MOLLY

      Тонкие пальцы с силой сжимают старую белую простынь, отчего вскоре слышится долгожданный треск ткани. Его веки плотно зажмурены, а нижняя губа прикушена зубами до противного металлического вкуса на языке. Но ведь если чувствует вкус, чувствует боль, то он ещё жив?       Блядство.       Он распахивает глаза и начинает судорожно хватать ртом воздух, будто жестоко выброшенная на сушу рыба. Взгляд упирается в уже давно изученный белый, потрескавшийся потолок, с которого периодически осыпается штукатурка. Парень снова прикрывает глаза, выдыхая. Он думает о том, что, если бы, например, неделю назад свернул на другую улицу? Могла ли его жизнь кардинально измениться из-за столь малой перемены? Что было бы, поступи он иначе в роковые моменты своей жизни? Он часто делает это — представляет свой идеальный и уникальный мир, где ему бы не приходилось переживать каждый день. Он бы там жил — не выживал. Парень резко поднимается на ноги. Его немного пошатывает. В теле ужасная слабость и ломота, которую он упорно игнорирует и шагает к криво висящему разбитому зеркалу.       В отражении он видит покрасневшие глаза с тёмными кругами под ними, до ужаса впалые щеки и кривую усмешку. Вау, можно ли зайти ещё дальше? Сегодня Юнги надеялся умереть во сне от истощения. Он не ел порядка пяти дней, но, возможно, даже дольше. Часы показывают двенадцать часов и, взглянув на плотно закрытые шторы, сквозь которые не пытаются прорваться солнечные лучи, он может предположить, что ночи. Наверное, это была его самая глупая и отчаянная попытка умереть.       Белые поношенные кроссовки обещают в скором времени развалиться, но он упрямо игнорирует их скрип и продолжает затягивать шнурки. Мин накидывает на голову капюшон и быстро спускается по серой подъездной лестнице на улицу, где ночное небо затянуто серыми дождливыми тучами. Он подносит к губам мятую сигарету, и тяжко вздыхает, стоит газу в тупой зажигалке закончиться. Юнги втаптывает её в землю вместе с ебаной сигаретой.       Круглосуточный магазинчик на углу его дома встречает привычным тусклым светом и тишиной. Юнги на кассу складывает пачку рамёна, самых дешёвых сигарет и зажигалку. Продавец — молодой парень лет двадцати пяти — смотрит на него с удивлением. Юнги на это ухмыляется. Он сам удивлён, что ещё живой.       — Что-то ещё? — Парень складывает его покупки на другую сторону кассы и смотрит, ожидая ответа. Юнги пересчитывает купюры в кошельке, как слышит над ухом свист.       — Воу, да ты богач, парень. Пробейте это за его счёт. — Мин оборачивается и видит прямо перед собой улыбающегося парня, который, кажется, младше его на пару лет. Волосы у него выкрашены в ядовито-розовый, а глаз практически не видно из-за яркой улыбки. Юнги замечает на чужих волосах пару детских разноцветных заколочек. Это чудо положило к его покупкам две арбузные жвачки и кока-колу без сахара, которую продавец пробил без единого вопроса. Юнги ядовито ухмыляется, но покупку оплачивает.       — Я думал, ты мне, скорее, нос разобьёшь, но точно не оплатишь, — парень говорит это уже на улице, быстро вытягивая из чужой открытой пачки сигарету. Юнги молчит, однако прикурить даёт. Ему кажется это чем-то забавным. Парень перед ним — полная его противоположность. Он слишком яркий, выделяющийся и явно эксцентричный. Просто слишком. Это, почему-то, не может не заинтересовать. — Меня зовут Пак Чимин.       Юнги хмыкает и смотрит на протянутую в знак приветствия руку. Протянуть свою в ответ он не торопится.       — Мин Юнги. — Он глубоко затягивается и выпускает ядовитый дым в небо, пока Пак Чимин глупо хихикает и убирает руку в карман своего потёртого бомбера.       — Что ж, Мин Юнги, хочешь повеселиться сегодня ночью? — Юнги по-лисьи прищуривается и смотрит в сторону удаляющегося парня, на спине которого кривыми красными буквами написано «until the end»‎. Возможно, на эту ночь у него были совершенно иные планы.

***

      Музыка с силой бьёт по барабанным перепонкам, а глаза начинают слезиться из-за обилия едкого дыма. Эта атмосфера принимает Пак Чимина как родного, приветственно раскрывая руки для объятий. Юнги кажется, будто его спутника знает каждая местная собака, судя по тому количеству людей, которые хотят с ним поздороваться.       Зачем Мин пошёл сюда? Он не сможет дать какого-то точного ответа, но стоило спине с дурацкой надписью начать исчезать из виду, то его ноги сами пошли за ним. Чимин тогда всю дорогу оборачивался и глупо хихикал, а на самом входе в старое здание, из которого звучала громкая музыка, сказал стараться не потеряться. Юнги, что, пять лет?       — Хэй, бро, ты снова пристаёшь к людям? — Незнакомый парень с ярко рыжими волосами одаривает Мина дурацкой квадратной улыбкой, а после с силой ерошит волосы Чимина, приглашая их обоих присесть. Юнги чувствует себя не в своей тарелке, наблюдая за громко смеющимися парнями. Зачем он вообще пошёл сюда? Он сидит в самом тёмном углу и грозно смотрит на всё происходящее, попивая какой-то непонятный алкоголь из пластикового стаканчика. Парочка девчонок, что были уже навеселе, пытались подсесть к нему и закинуть свои длинные худощавые ноги на него, но были вынуждены уйти ни с чем.       — Давно ждёте, парни? — Юнги смотрит на высокого бритого парня, который, кажется, и вовсе его не замечает. Чимин и, как оказалось, Тэхён, радостно приветствуют его. — У нас пополнение? — А теперь все смотрят на него. Уж лучше бы он снова провёл вечер в разглядывании потолка.       — Да, Чимин выцепил его в том продуктовом на углу. Он оплатил его покупки. — Всё ещё неизвестный парень смотрит на него пару секунд с улыбкой, а после тянется через столик и даёт щелбан рыжеволосому.       — Ты должен был назвать мне его имя, тупица. — Тэхён на это закатывает глаза, а Чимин громко смеётся, резко придвигаясь к Мину. Они сидят за небольшим круглым столиком, потому оказаться ближе у Пака особых усилий не занимает.       — Это Юнги, хён. Он классный. — «‎Хён»‎ замолкает и смотрит на Чимина пристально и без ответной улыбки, а после только вскидывает брови и протягивает Юнги руку. Эта сцена Мина немного напрягает.       — Ким Намджун. — Юнги руку в ответ пожимает, на что получает болезненный тычок в рёбра от Пака и «а мне руку жать не стал!». Дальше парни принимаются говорить на какие-то свои темы, пока Юнги остаётся молчаливым наблюдателем. Чимин всё ещё от него не отлипает, то и дело дотрагиваясь или льня к нему ещё ближе в очередном приступе смеха. В какой-то неизвестный для Мина момент они все затихают, а Тэхён с Чимином принимаются смотреть на Намджуна слишком пристально, на что тот только закатывает глаза.       — Боже, а просто так поговорить мы не можем? — Он вытягивает из кармана прозрачный маленький пакетик и бросает его на стол, на что получает одобрительные вскрики от парней. Мин немного щурится, но не успевает увидеть содержимое пакетика до того, как он попадает к Тэхёну в руки. Чимин вмиг оказывается около него, а после вновь возвращается к Юнги, вертя в пухлых пальцах пару разноцветных таблеток.       — Это наркотики? — Видимо, голос Мина звучал чересчур изумлённо, ведь все трое парней от этого прыскают.       — Какой ты грубиян. Это просто Молли*. — Юнги отшатывается от протянутой к его рту таблетки, чем вызывает новый приступ звонкого смеха у Пака. — Эй, богатый дяденька, разве ты шёл сюда не веселиться?       Юнги молчит, пока три пары глаз направлены на него в немом ожидании. У Мина в голове перемешались все мысли, и он просто не может поймать ни одну из них. Он медленно осматривает помещение, по-видимому, чью-то квартиру, парней напротив, лицо Чимина и останавливается взглядом на небольшой таблетке в форме маленькой зелёной черепашки. Пак улыбается легко и терпеливо ждёт, а в голове у Юнги пропадают все красные таблички с предупреждениями. Он медленно открывает рот и немного высовывает розовый проколотый язык, на который Чимин с особым удовольствием кладёт Молли, намеренно задевая штангу пальчиком.       — Поверь мне, сладкий, ты сделал правильный выбор. Я научу тебя веселиться. — Пак кладёт такую же таблетку себе на язык, а после вскакивает с места и тянет Юнги за собой прямо на танцпол, не давая даже опомниться.       Чимин затягивает его в самый центр веселящейся толпы: музыка уже не так сильно бьёт по ушам, а яркие цвета немного расплываются перед глазами. Пак прыгает перед ним в такт песням, полностью отдаваясь происходящему. Юнги кажется, будто музыка в какой-то момент начинает звучать как из-под толщи воды, а его тело податливей реагировать. Он начинает двигаться в такт музыке среди кучи потных и пьяных тел. Мин не сводит взгляда с лица напротив. Чимин кажется ему таким живым. Пак смотрит на него в ответ и усмехается хитро. Юнги только сейчас замечает, какие у Чимина пиздецки крутые губы.       Пак двигается всё ближе к нему, часто облизывает пухлые розовые губы и дышит прямо в лицо. Он начинает тереться своим телом об чужое, ожидая отдачи, которую не приходится ждать долго. Юнги ощущает необъяснимое скручивающее чувство внизу живота и ведётся на все манипуляции розововолосого. Он отвечает на все касания и тает в чужих руках. В какой-то момент он даже прикрывает глаза и расслабляется с глупой улыбкой на лице, чувствуя самую настоящую эйфорию. Такое количество энергии в себе Мин не чувствовал очень давно, потому сейчас отдаётся ощущениям на полную. Он проваливается во всё это с головой, тонет в громких звуках и резких запахах, как вдруг все касания резко пропадают. Мин открывает глаза и видит лишь удаляющуюся розовую макушку и потёртый бомбер. Юнги резко чувствует себя неуютно.       Он пытается не отставать, следуя за чужой спиной в неизвестном ему направлении. Чимин не оборачивается, будучи полностью уверенным, что за ним беспрекословно следуют. В определённый момент он резко заворачивает и скрывается за массивной дверью в неизвестное Мину помещение, которое оказывается туалетом. Юнги заходит туда следом за Паком и немного вздрагивает, стоит двери с громким хлопком закрыться. Чимин всё ещё стоит к нему спиной, и, он готов поклясться — Юнги слышит его тяжёлое дыхание. Пак действует слишком быстро для притупившегося сейчас сознания Мина. Он резко разворачивается на пятках и вжимает чужое худое тело в несчастную деревянную дверь. Чимин накрывает губы Юнги своими охуенными и сразу же проталкивает во влажный рот язык, принимаясь играться с чужой штангой.       Вот сейчас Мин чувствует самую настоящую эйфорию. Боже, он так давно не чувствовал подобного.       Его переполняет множество чувств, но самое яркое сейчас — возбуждение. Он с жаром поддаётся на чужие манипуляции: открывает рот и тихо постанывает, заставляя Чимина в наслаждении закатить глаза. Блять, он точно не ошибся, когда выцепил эту кучу подростковой депрессии в том замызганном продуктовом. Юнги выглядел чересчур подходяще этому магазину — такой же серый, тихий и еле живой. Пак с силой сжимает руки на худых боках, ловя чистый кайф от чужой нездоровой худобы. Он отстраняется на секунду лишь для того, чтобы помочь Мину стянуть чёрную, прожжённую пеплом сигареты на рукаве, толстовку. Холодные руки вновь возвращаются на рёбра, а язык — в чужой рот.       Юнги только и может, что плавиться под чужим напором. Он закидывает руки на чужую, неожиданно крепкую шею, и притягивает Пака ещё ближе; настолько, что между ними не остаётся и сантиметра. Чужой бомбер неприятно скользит по обнажённой груди Мина, а худые длинные пальцы вплетаются в крашеные сухие локоны, оттягивая на затылке и заставляя их обладателя тихо замычать. Чимин скребёт отросшими ногтями чужие рёбра, стараясь добиться как можно более громких стонов. Когда руки Юнги начинают стягивать с него бомбер, он не поддаётся и скидывает их, спуская свои к чужой ширинке. Он грубо давит на вставший ещё на танцполе член через грубую ткань джинсов, упиваясь ответным мычанием в свой рот.       Короткие пальчики ловко, умело расправляются с маленькой пуговкой и ширинкой джинсов Мина, и сдергивают их вместе с боксёрами до колен. Юнги вздрагивает и закидывает голову назад, закатывая глаза и мыча от резкого перепада температур. Его губы кровоточат и немеют, а истерзанный прокол на языке отдаёт мимолетной болью. Но, божеблять, ему так сильно это нравится.       Чимин звонко чмокает чужие губы в качестве привлечения внимания, что, несомненно, срабатывает. Юнги открывает глаза и встречается с другими: хитрыми и дикими. Пак, не сводя взгляда с парня напротив, подносит свою ладонь к лицу и пошло, с хлюпаньем слюны, облизывает её, обильно смачивая. Он ухмыляется, опуская руку к чужому члену и сдавливая его у основания. Мин стонет громко, жмурится, выгибается дугой и втягивает и без того впалый живот, отчего розововолосый просто сходит с ума. Чимин начинает интенсивно водить рукой по крепкому члену, надрачивая, как вдруг Мин приоткрывает глаза и начинает хрипло смеяться. Пак смотрит вопросительно, но не останавливается.       — А ты возмущался, почему же я не пожал тебе руку. — Пак с прищуром глядит на свою правую руку на чужом члене, а после скалится, сжимая чувствительную головку особо сильно, вновь припадая к чужим губам. Мин улыбается в поцелуй и крепче цепляется за Чимина, будто тот — его единственная опора. Пак чувствует, как тело в его руках напрягается, готовое кончить. Он увеличивает скорость и прижимается своей ширинкой к чужому оголённому бедру, стараясь тереться в такт своей руке.       Чимин отстраняется от чужого рта, чувствуя острую необходимость увидеть, как лицо Юнги будет выглядеть во время оргазма. Щёки у старшего покрасневшие, глаза закрыты, а ресницы трепещут, пока из уголка рта стекает маленькая капелька слюны, которую Пак быстро слизывает. Чимин и сам чувствует подступающий оргазм, потому все его действия становятся грубее. В конечном счёте, он сжимает кольцо из пальцев на чужом члене, а сам с силой вжимается в чужое бедро. Он чувствует теплоту и в ладони, и в своих боксёрах, но самое главное здесь, — перед его глазами. Юнги стонет громко и надрывно, выгибается до хруста позвонков и приоткрывает рот, высовывая свой блядский язык со штангой. О, было бы улётно почувствовать её на члене. Он уверен.       В голове всё звенит, перед глазами темнота, а сердце бешено стучится. Юнги тяжело даже нормально вздохнуть, потому он всем весом опирается на всё ещё бодрого Пака, который легко подхватывает его на руки и сажает на стиральную машинку. У Мина всё плывёт перед глазами, и к горлу подкатывает тошнота. Он качается из стороны в сторону не в силах прийти в себя, пока Чимин натягивает на него одежду.       — Странная реакция на Молли. — Чимин вновь хищно скалится. — Но ты привыкнешь.       Юнги откидывается спиной на кафельную стенку и покорно ждёт, пока розововолосый оботрёт его от спермы. Чимин одевает его как маленького и прыскает, когда чужие волосы встают дыбом после того, как он натянул на их хозяина толстовку. Пак тянется к своим волосам и снимает с них маленькую заколку в виде мятной бабочки, а после цепляет её на голову почти заснувшего старшего. Он запускает руку в чужие мягкие волосы и внимательно смотрит в расслабленное лицо, запоминая каждую мелочь.       — Скучно выглядишь, богатый дяденька. Думаю, мятный будет тебе к лицу. — Последнее, что Юнги чувствует — это чужой язык у себя во рту, что вновь играется с полюбившейся штангой.