Судьбы, которые мы выбираем

1. Бегство из Бедлама. – Нет! – выдохнула Алиса, попятившись назад и пытаясь нащупать хоть что-то, способное сойти за оружие. – Нет! Пальцы скользили по грязным плитам. А гигантская темная фигура медленно и неуклонно приближалась. Валет, огромный, устрашающий, донельзя жуткий в обломках своего панциря, сквозь который виднелось израненное тело, чуть наклонился, протянув руку. Сердечко на его глазу пылало алым. – Идем со мной, если хочешь жить, – голос его прозвучал спокойно, очень ровно. Шляпник метнулся к ней, обняв. – Алиса, он с нами! Он на нашей стороне! Это, наконец, заставило её скинуть оковы ужаса и вложить руку в ладонь Валета. Он поднял её с легкостью и тут же развернулся, заслонив собой и отбивая атаку набросившихся на них санитаров. Один из ражих детин, с легкостью скручивавших буйных безумцев, отлетел к дальней стене, отброшенный тонкими руками одетого в черное гиганта, второй отлетел к решетке, из-за которой тут же высунулись десятки рук, хватая и удушая. Дальнейшее действо было скрыто от Алисы, Шляпник тащил её по сумрачному, освещенному лишь газовыми светильниками коридору. Вопли и стоны местных обитателей давно перестали тревожить Алису, но сейчас она тряслась от ощущения наползающего безумия. У дверей она обернулась и увидела Стейна, который со звериной свирепостью отбивался от высокого существа с прекрасным, холодным, мертвым лицом, простирающего к нему руки, превратившиеся в металлические синеватые щупальца. Алиса закричала почти ликующе, понимая, что настоящее глубокое безумие все-таки настигло её. …Лекарства и настойки, которыми её пичкали по приказу доктора Силвера Манна, усыпляли, мешали думать, но Алиса двигалась очень упорно, даже когда пребывала в полубеспамятстве. Нельзя было терять форму, это было единственное, в чем она дала себе зарок, оказавшись пленницей в Бедламе. И она делала всё, чтобы сохранить подвижность членов тела. Отжималась, подтягивалась, цепляясь за решетку в окне, тренировала силу и гибкость. Еду ей приносили всего раз в день, и никогда санитары, даже сочувствуя ей, не отвечали на её вопросы и не вступали в разговоры. Иногда за крошечным оконцем раздавались звуки, о происхождении которых Алиса предпочитала не задумываться… Она погружалась все глубже в непрекращающийся кошмар, финалом которого стало появление в Бедламе тех, кого она меньше всего ждала здесь. И поначалу она подумала, что её побег и последовавшие за ним события происходят не наяву… …Туманный воздух был безвкусным и холодным. Алиса цеплялась за Шляпника, чтобы не упасть – ноги отказались подчиняться. Но Шляпник оказался парнем целеустремленным и почти тащил её на себе, а потом к ним присоединился Валет Червей, который с легкостью подхватил Алису на руки. Она, дрожа, уткнулась ему в плечо. Мир расплывался, сливаясь с туманом, но постепенно собрался снова. Происходящее не было сном и не было видением, навеянным зельями. Это Алиса поняла, больно оцарапав руку о шип на доспехах Стейна. Кэб ждал их у небольшого галантерейного магазинчика на соседней улице. Стейн усадил Алису и закрыл дверцу кареты, заняв место на козлах. Маленькие руки Шляпника обняли девушку с другой стороны, к губам прижался прохладный металл и в горло полилось что-то горькое. Алиса закашлялась, но глотнула. Шляпник заставил её сделать несколько глотков, а тем временем кэб тронулся с места. Он покачивался, и Алиса закрыла глаза, понимая, что пробудится вскоре от наркотического болезненного сна, и все будет по-прежнему… Но всё вышло иначе. Она проснулась от кошмара, в котором пыталась убежать от тех, кому её продал проклятый доктор Манн, и какое-то время лежала, не в силах справиться с паникой. Полная луна вышла из-за туч и светила в открытое окно. В её призрачном мертвом свете сидевший у дальней стены в кресле Илосович Стейн казался чудовищным искалеченным пауком о четырех ногах. Лицо его, лишенное повязки-сердца, утерянного в битве с Преследователем, казалось гротескной пародией на человеческое. На коленях он держал массивный слоновий штуцер, раздобытый непонятно где. Впрочем, многое пока в явлении андерлендцев было непонятным и пугающим. Сев на постели, Алиса кое-как оправила на себе потрепанное больничное тряпье. Затем поднялась, ступая на цыпочках, подошла к окну и приоткрыла, подставив лицо весеннему ветру. Издалека, со стороны города, послышался протяжный гудок. Значит, скоро рассвет. Обхватив себя за плечи, Алиса молча смотрела в израненную, сочащуюся неверным лунным серебром и гнилью темноту. Ветер свистел в ивах и дубах, окружавших заброшенную усадьбу Олкоттов, где они нашли приют. Где-то там, во тьме, бродил преследователь, посланный Мираной, чтобы убить Алису Кингсли. Это было все, что ей удалось узнать от Шляпника, который от чудовищной усталости и надвигающегося безумия впал в сон, более напоминающий беспамятство. Они добрались до пригорода на кэбе, который Стейн добыл загодя, и двигались при неверном свете фонаря до самой усадьбы Олкоттов. Это место Алиса знала, как заброшенное и давно забытое. Поговаривали, что вся семья арендатора усадьбы была жестоко вырезана и убийц не нашли. Впрочем, в их случае выбирать не приходилось. Судя по всему, Валет Червей это место выбрал неслучайно, и знал, куда ехать. Но Алиса почти ничего не соображала от пережитого шока и все еще находилась под действием опиатов, которыми её накачали незадолго до прибытия андерлендцев. Её дважды вывернуло от горького зелья, которым напоил её Шляпник, пока они ехали в кэбе, и желудок сворачивался в узел от боли. Кое-как она поднялась по скрипучей лестнице, опираясь одной рукой на пыльные перила, а второй цепляясь за плечи Шляпника. В спальне он влил в неё еще глоток горечи из фляжки и уложил на постель. Она провалилась в тяжелый беспробудный сон, лишь только тело её коснулось относительно мягкой постели на втором этаже особняка. Шляпник улегся на кушетке в углу, а Валет занял кресло у двери. На этих местах они пребывали и сейчас, причем Шляпник свернулся в клубок, пытаясь подобраться и угреться. Алиса обошла кровать, стащив пропыленное покрывало, и укрыла беднягу. Ей тоже было зябко, но холод помогал справиться с помутнением и придавал ощущения реальности. Она, наконец, проснулась окончательно – и это было куда лучше, чем болезненная тягостная полудрема, вызванная лекарствами и усталостью. Вернувшись в постель, Алиса укрылась одним из одеял, не менее пропыленных и грязных, чем покрывало, и уставилась на Луну, медленно плывущую в сквозистом облаке. Интересно, невольно снова подумалось ей, действительно ли все это происходит, или это действие нового лекарства, что вливали в неё по приказу доктора Манна. Но тут же она отогнала эту мысль, подняв исцарапанную руку. Царапина саднила, а это значит, мир вокруг был вполне реален, как и пришельцы из Андерленда. Голова, как ни странно, не болела и не была мутной, хотя во рту все еще стояла горечь. Небо стало светлеть на горизонте. Сзади на кушетке заворочался и захныкал Шляпник. Алиса поднялась было, чтобы подойти к нему, но Стейн уже был рядом с кушеткой. Девушка вздрогнула от жуткого чувства, увидев, как его тонкие паучьи пальцы скользят по растрепанной рыжей голове безумца. Но Шляпник успокоился, и дыхание его стало ровнее. Стейн все с тем же безучастным выражением лица повернулся, глядя на Алису, затем прошествовал обратно к своему креслу. – Почему ты… – слова закончились при взгляде на нечеловеческую фигуру. Алиса поспешно отвернулась, пытаясь загнать обратно в глубины памяти воспоминание о жестких руках, прижимающих её к оббитой бархатом стене Кримсон-Касла. Меньше всего она желала возвращать память о выродке, который в её искаженном сознании ассоциировался с человеком, упрятавшим её в Бедлам. – Продолжай, – спокойный негромкий голос заставил желудок сжаться в болезненный комок, как от удара под дых, – о чем ты хотела спросить? Рано или поздно ей надо будет собрать в кулак свою булатность, подумала Алиса, забираясь с ногами на постель и садясь вполоборота к Стейну. Страх сейчас её наихудший враг, а Шляпник, судя по всему, доверяет этому мерзавцу. Значит, тому есть причины. – Что происходит? – спросила она, наконец, собравшись с мыслями и приготовив себя к беседе с тем, кто в её глазах все еще был монстром. – Что было там, в Бедламе? Это не было видением от лекарств. И сейчас все по-настоящему. Ты и Шляпник, вы настоящие! – Самые настоящие, – кивнул Стейн, пристраивая на коленях штуцер, – как и всё происходящее. Алиса замолчала, кутаясь в одеяло, воняющее чем-то неприятным, но, по крайней мере, не карболкой и не анисовыми каплями. – Я помню лишь то, что было после того, как Время вернул меня из небытия, – голос Стейна был все таким же шипящим и неприятным, но звучал как-то иначе, – Террант рассказал мне о тебе… о событиях в Андерленде. О том, что случилось после твоего ухода. Алиса, наконец, поняла, что поменялось в его голосе. Он больше не был вкрадчивым и неестественно-нежным, и, несмотря на неприятный тембр, не раздражал. Лицо Стейна было спокойным, лишенным всяких эмоций, как и голос. Это немного пугало, но уже не было так жутко и странно, как в первые их встречи в Кримсон-Касле. – Что же случилось после моего ухода? – тихо спросила она, зябко собирая на груди одеяло. Стейн чуть повернул голову, глядя на спящего Шляпника. – Террант рассказал мне то, что считал нужным. Потому подробностей о тебе и том, что было до моего возвращения, я не знаю. И я расскажу лишь то, что говорили он и Время. Он немного помолчал, видимо, собираясь с мыслями. Алиса перевела взгляд на окно, за которым светало. Закаркали вороны, просыпаясь в своих гнездах, взлетая из покрытых зеленью древесных крон. Голос Стейна звучал медленно, неторопливо, так, чтобы Алиса могла запомнить и осознать все сказанное. – Когда воцарилась Мирана Мраморная, мир не изменился. Так поначалу казалось обитателям Андерленда. Мирана не посмела убить свою родную сестру Ирацибету, хотя и желала этого более всего на свете. Лишь два близнеца, Жизнь и Смерть, носители изначальных Духов Хранителей Андерленда, способны удерживать равновесие нашего мира, и всегда должны они умирать одновременно, в то же мгновение возрождаясь в виде близнецов в одной из знатнейших семей Андерленда. Таков был изначальный закон нашего мира. Если умрет один лишь, оставив другого жить, то Андерленд либо превратится в бессмысленный кошмар буйства Жизни, запечатанного в Подземье, либо умрет, оставшись на потребу Смерти. Ирацибета была уже заражена Семенами Зла, попавшими в голову, и в ссылке мучения её усугубились настолько, что она покончила с собой, не в силах больше выносить боли. Но сила Изначального Духа, заключенного в ней, жила, будучи принятой сначала в тело Бармаглота, с которым она заключила в свое время союз на крови, а затем его посредством в твое тело. И в этой единственной крупице Духа Жизни, оставшейся за пределом Андерленда, было достаточно силы, чтобы Мирана не могла распространить свое влияние и превратить Андерленд, а за ним и Верхнеземье в Мир Мертвых. В гневе Белая Дама позволила темной стороне своей сути одержать верх над светлой, так на свет появилась Погибель. Это отродье – плод чудовищной магии мертвых, к которой прибегла Мирана Мраморная, дабы отыскать и уничтожить последнюю искру Жизни, которую олицетворяла её сестра. Она отправила за тобой Погибель, и мы едва успели опередить её. Время, мудрейший из Подземья, вернул меня из небытия, чтобы оберегать тебя, поскольку некогда я был военачальником Ирацибеты фон Кримс и одним из самых опытных бойцов при дворе. И он так же вернул Шляпника, который, несмотря на свое безумие, хитер и отважен, как никто другой. Валет замолчал, глядя мимо Алисы в окно, за которым уже совсем рассвело. Его лицо, резкое, уродливо-красивое, было бледно, но по-прежнему бесстрастно. Волосы остались так же черны и густы, лишь спереди появился седой локон. Впрочем, он придавал изящества холодно-отстраненному облику королевского убийцы. На мгновение показалось, что он не дышит вовсе, но спустя мгновение облившаяся холодным потом Алиса уловила слабое движение его груди под доспехами. – Куда мы пойдем теперь? – спросила она, собравшись с мыслями. – В Замок Времени, – ответил Валет, чуть наклонив голову, так, что белоснежный локон упал на его пустую глазницу, – там мы будем в безопасности. Я сумел временно приостановить движение Погибели, но она отыщет нас, где бы мы ни были. Твой волос, что Мирана когда-то использовала для колдовства, связывает вас двоих крепче, чем любые узы. – Еще один вопрос, Стейн. Что за горькую гадость Шляпник дал мне выпить? Кажется, от неё горчит самое сердце. – Сердце, может, и горчит, – ответил Илосович, бросив взгляд на стонущего во сне безумца, – зато голова чиста и прозрачна. Это зелье дал ему Чеширский Кот перед тем, как мы отправились в путь. Оно устраняет любое колдовство и выводит любую отраву, очищая разум и тело от воздействия. Алиса поежилась, нехотя покидая согретое одеяло. – Тогда нам стоит отправляться прямо сейчас, – сказала она с решимостью, проснувшейся в душе после долгого бездействия, – я готова… но знаешь ли ты путь? – Террант знает, – ответил Стейн, поднимаясь из кресла, – я лишь могу чуять приближение Погибели. И ты права, нам стоит поторопиться.