Медовое безумие.

— Вау, не знал, что ты умеешь играть на гитаре! — воскликнул Вару, вынимая из шкафа чёрный музыкальный инструмент с белыми наклейками бабочек на корпусе. Рыться в вещах другого человека неправильно, даже если это твоя вторая половинка, но это крайне увлекательное занятие. — Ну, умею, — хмыкнул Пик, поглядывая за копошением своего валета. — А что ты её в шкафу держишь? Вон что, такая красивая, запылилась вся.       Рогалик отпил из стакана прохладного вишнёвого морса. — Мне её подарил Куромаку буквально за пару часов до того, как мы все разъехались кто куда, — король вздохнул, а Вару, явно заинтересованный, подошёл ближе. — Признаю, я скучаю по нему. И мне очень жаль, что я стал общаться ближе с ним только тогда, когда близилось неизбежное расставание. Мы могли бы стать хорошими друзьями, если бы он не уехал поступать куда-то в другую область. — Эх, надо будет обязательно всем нам встретиться. Вместе с Федей. Уже почти пять лет не виделись, — Вару присел на стул и протянул рогатику гитару. — Сыграешь что-нибудь?       Пиковый король бережно взял инструмент, ловя себя на мысли, что отчётливо помнит минуты прощания с трефом. — Вот, прими от меня этот подарок, — Куро в то раннее утро, почти пять лет назад, выглядел взъерошенным и взволнованным. Это был жаркий июль, скоро надо было подавать документы в ВУЗы или универы, сдавать вступительные экзамены, к слову, начинать жизнь с чистого листа. — Я хочу, чтобы даже если мы не сможем часто видеться, ты помнил обо мне.       Пик собирался с мыслями. Он знал одну душевную песню из воспоминаний, доставшихся ему от Фёдора. Он не был уверен, воспримет ли Вару её текст и полученную ранее информацию о появлении гитары, как повод для ревности.       Ну, уже поздно отступать.       От первых за долгое время прикосновений струны послушно задрожали под пальцами, создавая приятную и нежную мелодию. Ночь светла, над рекой тихо светит луна, И блестит серебром голубая волна. Тёмный лес там в тиши изумрудных ветвей, Громких песен своих не поёт соловей. Добрый друг, нежный друг, я как прежде любя В эту ночь при луне вспоминаю тебя. В эту ночь при луне, на чужой стороне, Нежный друг, добрый друг, помни ты обо мне.       Песня и мелодия прервались. Пик отложил гитару и подвинулся ближе к Вару. Утыкаясь лбом в висок и обнимая за шею, король тихо-тихо, едва слышно промолвил: — Как же я люблю тебя.       Ответ на эти дорогие сердцу слова не нужны были. Вару обнял возлюбленного, поцеловал в порозовевшие от нахлынувших чувств щёки.       И стало тихо. Молчание не было неловким, скорее обоим влюбленным хотелось насладиться друг другом и уходящим днём.       За окном подул лёгкий и приятный ветерок. Солнце медленно заходило за далёкий горизонт, отправлялось отдыхать от длинного жаркого дня. Красно-оранжевые полосы заката окрасили облака в нежно-розовый. Восходил чуть-чуть «обрезанный» сбоку диск луны. — Знаешь, у меня сон был недавно, — через какое-то время тихо проговорил вареник — лет через сорок ты — успешный хирург, и я — неплохой журналист, всё так же любим друг друга, счастливо живём вместе... как думаешь, в жизни так может получиться? — Не может, а точно получится, — ответил рогалик, сильнее прижавшись к Вару. — и я всё также буду на закате петь тебе песни о любви.       Вару счастливо улыбнулся, целуя шею любимого короля. Он верил словам Пика, ибо как тут не верить? Слово пускай и бывшего лидера — закон. Как он сказал, так и будет...       ...или нет?