Медовое безумие.

      Настенные часики, привезённые когда-то из Геленджика, размеренно тикают. Их стрелки медленно приближаются к отметке в четыре часа утра.       Весь маленький городок N мирно спал, кроме, разве что, работяг, оставшихся в ночную смену и одного рогатого чёртика...       Понятливый читатель, должно быть, догадался, что речь идёт о Пиковом Короле. Не спрашивайте меня — всевидящего сказителя — как он и другие клоны оказались в реальном мире, ибо это совсем другая история.       Восьмому по счёту, но не по значению, не спалось. Поэтому он в столь ранний час сидел за столом на своей квартире-студии, в полной тишине и одиночестве, размышляя о всяких мелочах. Просто валяться в постели он счёл нецелесообразным, на просмотр фильмов или чтение книг как-то не тянуло, а все друзья повыходили из сети, так что даже пообщаться было не с кем.       Вдруг кто-то постучал в окно и притих. Пик чуть не упал со стула от неожиданности. По спине пробежал табун мурашек. Он был готов поклясться, что гостей не ждал, тем более в такую рань.       Пересилив себя и свой страх, рогатый поднялся со стула и медленно подошёл к окну. Приоткрыв штору, он взглянул в окно: за стеклом, прямо посреди клумбы, стоял Вару. Уж кого-кого, а его рогалик увидеть не ожидал. Кудрявый кустик приподнял голову, виновато улыбнулся и помахал Пику.       Пиковый открыл окно и спросил: — Вару, ты что тут делаешь? — А я думал, ты спишь.       Рогатый вопросительно изогнул бровь и шире открыл окно. Вару второе приглашение не нужно; он встал на трубу и с неё вскарабкался на подоконник. Хоть король и жил на первом этаже, окна располагались высоко.       Уже сидя на подоконнике, Вару поздоровался. — Ты так и не ответишь на мой вопрос? Вообще-то, я не твоя бывшая, чтобы приходить ко мне в четыре утра.       Пик старался быть грозным, но из-за взъерошенных фиолетовых волос и мягкого халатика с цветными птичками выглядел мило и забавно. От резкого движения вперёд (Вару затаскивал в квартиру свой зелёный рюкзак), полупрозрачные зелёные очки со спиральками съехали на кончик веснушчатого носика. На Пика из-за очков посмотрела пара серых, до одури красивых глаз. — Мне друг торт приволок, — неуверенно начал кустик, вытаскивая из рюкзака прозрачную коробку. — я подумал, что сам целиком его съесть не смогу и решил поделиться с тобой. — Ладно, допустим, — король смягчился, смотря на приклеенный к переносице валета розовый лейкопластырь с Хеллоу Китти. — сходи руки помой, а я какао налью.       Вареник улыбнулся и кивнул. Слезая с подоконника, он «нечаянно» чмокнул Пика в щёку и, бросив тихое «Ой, прости», стыдливо умчался в ванную комнату.       Пик задумчиво усмехнулся вслед Вару. Ему нравилась эта игра в невинность, особенно с явным осознанием, что он любит своего валета в ответ.       Также рогалик решил не закрывать окно, ибо с улицы веяло приятной утренней прохладой. Он взял упаковку с тортом. На этикетке витиеватыми буквами было написано: «Медовое безумие». «Любопытно,» — подумал пиковый, нарезая медовое лакомство на кусочки и раскладывая его по тарелкам. Две кружки с молоком отправились подогреваться в микроволновку, а из шкафа над гарнитуром была выужена наполовину полная банка какао.       Вару вернулся быстро. Он безмолвно смотрел на приготовления Пика. — Хозя-я-яюшка, — тихо и ласково протянул он, подходя чуть ближе. Пик на мгновение выпал из реальности от нежности в голосе горячо любимого валета. — Тебе сколько сахара класть? — смущённо спросил он. — Ты у меня слаще любого сахара, — Вару резко замолчал, краснея от осознания. — я действительно сказал это вслух?..       Пик не ответил. Ему стало как-то жарко, да не из-за горячих кружек какао или халата, скорее от слов валета и собственных чувств. Он нагнулся над столешницей, закрывая руками пылающее от смущения лицо. При других обстоятельствах, он бы разозлился или обиделся, но сегодняшнее утро вообще было каким-то странным. — Хей, всё в порядке? — голос Вару прозвучал обеспокоенно, валет быстренько подошёл к королю, положил руку на плечо фиолетового и чуть нагнулся над ним. — А? Нет...то есть, да! Всё нормально, — Пик повернул голову, почувствовав прикосновения. И... лицо Вару как-то оказалось слишком близко.       Они легонько соприкасались кончиками носов. Повисла неловкая тишина. Пик чувствовал дыхание Вару. Он, раз представилась возможность, решил в непозволительной близости рассмотреть своего валета. Он был невероятно красив: приоткрытые в удивлении розовые губы (должно быть, они очень мягкие и тёплые), немного влажные кудрявые зелёные волосы, вздёрнутый кверху носик, усыпанный, как и пухленькие щёчки, россыпью ярких веснушек; и гвоздь программы — большие серо-голубые глаза, светлые-светлые, удивлённо-испуганные, и веера длинных ресниц.       Пиковый Король не стал воздерживаться от соблазна, выждал пару секунд, резко поддавшись вперёд, поцеловал Вару в губы (они действительно мягкие) и так же быстро отпрянул назад, стыдясь дальше смотреть в глаза.       А Вару тоже не ожидал такого, он ответил бы на поцелуй, неумело, но ответил бы взаимностью. Не успел. Не понял. Пик отстранился, и тогда валет стал неуверен, что будет правильно вновь припасть к желанным губам. Он положил вторую руку на ладонь своего короля, останавливая. Пик не хотел снова встречаться взглядами — стыдно, а в то же время снова хочется поцеловать. И обнять тоже. — Пикуша? — кустик посчитал, что сейчас нарушать тишину было ошибкой, но уже поздно. — Варуша? — не самое удачное ласкательное прозвище. Фантазия — не конёк Пика. — Я люблю тебя, ты знаешь? — кустик вновь приблизился к Пику, уткнулся в его шею. Сердечко учащённо билось, как у зайчика, заслышавшего приближение голодного волка. — Я тоже люблю тебя, — король прижал к себе своего (во всех смыслах) валета. В голове обоих представления о дне, когда они признаются друг другу, были совершенно другими. Но это не значит, что они несчастливы.       А после этого откровения, они всё-таки поели торт, который, к слову, был невероятно вкусный и сладкий и допили остывшее какао. И, конечно же, обнимались, нежно целовали друг друга. — Пикуша-а, у тебя мёд на щеке, — ххихикнул Вару и слизал сладкую каплю с кожи возлюбленного. — всё, уже нету.       И заснули они тоже в обнимку, уже ближе к шести утра, когда яркий круг солнца стал подниматься откуда-то из-за панельных пятиэтажек. Небо светлело, город медленно просыпался, запели весёлые птицы.       Вот оно — «Медовое безумие», сотворившее чудо, исполнившее давнюю мечту.