Убежище

Драко не знал, как, но роль, которую он и его мама играли на войне, изменилась. Он считал, что все, что от него потребуется Ордену, будет несколько полезных сведений о том, как Пожиратели Смерти выбирают свои цели. Однако оказалось, что у Света были другие планы. Как только они узнали о желании Нарциссы заботиться о людях и о ее непревзойдённых организаторских способностях, они обратились к Драко с новым предложением. Так он обнаружил, что вместе с мамой управляет лазаретом в их доме в Кенте. Все помещения, кроме их личных покоев, были превращены в палаты. Поскольку Святой Мунго был захвачен Пожирателями смерти, все раненые «Нежелательные» были доставлены в Кент. Это означало, что палаты переполнены оперативниками Ордена и маглами, получившим магические ранения во время набегов Пожирателей Смерти. Драко мог честно сказать, что никогда в жизни не видел столько маглов. И для всех намерений и целей они были одинаковыми. Они получили такие же ранения, они истекали той же багровой кровью, и они исцелялись одинаково. Они были одинаковы во всех важных аспектах. Нарцисса даже наняла некоторых осиротевших маглов, чтобы помочь им в палатах. Драко, казалось, одновременно боялся и ожидал еженедельных визитов Грейнджер. Самая яркая ведьма своего времени была одним из основных полевых целителей Ордена, по крайней мере, так казалось, судя по тому, как она руководила ими повсюду. Несмотря на то, что он и его мама работали с Орденом в течение нескольких месяцев, они все еще не знали о том, что происходит на вершине пищевой цепи. Он подозревал, что все еще существует опасение, что это был какой-то долгосрочный тайный план самого Темного Лорда. — Малфой, — Грейнджер ворвалась в его покои, словно имела полное право находиться там. Вспомнишь черта… — Я не смогла найти тебя в палате. — Я сделал обход, Грейнджер, — протянул он, — и в моем доме полно нищеты; если я не нужен, не люблю задерживаться в палатах. Ни один из пациентов не любит вести со мной разговоры. — Такая королева драмы, — закатила глаза Грейнджер. — Есть ли у тебе еженедельные обновления статуса? Джордж спросил, можно ли отпустить Томаса обратно в его эскадрилью? — Полегче, Грейнджер, — Драко поманил ее сесть в кресло перед его столом. — Я начинаю тревожиться, просто глядя на тебя, дрожащую передо мной. Глаза Грейнджер отвлеклись от его наблюдения, ерзая под его взглядом. Ее руки сжимали и разглаживали ее одежду без необходимости, находя ворсинки там, где их не было. Как только она, казалось, восстановила самообладание, ее глубокие шоколадные глаза встретились с его серо-стальным цветом. Когда она показала ему, чтобы он продолжил, Драко приподнял бровь и снова указал на стул. Грейнджер громко вздохнула, сдалась и села. — Томас может покинуть лазарет, — Грейнджер лучезарно улыбнулась ему, радуясь тому, что ее старый сосед так быстро выздоравливает. Ее лицо озарилось теплом, которое, он не хотел это признавать, распространилось у него в груди. Когда ее брови слегка нахмурилась, он опомнился и быстро продолжил свои инструкции. — Однако я бы посоветовал воздержаться от активных миссий еще как минимум две недели. Ему разрешено помогать с легкими задачами на авиабазе, и он может постепенно проверять свои летные навыки. Но ему следует либо попросить тебя навестить его на базе, либо вернуться сюда для полного осмотра, прежде чем снова получить разрешение на выполнение миссий. Поведение Грейнджер изменилось на что-то менее восторженное. Они оба знали, что это был не тот ответ, который хотел услышать Томас, и он будет занозой в заднице, если держать его на земле. Тем не менее, она кивнула и сделала заметки на пергаменте, который наколдовала из ниоткуда. Драко ухмыльнулся. Грейнджер всегда была прилежным слушателем, где бы она ни была, даже если она слушала его. — Будут какие-нибудь предстоящие рейды с нашей стороны? Это бы означало, что мама и я… — Драко поднял глаза из-за стола и остановился на полуслове, когда увидел выражение чистого благоговения на лице Грейнджер. — Что? — рявкнул он. — Ты сказал «нашей стороне», — она уставилась на него. — Неважно, Грейнджер, — отпустил ее Драко. — На всякий случай нужно освободить несколько кроватей? — На данный момент у нас в планах только миссия по наблюдению. — Где? — Ты же знаешь, я не могу тебе сказать, — выражение ее глаз было извиняющимся. — Как я могу помочь своими знаниями о другой стороне, если ты мне ничего не сообщаешь? — спросил Драко, его разочарование нарастало. — Разве я не доказал свою лояльность? Я даже не могу покинуть это чертово место! Грейнджер вздохнула, — Если бы это зависело от меня, у тебя была бы информация. — Ничего не могу с этим поделать, Грейнджер. — Я знаю, — ее голос был мягким. Вдруг в дверь постучали, и голова Нади слегка выглянула из щели. — Мистер Малфой, у нас есть информация, — сказала медсестра. — Не может ли это подождать? Я занят. Женщина уже полностью вошла в его кабинет. — Мистер Малфой, это очень важно, — заметив Грейнджер на сиденье напротив Драко, Надя нервно заправила свои светлые волосы за уши. — Я ... э-э ... я не уверена, что мисс Грейнджер должна быть здесь для этого. Ведьма напротив него поднялась, как бы собираясь уйти: — Думаю, мы закончили ... — Нет, — отрезал Драко прежде, чем он смог себя остановить. Он не был уверен, почему так важно, чтобы она была в комнате, и не хотел слишком много думать об этом. — Останься, — почти потребовал он. Грейнджер согласно кивнула и заняла свое место. — Итак, покончим с этим, — нетерпеливо сказал Драко. Надя колебалась, — На самом деле я сама не знаю эту информацию. Драко раздраженно потер переносицу. — У меня нет времени на загадки, Гринвуд, — вздохнул он. — Объяснись. — Мистер Забини ждет в коридоре, он мне ничего не сказал, — Она посмотрела в коридор позади нее. — Он очень хочет попасть внутрь. Драко вздохнул, — Забини, войди! Темнокожий волшебник вошел в его кабинет с широкой улыбкой, которая не совсем соответствовала его взгляду на его лице. — Малфой, как всегда, рад тебя видеть. И мисс Грейнджер, я не ожидал найти вас здесь. — Какие новости, Блейз? — рявкнул Драко. Он знал, что Блейз не из тех, кто заходит без предупреждения, чтобы обменяться социальными тонкостями. Что бы ни случилось, это было важным. Он уже чувствовал, как его пульс трепещет на шее. Улыбка другого волшебника слегка дрогнула. — Я получил несколько фотографий. Блейз порылся в карманах своей мантии, и Драко был уверен, что видел слегка дрожащие руки мужчины. — Адресовано тебе, — его движения замерли, и он, казалось, к чему-то приготовился. Он вынул гладкий коричневый конверт и протянул его Драко. — Подожди! — предупредил Блейз, когда Драко уже открывал печать, — Есть кое-что, что тебе следует знать в первую очередь. Драко посмотрел на своего друга в полном замешательстве. — Это Люциус, он умер. — Давно пора, — шок на лице Грейнджер от этих слов еще больше озадачил его. Какое ей дело до того, что его дорогой отец-Пожиратель Смерти мертв? — Посмотри на фотографии, Драко. Когда он наконец открыл конверт, на первой картинке был изображен объект, качающийся на крючке, а под ним горели буквы. «Никогда не оставляйте шахматную фигуру на доске» Драко сначала не понял и снова посмотрел на Блейза. Темнокожий мужчина с гримасой смотрел на фотографии, которые держал Драко. Взгляд Драко метнулся к изображениям, и внезапно края его зрения расплылись, и все, что он мог сделать, это сосредоточиться на картине в своих руках. Изорванное и искореженное существо, свисавшее с крючка, было пронизано знакомой тростью. Это был его отец, а точнее, то, что осталось от его головы. Кровь Драко застыла. Все, что он мог слышать, это шум пульса в ушах. Он внезапно пожалел о бутерброде с простым сыром, которым ему удалось перекусить на ходу несколько часов назад, потому что он был уверен, что собирается вытошнить его в мусорное ведро. Платиновые волосы его отца были спутаны и кое-где окрашены в малиновый цвет. В других случаях все, что было видно, - это окровавленный скальп и обнаженная кость черепа. Усики были беспорядочно завязаны, чтобы повесить бестелесную голову на железный крюк. Вместо его стально-голубых глаз были две зияющие черные дыры, а рот был зашит. Когда он, наконец, смог оторвать взгляд от отвратительного образа и перевести его на других посетителей офиса, Драко не увидел ничего, кроме сочувствия. Сострадание. Но он ничего не чувствовал. Ни горя по отцу, которого он когда-то любил, ни счастья из-за смерти злого человека. Ничего. —Хочешь, чтобы я сообщил эту новость твоей матери? — спросил Блейз. Вопрос прорвался сквозь туман. — Нет, это должен быть я. — Хорошо, приятель, — замолчал Блейз, — Мне очень жаль, но мне нужно бежать. Но я вернусь позже. Думаю, сегодня вечером ты, наверное, мог бы выпить крепкого напитка. Драко не стал отвечать. Он знал, что Блейз все равно будет здесь сегодня вечером, независимо от его ответа. Прежде чем дверь из дубового дерева закрылась, он услышал, как Блейз попросил Надю привести его маму. — Тебе тоже следует вернуться к работе, — сказал он ведьме, все еще сидевшей напротив него. Однако в его тоне не было резкости, и втайне он не хотел, чтобы она уходила. Он не хотел оставаться в одиночестве. И Грейнджер заставила его чувствовать себя в безопасности. — Я думаю, что сейчас я должна быть прямо здесь, — мягко заявила она. — Как ты себя чувствуешь? — Я не знаю, черт возьми. Этот человек был чертовски ужасным, — отрезал Драко. — Он также был твоим отцом. — Вот поэтому я, блин, не знаю, — досадливо потер лицо Драко. — Это тоже нормально. Грейнджер больше не задавала вопросов, оставив Драко справляться с чувствами, которые медленно начинали выходить из онемения. Как только они всплыли, он толкнул их обратно. Чувства никогда никому не помогали. Быть пустым было легче. Если он ничего не чувствовал, он мог с этим справиться. Он мог это понять. Драко все еще был в онемении, когда дверь снова открылась и в комнату ворвалась его мама. — Надя сказала, что у тебя есть важные новости, — спросила она, стоя перед его столом. —Пожалуйста, присядь, мам». — Просто скажи мне, Драко, — потребовала Нарцисса, продолжая гордо стоять, хотя Драко клялся, что видел легкую дрожь в ее пальцах. — Отлично. Отец мертв, — сухо сказал Драко. Шок на лице его мамы был явным, — Люциус умер? Он почувствовал, как взгляд Грейнджер обжигает его. — Да, мама, поэтому я хотел поговорить с тобой, — он позволил некоторым эмоциям проскользнуть в голосе, — Они пытали и убили его в отместку. Слова прорвали плотину. Нарцисса дернулась, ее душераздирающий крик пронзил его, словно осколок стекла. Он бросился со стула и прижал маму к груди. — Все в порядке, мама. Пусть все это. Она прижалась к нему, как будто он был ее спасательным плотом. Наманикюренные ногти Нарциссы впивались в его кожу сквозь рубашку, и ее тело повисло мертвым грузом в его руках. Его шея стала скользкой, когда она бесконтрольно рыдала. Он рассеянно думал о том, как она будет разочарована, что испачкала его шелковую рубашку слезами и тушью. Но это было нормально. Его отец, несмотря на его недостатки, был любовью всей жизни его мамы. Ей нужно было горевать. И он горевал по ней. Спустя несколько мгновений он осознал, что его собственные щеки были влажными, и резкое осознание ситуации поразило его. Он был не из тех, кто оплакивал свою утрату. Этот человек мог быть ужасным, но он все еще был его отцом, и даже он не заслуживал такой смерти. Когда его мама наконец успокоилась, он осторожно усадил ее на стул. Свежий запах ромашки ударил его в нос, и он осмотрел свой кабинет, заметив Грейнджер в маленьком баре в углу комнаты. — Я подумала, что чай может помочь, — сказала она извиняющимся тоном. Драко ошеломленно моргнул. Он одарил ее улыбкой, которая не коснулась его глаз. — Спасибо, — Драко был удивлен своим грубым голосом, когда он заговорил. Грейнджер тепло улыбнулась ему, прежде чем вернуться к своей работе. Как будто единственное, что было хорошего в этот день, так это откровения, эта мысль поразила Драко, словно тонна кирпичей. Грейнджер увидела его наиболее уязвимым, и он обнаружил, что не возражает.