Душевные раны и целебное тепло

Вот она — Гермиона Джин Грейджер. Совсем ещё юная девочка-подросток. Но вместе с тем — бесстрашная третьекурсница. Снаружи раздаётся уверенное: — Бомбарда! Замок слетает с петель, а решётка ударяется о стену. Маленькая ручка обхватывает моё тощее запястье и тянет на себя. Тело измождено, но я нахожу в себе силы, чтобы подняться. Шагать навстречу своему спасению. Малышка такая храбрая, оседлавшая гиппогрифа. Гриффиндорка до мозга костей, ей-Мерлин... Я обхватываю её худое тело и чувствую в нём жизнь. Не существование — жизнь... Ту самую, которой был лишён на протяжении двенадцати долгих лет. Мне стыдно за свои костлявые руки, что боязно придерживают девичью талию. Они худые, длинные и холодные. Облачи в чёрную мантию — дементор во плоти. Но Грейнджер это совсем не заботит. Она радостно кричит вместе с моим крестником, придерживая перья благородного существа. Мы облетаем башни школы, поднимаясь к небу, и я не могу сдержать радостного крика. Он рвётся наружу, как и моя душа, получившая долгожданную свободу. Гермиона ответно орёт подобно волчице, что воет на луну. Несомненно, она была бы замечательным анимагом. Мы приземлились во внутреннем дворе, давая возможность Клювокрылу отдохнуть. Гарри ловко спрыгнул с животного, но Гермиона мешкает. Опасливо смотрит вниз и не двигается. Кроха боится высоты. Даже не верится, что ещё минуту назад она радостно парила верхом на гиппогрифе. Я вижу ступор ребёнка и протягиваю свои руки. Девочка не отстраняется. Лицо её озаряет благодарная улыбка, и она уже сама протягивает ладошки, чтоб я мог её обхватить. Бережно поднимаю и неспешно опускаю на твёрдую поверхность. Мои пальцы контактируют с ней всего несколько секунд и создаётся впечатление, будто в руках невесомая веточка. Такое лёгкое тельце с таким багажом знаний. Она станет величайшей волшебницей своего времени. Помяните моё слово. Чувствую как к холодной коже прикасаются девичьи руки. Небольшие и тёплые, как лучики солнца. Я поднимаю руку и беру её ладошку в свою. Гриффиндорка пережила многое за сегодня: нельзя быть неосторожным. Наши руки несоразмерны, но оттого ещё приятнее на душе. Хочется продлить эти мгновения. Хотя бы на несколько секунд. Грейнджер смотрит на меня открытым взглядом, свойственным лишь беззаботным детишкам. Но в них я вижу что-то ещё — неосязаемую мудрость, которая ещё не раз себя проявит. Но это чуть позже. Когда настанет время...