Какая разница между мячом и скейтом?

      Перед соревнованиями       Все в JaDi были взбудоражены. Участники клуба, профессионально занимающиеся чем-либо, прекрасно знали их традицию и ждали прибытия Королевы.       — Да где же Мисаки?! — психовал Дилан, смотря на готовых к бэк-вокалу ребят и Джейкоба, который нервно набирал телефон подруги.       Девушка до этого высказывала свое мнение об этих выступлениях, подбадривающих участников клуба перед каким-либо важным для них событием. Ведь вся их компания, как одна целая дружная семья. Так считали все.       — Здесь я, здесь, — недовольно сказала Оосава, идя на сцену, — не психуй, Ди.       Джейкоб встрепенулся, глядя на девушку, которая проигнорировала всех, даже его, и поднялась на сцену, где уже ее ждали с ободряющими улыбками ребята.       Десять секунд мелодии для всех казались вечностью. Напряжение от Мисаки распространялось на всех, абсолютно. Даже сидя перед сценой, Джейкоб чувствовал, как Мисаки больно, как ее рвет от обиды и злости. Он понимает ее, знает, какого это, когда ты проигрываешь из раза в раз, не имея шанса на выигрыш. И он, и Дилан пытаются ее поддержать хоть как-то. Традицию поддержки песней ребят, у которых важное соревнования для поднятия их настроя, придумала именно Мисаки, далеко не для себя, совершенно не для себя. И она стала именно той, кто отвергает сейчас, стоя на сцене с другими, эту традицию. Ведь это глупо, это бесполезно. Она считает, что все равно проиграет.

Победа близко, и я к ней иду.

      Голос наполнен болью от воспоминаний поражений и дрожал, но руки крепко держат микрофон. Джейкоб думает, что она выкинет его, представится только случай.

Нельзя мне проиграть эту игру.

      Голос под конец стихает, из глаз текут слёзы, губы сжимаются в тонкую полоску.       Джейкоб в один миг встаёт с места и запрыгивает на невысокую сцену. Он успел вовремя: Мисаки уже занесла руку с микрофоном для броска, но парень поймал ее, не позволяя той психануть. Песня продолжается, а слова никто не поет — ребята ждут куплет, ибо припев должна петь Мисаки. Песня продолжается, и, Джейкоб, обняв девушку, рукой машет им, что они свободны, а Дилан выключает ненавистную Оосаве мелодию.       — Отстань от меня, Джейкоб.       Мисаки начала вырываться из объятий парня, когда тот ещё сильнее сопротивлялся, зная, что именно поддержка ей сейчас нужна. Но она будет ее отвергать, ведь она должна быть сильной; ведь она — дочь самого Кетсу Оосавы. Она должна соответствовать ему, быть такой, какой он хочет, забивая всецело на себя. Но Джейкоб стал для неё спасением:       Два года назад.       Мисаки любит море, а ещё закат и волейбол. Если все совместить, то получится очень хорошая идиллия, куда может сбегать она от отца, от его футбольных и баскетбольных мячей, с которыми вынуждена тренироваться, чуть ли не ломая пальцы.       Второй год в средней школе почти только начался, во дворе было уже довольно тепло, а ведь скоро лето… Сидя на краю пристани, Мисаки выполняла верхний приём, не боясь ни упасть в ещё прохладную воду, ни ещё кого-нибудь или чего-нибудь. Пальцы мягко соприкасались с мячом, отталкивая его на небольшое расстояние и спустя мгновение снова его принимая. Отточенное временем движение не прерывается даже тогда, когда девушка начинает петь. Голос её иногда сбивчивый, но такой же уверенный, как и полагается для исполняемой этой песни.

Таблетки уже не спасают, но я зачем-то юзаю.

Искал то, чего не хватает.

Все потерял, теперь скучаю.

      — Привет!       Из воды под ней резко вылез какой-то парень, пугая Мисаки, отчего, сидя на самом краю, мяч отлетает в сторону, а она сама падает в воду, к этому самому парню.       Полностью погрузившись в воду, Оосава начала судорожно думать, что ей делать — вдруг он маньяк или ещё кто? Но не прошло и секунды, как она почувствовала на своей талии теплые, контрастирующие с холодом моря, руки, поднимающие вверх.       — Ты чего испугалась?       Темно-зеленые глаза с беспокойством оглядели вынуршую с его помощью девушку. Волосы и одежда неприятно липли к телу, доставляя дискомфорт. Но это и даже просвечивающая блузка не мешали смотреть на юношу внимательно-изучающе с недоверием. Вдруг он сейчас её потопит?       — Ты кто, твою мать?! — Мисаки попыталась отцепить от себя руки, до сих пор лежащие на талии, и отплыть. Первая часть плана увенчалась успехом, но вот теперь его руки крепко держали её, чтобы она не смогла уйти от него. Значит ему что-то надо от нее.       — Я тот, кто может подарить тебе чувство свободы через песни, Оосава Мисаки.       Её имя и фамилию он сладко промурлыкал, чуть приблизившись к лицу. Почему-то девушка хочет ему верить; хочет ему доверять.       — Я — Джейкоб Миллер, — парень отпустил Мисаки, та машинально отплыла, и протянул руку, как бы приглашая. — «JaDi» станет тебе домом, в который ты будешь возвращаться из раза в раз, ощушая лишь свободу вдалеке от своего отца.       Джейкоб ждал ответа, с уверенностью держа протянутую руку. Волны потихоньку и успокаивающе качали их. Подул ветер, отчего у девушки пошли мурашки по влажной коже, пробудившие её от рассматривания зачарованных темно-зеленых глаз. Они были темнее, чем у Мии.       — Хорошо. Я тебе верю.       И если бы она повернула голову к берегу, то увидела бы Мию, озадаченно смотрящего на парочку, плавающую в холодной воде. Тогда он был прав, что Мисаки заболеет, оставляя его в школе одного.       Знакомство Миллера и Оосавы было поистине прекрасно, так считали оба.       — Отпусти меня, мать твою за ногу!       Девушка уже не выдержала и, собрав в себе последние силы, вырвалась из крепких объятий, хоть и не хотела. Джейкоб читал её как открытую книгу и знал, что и когда ей надо. Сейчас она морально истощена, но на следующий день, на соревнованиях, будет полна энергии, стремясь к победе и внушая себе, что должна обязательно победить, не обойдется и без нравоучений отца.       Мисаки убежала, но никто не собирался за ней бежать. Если она отвергает помощь, значит хочет побыть одна. Но её уход оставил неприятный след у Джейкоба и Дилана — её лучших друзей.       В кафе после ухода Мисаки       Пустой контейнер остался на барной стойке, как и пустая тарелка, лежащая рядом. Девушка, видимо, очень спешила, раз забыла его.       Через пятнадцать минут к скейтерам зашёл обеспокоенный чем-то Мия в своем любимом зелёном костюме и со скейтом в руках.       — Йоу, Мия, — парень обратил на Реки внимание и, натянув на себя улыбку, пока никто не заметил, хотел было запрыгнуть на стул рядом с барной стойкой, но увидел пустующий контейнер.       — Это же… — начал было Мия, беря в руки свой контейнер; контейнер, который он отдал Мисаки утром. — Это чье?       — «Больная» забыла, — Черри беспардонно глянул на парня, держащего как будто нечто дорогое, по-другому объяснить такое восхищённо-удовлетворенное лицо он не может.       — А почему это Оосава-тян больная? — возмутился было Каян, как Джо и Черри рассмеялись.       Трое подростков непонимающе на них смотрели: «Что сейчас было смешного?». Но Мия нашел эту связь между «больной Оосавой-тян» и его контейнером. Было бы довольно глупо не догадаться. Мисаки подвернула лодыжку, делая ее хромой, а Оосава-тян это Оосава Мисаки. Но Мия был рад, что она всё же приняла его бенто, пусть он сам и не поел как следует.       — Вы знакомы с Мисаки? — спросил Чинен, скептически глядя на присутствующих и откладывая ёмкость на стол.       Пока Реки не начал опять говорить про утренную ситуацию с девушкой на пробежке, Каору, вспомнив некоторые детали, отвёл Мию на разговор, оставляя остальных в неведении.

***

      То, что сказал Сакураяшики, повергло парня в некоторый шок, но картина достаточно точно прояснилась. После школы девушка спешили вовсе не домой и даже не на тренировку, а в анонимный караоке-клуб, где главный человек был влюблен в неё. Объяснялось также и то, каким прекрасным уровнем английского она обладала, общаясь с носителем этого языка. Даже с двумя. Джейкоб и Дилан. Каору сказал, что они как-то связаны с Адамом, но для него это было не так важно.       Важно то, что, чтобы добраться до Мисаки, нужен особый гаджет и, соответственно, разрешение, то есть аккаунт. На «S»-трассе был всего лишь один скейтер, имеющий доступ к системе JaDi. Мия намерен заполучить его, чтобы наконец поговорить с девушкой; он считал, что это необходимо сделать. Однако у скейтера закрадывалось чувство, что Черри ему что-то не договаривает. Причем это значительная вещь, косвенно касающаяся Кетсу Оосавы.       Небольшая группа выделяющихся скейтеров приехала уже ближе к ночи на «S»-трассу. Мия, как всегда, был уверен в своей победе, не обращая внимания на такого же решительного соперника перед собою. Участники в сегодняшней гонке вышли к друг другу, дабы обговорить условия:       — Если ты проиграешь, — начал Чинен, ядовито улыбаясь, прямо как Чеширский кот, — звонишь Джейкобу Миллеру, чтобы он выдал мне пропуск в JaDi.       — К-как? — парень, видимо, растерял свою уверенность и теперь лишь удивлённо с нотками страха смотрел на кандидата в японскую сборную, судорожно думая, откуда у него была такая информация.       — Мне нужна лишь ваша Королева.       Мия самодовольно вытянул ладонь вперед, расслабленно смотря на растерянного соперника. Он был уверен в своей победе. Ведь в отличие от Мисаки он всегда выигрывал. Сам себе не позволял проиграть, однажды почувствовав горечь поражения, не желая, чтобы это повторялось. А Мисаки его же всегда поддерживала. Это ли было стимулом? Определённо… он не знал ответа.       Парень посмотрел на Мию секунду, после отходя на метр-два, чтобы позвонить их главному — Джейкобу, ведь он не может своевольничать. К его счастью, Миллер сразу отвечает, а на фоне слышна музыка, значит он в JaDi, и задорный голос Мисаки, значит она тоже там.       — Я бы не стал тебя беспокоить, Джейкоб, — неуверенно начал парень, искоса глядя на подошедших к Чинену Черри и Джо, — но Мия Чинен как-то узнал про JaDi, — Миллер усмехается в голос, явно довольный чем-то, — и за гонку и мой проигрыш на «S» хочет доступ, ему нужна Королева.       — Очень забавно. Я всё ему предоставлю, но не бойся проиграть, ничего страшного не произойдет, — парень хотел было возразить, но решительный голос Короля JaDi прервал его волнения. — Он мне все равно нужен. Джейкоб положил трубку, а парень облегченно выдохнул, ведь понимал, что не сможет обогнать и выиграть своего соперника. Видимо, на это и делал ставку, когда написал ему о вызове. А Мия, видя, как скованно подходит к нему этот скейтер, протягивая руку, не сдерживает улыбки, предвкушая свою очередную победу не только в гонке.