MOLLY

      Просто взять и проснуться. Взять и поднять эти свинцовые веки. Окей, он может это сделать. Да, точно.       Юнги мычит и хмурится во сне, периодически вздрагивая. У него взмокла футболка на спине и лоб, на котором уже давно появились мимические морщинки. Ему просто нужно проснуться, и все монстры уйдут. Просто открыть глаза и понять, что это была игра его больного воображения. Воображения, которое пытается убить его самым изощрённым способом даже в его голове.       Он подрывается с кровати с истошным воплем и даже не замечает, что он далеко не у себя дома. Мин тяжело дышит и жмурится, притягивая колени к груди, пытаясь спрятаться в них будто малый ребенок. Он сам себе шепчет успокаивающие слова, но всё никак не может прекратить дрожать. Юнги снова вскрикивает, когда чья-то рука ложится на его плечо и тянет назад.       — Тише ты, ещё слишком рано. — Чимин кладет его так, что Мин оказывается прижат носом к чужой шее, в которую он продолжает нервно дышать не в силах успокоиться. Пак обнимает его будто невзначай, а сам опускает одну руку на чужую спину, нисколько не брезгуя потом, начиная медленно поглаживать. — Черепашка, имей совесть. Я лёг только час назад.       — Ты что, зоофил? Какая я ещё черепашка? — у Юнги голос хриплый, сорванный от постоянных ночных криков, но сейчас звучит увереннее. Он прикрывает глаза и невольно вспоминает вчерашний вечер, слегка краснея.       — Ты… — Чимин заливается громким смехом и, как было и вчера, льнёт к нему ближе. Видно, он делает это неосознанно, когда смеется, — мы пока не трахались, поэтому ты не имеешь права меня так называть.       Юнги ничего не отвечает и вскоре слышит сверху тихое посапывание. Руки Чимина расслабляются на его теле, и дыхание становится более ровным, но Мин ни разу в жизни не смог заснуть после кошмаров.       — Так почему черепашка? — Мин ухмыляется и глубже закапывается в ворот чужой футболки, якобы прячась, когда слышит тяжёлый вздох от Пака. Чимин переворачивается на спину, и Юнги оказывается лежащим на его груди, но парня это, на удивление, ни капли не волнует.       — Доброе, блять, утро, — парень тихо посмеивается, пока Чимин тянется к телефону, чтобы посмотреть время. — Юнги-хён, сейчас ебливых восемь утра. Я прилёг только в половину седьмого, прошу заметить, впервые за три дня. Какого хуя?       — Какого хуя я черепашка? Ты тупой или у тебя память такая короткая? Я спрашиваю уже третий раз, — у Юнги голос нисколько не недовольный, чего не скажешь о Чимине. Младший щипает его за худой бок и снова переворачивается, оказываясь с Мином лицом к лицу.       — Твоя первая Молли была в форме черепашки, не помнишь? — Юнги на самом деле задумывается, пока Чимин усмехается. — Боже, впервые вижу человека, которого так сносит с Молли.       — Просто я не наркоман, — Чимин улыбается дёснами, но ничего не отвечает, поднимаясь с кровати. Юнги только сейчас заметил, что младший был в одних боксёрах. Чимин потерянно смотрит по полу, а после, забив на это, открывает шкаф и вытягивает оттуда серые спортивки и такого же цвета футболку. — Это твой дом?       — М, — Чимин положительно мычит, пытаясь втиснуться в узкие спортивки. — И Тэхёна. — Он несколько секунд смотрит на лежащего в ворохе простыней старшего, а после разворачивается к выходу. — Если соберёшься вставать, то можешь взять чистую одежду из шкафа.       Юнги смотрит в сторону захлопнувшейся двери около минуты, а после заваливается на спину и принимается сверлить взглядом непривычно белый потолок. Он всё ещё не может осознать, что произошло вчера. Но… Чимин не вспоминал об этом. Ему тоже не стоит зацикливаться на этом, верно?

***

      Когда за Юнги закрывается дверь, то он оказывается в длинном коридоре, и поначалу теряется, но вскоре слышит с правой стороны приглушённый и знакомый звонкий смех, поэтому идёт в ту сторону. Он тормозит на лестничном пролёте так, что его практически не видно, но зато ему открывается отличный обзор на комнату, где вчера проходило всё веселье. Видимо, при свете дня это обыкновенная гостиная. На старом диване болотного цвета, спиной к лестнице, сидят уже знакомые ему парни — Тэхён и Намджун, он узнает их по причёскам, а напротив громко смеётся Пак. Юнги не успевает даже подумать о том, куда так быстро могло деться то огромное количество людей, которое было здесь вчера, как его ловят с поличным.       — О, моя черепашка проснулась. Спускайся, светик, я сварю тебе противный кофе из пакетика, — Чимин ярко улыбается, и его поведение немного отличается от утреннего, и Юнги зачем-то подмечает себе, что едва проснувшийся Пак — другой.       — Прекрати меня так звать, — Юнги хмурится и отвечает грубовато, угрюмо смотря на чужую улыбку.       Ещё пометка: Мин Юнги с утра совершенно другой.       — А вчера ты был посговорчивей, — Тэхён легко прыскает, все переводят на него взгляды. Чимин слегка ухмыляется, а Намджун, похоже, по традиции отвешивает младшему подзатыльник. Юнги шутку не заценил. Видимо, каждый понял её по-своему.       — Не слушай его, Юнги, он придурок. — Намджун обречённо пожимает плечами и даже бровью не ведёт, когда Тэхен начинает ругаться.       — Я понял. — Он быстро спускается с лестницы и идет к выходу, не смотря на присутствующих в комнате. Намджун всё же вступает в перепалку с рыжеволосым, потому замечает чужое стремление уйти только Чимин. Он поднимается и за три больших шага нагоняет старшего, но не останавливает его.       — Эй, черепашка, ну не злись. Он просто неудачно пошутил. — Юнги кидает сухое «ага», но даже не оборачивается, именно поэтому Чимину приходится словить старшего прямо на пороге их дома. — Придёшь ещё?       — Что?       — Я говорю, что всегда буду рад видеть тебя, тем более мой курс по учению веселиться для угрюмых богатых дяденек подразумевает больше занятий. Подобные тусовки для этого дома — обычное дело, и ты теперь знаешь адрес. — Юнги смотрит на розововолосого несколько секунд, а потом молча разворачивается и уходит прочь.

***

      Юнги не приходит ни через день, ни через два.       Он всё также лежит на своей старой кровати и пялит в уродский потолок, пытаясь думать хоть о чём-то. Но вот беда — теперь даже не хочется прекратить что-либо чувствовать. Мин и не чувствовал до этого ничего, кроме тупого отчаянья, но этот наглый Пак Чимин со своими розовыми волосами, старым бомбером и детскими заколками на волосах (одну, мятную, Юнги всё же обнаружил у себя в волосах по приходе домой), впервые за долгое время заставил его что-то чувствовать.       Мало того, ему ещё и понравилось.       Для Юнги это ново, но так… так желанно. Он не был из тех, кто сам себе придумывает проблемы, а после варится в них; он просто привык так жить и подобные перемены пугают. Каждую ночь, готовясь заснуть и вновь увидеть очередной кошмар, он представлял себе миллион и одну ситуацию, где всё иначе. Где он не боится голой тишины, не шугается тени и не ненавидит себя. Где он живёт.       Вероятнее всего, ему нужно было время, чтобы осознать, что Пак Чимин наконец-то дал ему способ почувствовать. Он дал ему возможность громче слышать звуки, ярче видеть цвета и не бояться. Возможно, он сделал это не самым лучшим способом, но ведь отчаянье — рычаг безумства. Сейчас Юнги думает, что он, видимо, готов к подобному.       Он идёт по пустынной к тому самому мёртвому магазинчику, и покупает пачку сигарет, но после ноги будто бы сами ведут его уже по знакомому маршруту. Когда он оказывается на нужной улице, то музыка снова доносится до ушей даже с такого расстояния. Юнги быстро находит нужный дом, но резко тормозит, понимая, что в этот раз происходит нечто более грандиозное, чем когда он был здесь в первый раз. Люди были даже на улице, что немного пугает нелюдимого Мина и заставляет сделать шаг назад от калитки, но ему снова не получилось быть невидимкой.       — Хэй, неужели это моя черепашка? — Чимин тянет это весело и обращает всеобщее внимание на Мина, который невольно отступает ещё на шаг, стараясь скрыться от этих заинтересованных взглядов. Чимин нагоняет его быстро, разворачивает за плечи к себе и быстро чмокает чужие губы, а после обнимает крепко, обжигая ухо горячим шёпотом. — Тебе стоит привыкать к такому вниманию, богатый дяденька. Я ждал тебя.       Юнги даже не успевает что-либо ответить, как Пак снова хватает его за руку и, переплетая пальцы, тянет во внутрь под громкие свисты окружающих людей. Мину бы отпустить младшего, развернуться и снова убежать в свою нору, но Чимин держит слишком крепко, а старший всё ещё не забыл прошлые чувства.       — Гони мои сто баксов, сволочь. — Чимин тормозит перед тем же круглым столом и вытягивает Мина из-за своей спины, будто бы выставляя на показ. Намджун улыбается краем рта, увидев нового знакомого, а Тэхён матерится.       — Тебе сложно было не приходить? Я сотку поставил на то, что ты кинешь это чучело! — Пак на последних словах отвешивает другу подзатыльник, а после выставляет руку в ожидании своего выигрыша. Юнги неловко мнётся рядом, пока Намджун не дёргает его за рукав толстовки и не предлагает присесть рядом с ним. Мин не отказывает, а Чимин дует губы и говорит, что его променяли. Тэхён злорадствует.       — Сколько тебе лет? — Юнги неожиданно вздрагивает, когда во время оживлённой беседы парней внимание обращают на него. Намджун залпом осушает стакан с непонятным алкоголем и смотрит прямо на парня, ожидая ответа.       — Эм, двадцать два. — Чимин давится воздухом.       — Я думал тебе все тридцать! А ты старше меня всего на год. — Мин изгибает брови на подобное заявление, но ничего не отвечает.       — Чимини, детка, это плохой комплимент. — Намджун смотрит на младшего притворно сладко, а после перегибается через стол и даёт ему подзатыльник. — Значит, я хён и для тебя, мне двадцать четыре.       Юнги на это легко ухмыляется и кивает. Намджун хотел было задать ещё какой-то вопрос, но его перебивает неизвестный Мину парень, который неожиданно садится рядом с ним.       — Салют, крошки. — У парня ярко красные волосы, самокрутка за ухом и проколот нос. Он здоровается со всеми за руку, а когда доходит очередь до Юнги, то ярко улыбается. — Хэй, у нас пополнение? Малыш, как твоё имя?       Мин слегка хмурится, и готовится ответить какой-нибудь не сильно грубой колкостью, но знакомый высокий голос его перебивает.       — Это моя черепашка, Хосоки-хён. — Пак пару секунд серьёзно смотрит на старого знакомого, а после ярко улыбается, будто ничего и не было.       — Прекрати звать меня так. У меня есть имя, тупица, — все начинают громко смеяться, пока Чимин только закатывает глаза. — Юнги. — Парень жмёт руку Хосоку и делает вид, будто бы не заметил, как его ладонь сжимали немного дольше, чем положено.       — Приятно познакомиться, Юни, я Хосок. — Чон делает акцент на ласковое обращение, которое Юнги не так уж и сильно режет уши. По всей видимости, это общество его уже берёт в свои объятия. — Чего вы ещё не купаетесь? Я думал это традиция первого воскресенья месяца.       — У нас ещё не все к этому готовы, — Тэхён говорит это хитро, рассчитывая на то, что Хосок поймёт, что он имеет в виду. Чон понимает с первого взгляда. Он тянется в карман огромной ветровки и достает оттуда несколько пакетиков и бросает их на стол. Только в одном Юнги замечает знакомые таблетки.       — Что предпочитаете, мадам? — Хосок снова обращается к нему, пока Тэхён с Намджуном раскрывают пакетики с наркотиками.       — Мы только учимся, хёни, — высказался Чимин, вновь привлекая к себе внимание. Он смотрит с хитрым прищуром и ждёт ответа, но к столику резко кто-то подходит и куда-то уводит Хосока, на что Пак незаметно усмехается и быстро пересаживается к Юнги.       — Ну что, черепашка, хочешь повеселиться сегодня? — Пак умело раскрывает пакетик с молли и высыпает все таблетки на стол, начиная внимательно искать что-то глазами. — Бинго. — Он вылавливает из кучи разноцветных таблеток одну-единственную зелёную черепашку, на что старший ухмыляется.       — Или ты всё ещё не наркоман? — Чимин откровенно надсмехается над ним и крутит несчастную таблетку в руках, подвигаясь к старшему еще ближе. Тэхён с Намджуном, кажется, совсем не замечают их, занимаясь чем-то своим, именно поэтому Юнги без стыда открывает рот и высовывает проколотый язык, металлическая штанга на котором до дрожи полюбилась розововолосому.       Юнги не знает, что именно им движет в этот момент, но он блаженно прикрывает глаза, стоит почувствовать на языке фантомную сладость, а следом чужие два пальца, которые быстро скользят до самого корня языка и назад.       — Умница, хён. — Пак наклоняется и, вовсе не стесняясь, целует бледную щёку, а после, будто ничего и не было, поворачивается к друзьям. — Ну что там, Тэ?       — Готово. — Тэхен протягивает парню дымящийся свёрток бумаги. О, Юнги понял, чем они были заняты.       — Сегодня будет особенно круто, хён. — Чимин подмигивает внимательно следящему за ним Мину, но отвлекается на Тэхёна, который говорит, что они с Намджуном пойдут на задний двор. Пак на это лишь кивает и быстро затягивается, блаженно прикрыв глаза. Юнги наблюдает, рассасывая на языке свою черепашку.       — Про что говорил тот парень? — старший всё же решает прервать затянувшееся молчание между ними, которое, по всей видимости, смущало только его. Пак медленно приоткрывает глаза, а Мин уже замечает в глазах напротив явную поволоку. — Что за традиция?       — Каждое первое воскресенье месяца у нас устраивается самая большая вечеринка с бассейном. — Юнги закусывает губу и старается держать взгляд в фокусе. Чимин выдыхает густой терпкий дым прямо в лицо старшему, на что тот прикрывает глаза и глубоко вдыхает. — Ты должен принять в этом участие. Это станет твоим посвящением, черепашка.       У Юнги в голове крутится очень много мыслей, и он осознает, что одна из них очень важная, но он никак не может её поймать. У него не получается ни на чём сосредоточиться. Краски снова стали более яркими, а звуки более громкими и единственное, что остаётся не затуманенным и видно также отчетливо — Чимин. Пак это видит и ярко улыбается, кажется, подвигаясь ещё ближе. Мин не чувствует дискомфорта.       — Хэй, малыш хён, ты же хочешь этого? — Юнги теряет суть разговора и совершенно не понимает, что именно имеет в виду младший, но кивает. Он кивает очень быстро, осознавая лишь одно — уходить из этой жизни, которую живёт младший, ему не хочется. Пак на это громко смеётся и очень ярко улыбается, отчего старший практически жмурится. — Я рад.       Чимин замолкает так же резко, как и начал смеяться, а после глубоко затягивается, смотря Юнги прямо в затуманенные глаза. Он быстро кидает самокрутку на стол, совершенно не заботясь ни о сохранности стола, ни о самокрутке, у него тут есть кое-что намного ценнее. Пак берёт лицо старшего в руки и смотрит долгие три секунды, а после пальчиком заставляет Юнги открыть рот. Мин сейчас — мягкое тесто, лепи что хочешь. Он очень ведомый и ни капли об этом не жалеет.       Дым на вкус очень горький и терпкий, а губы Пака — сладкие, словно карамель. Чимин целует жадно, выдыхает клубками дым в чужой рот, не давая возможности выдохнуть. У Юнги пятна перед глазами, он жмётся всё ближе к теплу чужого тела, мыча от удовольствия. Когда Пак резко отрывается, Юнги капризно мычит и тянется вперёд, но Чимин лишь смеётся и встаёт с места, протянув к нему руки. Мин приоткрывает рот и выдыхает сизый дым.       — Это марихуана?       — Малыш хён, переставай быть грубияном. Это всего лишь молоко. — Мин хмурится и складывает руки на груди. Он дышит шумно и не сводит взгляда с младшего, надеясь снова почувствовать чужое тепло. — Вставай, черепашка, нас все заждались. — Старший безоговорочно встаёт с места и падает в чужие руки с небывалым доверием, за что потом будет себя винить. Чимин снова говорит что-то про бассейн, но Юнги не слушает. Для него сейчас самое главное — это пальцы розововолосого, которые он переплетает со своими. Чимин выводит его на задний двор, где народа оказывается ещё больше. Они все очень громко разговаривают и двигаются чересчур резко для затуманенного разума Мина. Единственная тростиночка, за которую Юнги держится на плаву реальности, — рука Чимина, которая пропадает так же резко, как и появилась.       Мин чувствует фантомные поцелуи на своём лице и видит лишь мелькающие розовые волосы. У него ватные ноги и немеющие кончики пальцев. Его заметно ведёт, поэтому, потеряв опору в виде младшего, его начинает немного пошатывать.       — Черепашка, постой пять минут. Я сейчас приду, — Юнги слышит томный шёпот прямо у себя над ухом. Он не успевает ничего сказать или хотя бы кивнуть, как все уже знакомые касания исчезают. Он чувствует себя… некомфортно. Юнги чувствует себя потерянно, не как в прошлый раз. Возможно, всё дело было вовсе не таблетках, а кое в чём другом. Это другое только оставило его одного.       Мина шатает. Вокруг слишком много всего. Много людей, света и звуков. Он слышит звук воды и много разных голосов, но того самого высокого так уловить и не может. Юнги промаргивает и хочет пройти к белому пластиковому шезлонгу, как кто-то перехватывает его за руку. Это касание отдаётся болью, и Мин с силой одёргивает руку и отходит на пару шагов назад. Незнакомый парень не хочет отпускать его, кладёт руку на талию и что-то шепчет на ухо, но Юнги просто не слышит. Он чувствует неприязнь ко всему происходящему и хочет как можно быстрее избежать нежеланных прикосновений. Он с силой толкает незнакомого парня, и отлетает сам, быстро избавляясь от чужих рук. Но он, кажется, избавляется от чего-то ещё.       Опора из-под ног пропадет вместе с прикосновениями, и он летит прямо в бассейн. У него сразу же закладывает уши, и он хочет попытаться закричать, но вместо этого просто открывает рот и глотает воду.У него звенит в ушах и жжет в груди. Юнги чувствует, как идёт на дно, но ничего не может с этим сделать. У него перед глазами темнота, а руки и ноги отказываются слушаться. Тело покрывается мурашками из-за холодной воды, а яркий свет гирлянд уже практически не видно через воду. У него пульсируют вески и, кажется, он наконец-то может поймать ту самую мысль.       Он не умеет плавать.       Чимина подозвал к себе Тэхён, чтобы что-то сказать, но последнее, что розововолосому сейчас хочется, — это оставлять свою черепашку. Он выслушивает Тэ и Хосока, которые рассказывают о какой-то драке и сломанной двери, потому вовсе не обращает внимание на крики толпы за своей спиной. Ему очень сложно сосредоточиться на чём-либо, пока он знает, что его черепашка сейчас находится в этом улье, кишащим людьми, не рядом с ним.       — Пак Чимин! — Чимин дёргается и резко оборачивается, натыкаясь взглядом на Намджуна, который что-то ему кричит. Он делает пару шагов вперёд, чтобы лучше слышать Кима, но застывает и смотрит прямо в бассейн, вокруг которого столпился народ. На дне бассейна — его черепашка. У Юнги закрыты глаза, и он уже практически коснулся спиной дна. Чимин хмыкает и стягивает футболку через голову. Он краем глаза видит, как Хосок дёргается в сторону бассейна, но тормозит его одним взмахом руки.       Ему хватает секунды, чтобы вскипеть. Он зло проталкивается через толпу людей и громко материт всех и вся, не сводя взгляд с несчастного бассейна. Чимин, кажется, даже сталкивает кого-то в воду, а после сам ныряет в бассейн. Он никогда до этого не чувствовал себя так после того же косяка. У него скручивает внутренности от злости и какого-то... волнения? Ему очень сложно напрягать мышцы в воде, но он плывёт прямо ко дну. В голове голая пустота и лишь одна мысль: ему надо поторопиться. Это всё похоже на блядское безумие, а угрюмый парень из блядского магазина за такой короткий срок стал тем ещё кукловодом, сам того не подозревая.       У Мина задралась футболка, и Пак видит чужую охуенную худобу, покрытую мурашками. Он оплетает тонкую талию руками, но не тянет наверх, а быстро находит посиневшие губы. Чимин целует жадно и страстно, выдыхая воздух в чужой рот, пока не чувствует, как пальцы Юнги сжимают его загривок. Он открывает глаза и натыкается на янтарные. У Юнги покраснел белок, и веки так и норовят закрыться, но он упрямо отвечает на поцелуй, будто это — единственное его спасение.       Прямо сейчас Юнги чувствует себя комфортно. У него занемели конечности, и лёгкие жжёт с ужасной силой, но всё кажется таким правильным. Он всё ещё находится на грани жизни и смерти, но пока он чувствует на своём теле тёплые руки, может коснуться чужого тела, будучи в полной эйфории, он чувствует себя в порядке.