовавший ей и коробку, и конверт вместе с запиской, в которой говорилось, чтобы она сначала открыла последний. Миранда быстро расправилась с конвертом, аккуратно надорвав его и вынула из него толстый глянцевый лист бумаги. Она не смогла сдержать улыбки – это была их первая «семейная» фотография. То есть первая семейная фотография, на которой была изображена и Андреа. Найджел сфотографировал их. Миранда работала допоздна, поэтому Андреа и девочки решили удивить ее стейком от «Смита и Волленски». Они ужинали все вместе в ее кабинете, и Найджел счел это "восхитительным", сделав снимок на свой телефон без ее непосредственного ведома. В коробке лежала рамка для фотографии, поэтому Миранда сразу же принялась вставлять фотографию в нее, поставив затем на тот самый стол. Дом был полон фотографий девочек, девочек и ее самой, девочек и Андреа, и, конечно, их двоих. Андреа наотрез отказалась, чтобы Патрик или даже Энни приходили и делали профессиональные снимки семьи; она была большой любительницей случайных любительских снимков, и после некоторого настояния со стороны брюнетки Миранда обнаружила, что не возражает. Напротив, сочла, что такие фотографии оживляли дом и делали его более реальным. Полюбовавшись немного на фотографию с улыбкой на лице, Миранда медленно поднялась по ступенькам на второй этаж, снова стараясь не издавать ни звука, чтобы не разбудить жену. Она сделала две быстрые остановки, чтобы проверить своих дорогих девочек, прежде чем добраться до конечного пункта назначения. Кэролайн заснула с книгой на лице, а Кэссиди сбросила одеяло с кровати на пол. Миранда закатила глаза, поправляя каждую девочку, вспоминая безумие последних пары лет, и благодарная за вмешательство девочек, которое позволило ей воссоединиться с женщиной, которую она думала, что уже никогда больше не увидит. Наконец добравшись до двери в их с Андреа спальню, Миранда в замешательстве поджала губы, глядя на закрытую дверь. К которой был приклеен бумажный самолетик. Осторожно отлепив его от полированного дерева, она подняла бровь на бумагу, из которой он был сделан; он был весь усеян словами. Ее глаза широко распахнулись, когда она расправила оригами и пробежала глазами украшавший его текст. Это было заявление Андреа на увольнение из "Зеркала Нью-Йорк". Что же это такое? Забыв о спящей Андреа, Миранда с силой распахнула дверь. Почему Андреа решила уволиться? Похоже, она была довольна своей работой. Она, конечно же, не давала своей собственной жене никакого намека или указания на обратное. К удивлению новоиспеченного генерального директора, ее жены нигде не было видно. Комнату освещали только лампы на тумбочках, отбрасывавшие тень на кровать. Прищурившись, Миранда заметила, что кровать пуста, если не считать толстой стопки бумаг. Подойдя к огромной кровати, Миранда внимательно осмотрела лежащее на ней, а поняв, не смогла сдержать улыбки, с нежностью переворачивая каждый лист, и гордость переполняла ее сердце. - Привет, - раздался голос у нее за спиной. Миранда обернулась и увидела свою жену, выходящую из ванной, ее знаменитая мегаваттная улыбка освещала комнату. Седовласая женщина широко улыбнулась и указала на бумаги, которые держала в руках. - Андреа… ты закончила. Брюнетка взяла рукопись из рук Миранды, обняла ее и нежно уткнулась носом в шею. - Да, я закончила его. Миранда обняла жену в ответ, все еще не в силах стереть улыбку с лица. - Твой первый роман. Я так горжусь тобой, - честно призналась она. - Я уже договорилась обо всем. Я буду публиковаться, - проговорила Андреа, словно еще не веря собственным словам. Миранда издала смешок. - Ты и так уже выдающийся журналист. Хотя я очень надеюсь, что у тебя есть несколько запасных рабочих мест если что… - Да, знаю я, знаю. Не волнуйтесь, леди, у меня все под контролем. - Это потрясающе. Я так тобой горжусь. - Искренне повторила Миранда. Андреа умела обращаться со словами; это было очевидно с самого начала. Однако воображение брюнетки было настолько плодородным и несдерживаемым, что она придумывала идеи быстрее, чем могла их записать, поэтому закончить свои собственные проекты ей было немного сложно, особенно с учетом того, что она была весьма востребованным фрилансером, и это еще помимо работы в «Зеркале». Тому, что лежало сейчас на их кровати, потребовалось больше трех лет, чтобы из наброска на салфетке превратиться в полноценную рукопись. - Я очень надеюсь, что все получится. Я так много еще хочу сделать, - пробормотала Андреа, ее вечная неуверенность выглядывала наружу. Миранда крепко схватила молодую женщину за плечи и заглянула в ее кофейно-карие глаза. - Так и будет. Просто подожди и увидишь, ты будешь следующей Джоан Роулинг, - ответила она в шутку, заработав довольно саркастический смешок от своей жены. - Об этом я совсем не думаю. Я просто надеюсь, что это достаточно хороший подарок на нашу первую годовщину. - Дорогая, это всё прекрасно. Все твои дары таковы. Когда-нибудь я пойму, как тебе удается так точно рассчитывать время. Андреа снова рассмеялась, ее глаза озорно блеснули. - Никогда! У девушки должны быть секреты! Но я рада, что они тебе понравились. - Кстати, о подарках... - прошептала Миранда, отпуская жену и направляясь к прикроватному столику. Андреа с любопытством смотрела на нее, пока женщина рылась в маленьком ящике и вынимала тисненый конверт. Ее голубые глаза сверкнули ожиданием, когда она протянула его брюнетке. - Твое расписание фриланса может быть нам на руку для этого... - мягко сказала она, и намек на улыбку тронул ее губы. Андреа вопросительно приподняла бровь, прежде чем заняться вскрытием конверта. Внутри лежали две полоски бумаги, и она прищурилась, чтобы прочесть написанные на них слова. Она громко ахнула, когда поняла, что это такое. - Миранда! - почти закричала она, бросаясь в объятия женщины. - Париж? Действительно? Мы едем в Париж? Миранда нежно поцеловала ее в лоб, улыбаясь энтузиазму жены. - Да, дорогая. Я думаю, что нам пришло время сделать некоторые новые воспоминания о городе любви. - Это прекрасно. Это самая лучшая годовщина в истории; как мы когда-нибудь превзойдем эту? Седовласая женщина закатила глаза и улыбнулась брюнетке одной из своих редких, полнометражных улыбок. - Мы перейдем этот мост, когда доберемся до него, дорогая. К тому времени ты, вероятно, станешь богатым и знаменитым писателем, и я уверена, что ты точно что-нибудь придумаешь. - Пошутила она. Энди широко улыбнулась. - Осторожнее, Пристли, а то я могу захотеть зафрахтовать самолет и затащить тебя осматривать пещеры в Новой Зеландии. Миранда снова закатила глаза, подавляя стон. - Ни в коем случае, Пристли.