Судьбы, которые мы выбираем

В первом же попавшемся крохотном городке под названием Имсвич Валет остановил кэб у небольшого трактира. Толстый хозяин вышел навстречу, с некоторым испугом глядя на закованного в черную броню гиганта и его сопровождающих. Алиса выступила вперед, сняв с пояса увесистый мешочек, который дал ей Стейн перед началом пути. В мешочке лежали золотые соверены в достаточном количестве, чтобы купить целиком весь трактир. –Нам нужны сменные лошади, – сказала девушка, глядя, как протискивается в низко посаженную дверь Валет и тянет носом голодный Шляпник, – а также еда, поесть сейчас и взять с собой как минимум на два-три дня. Она бросила золотую монету трактирщику, который ловко поймал деньги и куснул, проверяя, не фальшивы ли. Затем склонился в подобострастном поклоне. – Всё будет исполнено, мисс, пожалуйте! Эй, Гетти, Джун, несите все, что есть готового! Джеки, иди сюда, будешь прислуживать даме! В трактире было довольно чисто, несколько крепких мужчин, одетых довольно бедно, сидели за длинным столом. Алиса подошла к огню, жарко горевшему в большом камине у дальней стены. Её тело заныло от ощущения тепла, просочившегося сквозь влажную от дождя одежду. Тут же подскочивший молоденький парнишка придвинул грубо сколоченное кресло. – Благодарю, – Алиса опустилась на жесткое сидение, с наслаждением грея руки. Валет занял место так, чтобы держать в поле зрения и вход, и сидевших в дальней части зала мужчин. Штуцер он не снял с плеча, но на месте предполагаемых злоумышленников Алиса бы не стала соваться к такому чудищу, даже будь он и вовсе безоружным. Ей показалось, что за время пути Валет Червей чуть поутратил в своем гигантском росте, зато очень раздался в теле и плечах. Под прорвавшимися черными доспехами можно было рассмотреть впечатляющие мышцы. Под сумрачным взглядом Стейна двое из компании мужчин встали и покинули таверну. Тем временем тощая старуха в потрепанном, некогда синем платье и чепце на седых волосах принесла большой поднос, на котором было несколько полных тарелок и блюд. Алиса приподнялась, и притихший в ожидании приказов мальчишка тут же услужливо придвинул её кресло к столу. Шляпник уже вцепился в одного из цыплят, лежавших на самом большом блюде. Алиса взялась за второго, плюнув на условности и политес, разрывая птицу и с жадностью глотая обжигающе горячее сочное мясо. Как давно она не ела настоящей еды! В Бедламе были в основном каши и тюри, изредка давали густо наперченное мясо, совсем крошечные порции, после которого во рту оставалось ощущение чего-то дохлого. Здесь же цыпленок был явно свежим, хотя и тощеватым. Но Алиса едва не застонала от восторга, разгрызая тонкие косточки и высасывая костный мозг. Краем глаза она видела, как Валет аккуратно ест, откусывая небольшие куски от цыплячьей ножки. Казалось, он совершенно не получал удовольствия от еды, просто выполнял необходимое действие. Насытившись и запив трапезу подогретым вином, довольно кислым, зато сдобренным перцем и ложкой меда, Алиса наконец-то почувствовала себя живой. По её измученному телу разливалось тепло впервые за долгое время, и как же это было прекрасно! Она с улыбкой взглянула на Шляпника, угрызающего пучок какой-то зелени и печеную картофелину. Бедняга порядком оголодал за время экспедиции по её спасению. Но вот Валет удивил её по-настоящему своей деликатностью и тем, что действительно клевал как птичка. Впрочем, что она знала о его природе? Человеком он был вряд ли, слишком уж нечеловеческими смотрелись его пластика и внешность. Мальчишка отнёс припасы в двух больших переметных сумах в кэб и запряг новых лошадей, которых хозяин предоставил на счет уставших и доплаты. Пожилая женщина, к которой Алиса обратилась за помощью в несколько личных вопросах, отвела гостью наверх и переодела в чистые и сухие, хотя и порядком потрепанные штаны и блузу. Поверх них Алиса натянула теплую сермягу без рукавов, а ноги сунула в растоптанные мягкие кожаные сапоги, пусть и ветхие, но пригодные до лучшего времени. Порывшись в кошеле для мелочи, она протянула старухе шиллинг, и та, привычно куснув монетку, низко поклонилась. Подождав, пока она выйдет, Алиса торопливо засунула за пояс штанов два метательных ножа, которые Валет дал ей еще в особняке Олкоттов на всякий случай. Почему-то присутствие оружия создавало иллюзию спокойствия. Проходя мимо жарко горящего камина, Алиса бросила в него убогий больничный наряд, с непередаваемым облегчением убедившись, что серая ветошь почти сразу занялась пламенем. Шляпник и Валет ждали её внизу. Алиса забралась в повозку и набросила на себя покрывало, прихваченное из усадьбы Олкоттов. Стейн привычно занял место кэбмена, а Шляпник устроился рядом с Алисой, что-то дожевывая на ходу. Повозка тронулась и покатила, покряхтывая и подскакивая на ухабах. На выезде из городка, в небольшом ущелье за карьером, оставшимся от старых каменоломен грохотнул выстрел, заставив лошадей подняться на дыбы, а потом из-за большой кучи камней вышли несколько крепышей с лицами, замотанными тряпьем. В руках у одного было ружье, еще двое размахивали тяжелыми ножами, расширенными к острию. Двое, вооруженные обычными дубинками, держались поодаль, явно опасаясь. – Выходите из кареты, господа красивые, – ткнул ружьем в оконце кэба предводитель, – и свое-то ружьишко оставьте. Не надобно оно вам. Дуло ружья смотрело прямо в лоб Алисе, потому Валет и Шляпник подчинились без лишних разговоров. Алиса вышла, не проявляя ни малейших признаков страха. – Денежки гоните, – предводитель бандитов ухмыльнулся, демонстрируя гнилые зубы, – Джек видел, у вас золотишка полным-полно. Так что раскошеливайтесь! Алиса молча отстегнула мешочек с деньгами от пояса и бросила наземь. Продолжая держать её на мушке, предводитель подозвал одного из своих людей и велел поднять мешок. Взгляд его, которым он прошелся по фигурке Алисы, был масленым, губы растянула уродливая ухмылка. – Раздевайся-ка, сучка, покажи свои прелести, да поживее. Алиса бросила быстрый взгляд на Валета и Шляпника и медленно отошла подальше от них, встав так, чтобы за её спиной был один из разбойников. Медленно спустила с плеч сермягу, от всего сердца надеясь, что Валет окажется сообразительным и не будет тратить время на штуцер. Затем потянулась к поясу, за которым ножи были практически не видны. Пальцы сомкнулись вокруг металлической рукояти, и Алиса сделала бросок, молясь, чтобы попасть сразу. Нож нашел цель, воткнувшись под ключицу вооруженного негодяя. Тот взвизгнул как-то по-бабьи и выпалил из ружья. Алиса успела упасть на колено и пригнуться, а затем, выдернув второй нож, бросилась в атаку. Мир словно превратился в сплошное черно-белое пятно, где красной была только кровь. Краем глаза она видела, что и Валет со Шляпником набросились на остальных бандитов. Впрочем, надо отдать должное, её противник, даже потеряв ружье, оказался отнюдь не труслив. Впрочем, подумала Алиса, всаживая нож ему в руку, возможно он просто не принял всерьез девушку. Она била и била, несмотря на то, что бандит вывернул ей руку и отвесил затрещину, от которой потемнело в глазах. Потом он упал, и Алиса бросилась на подмогу Шляпнику, которого теснили двое с дубинками… Спустя несколько минут на ногах стояли лишь они трое, все разбойники лежали, корчась от боли и исторгая грязную ругань и стоны. Строго-настрого запретив своим спутникам убивать негодяев, Алиса подобрала свою сермягу и завернулась в теплую ткань. Её знобило, хотя и не от холода. Шляпник подошел, протянув ей ножи и мешочек с золотом. Валет величественным жестом оправлял на себе доспехи и плащ. Чуть погодя он помог Алисе сесть в карету и занял место рядом с ней. Была очередь Шляпника вести. – Почему ты не позволила уничтожить этих субъектов? – спросил Стейн все с тем же равнодушным выражением лица. – Не будь ты настолько храбра и находчива, они бы взяли тебя силой и уничтожили бы всех нас. Алиса поежилась, плотнее запахивая на себе теплую накидку. На этот вопрос она не могла бы ответить даже самой себе. Битва измотала её физически и морально, так что она сама не заметила, как уснула на плече у Валета. Они ехали весь день и всю ночь, давая лошадям лишь недолгий отдых, чтобы не свалились от усталости. Прошел еще день, и дело близилось к вечеру, когда возле крохотного городишка со странным названием Хеллсайд им пришлось расстаться со средством передвижения. Путь к городку, а через него в нужном им направлении лежал через болота. Стейн выпряг лошадей, прогнав их подальше, и откатил повозку к обочине сузившейся дороги, столкнув в трясину. Шляпник тем временем выдернул с корнем куст какого-то растения и заметал им следы лошадей и собственные от места, где Стейн утопил кэб. Они двигались довольно медленно, в какой-то момент Алиса даже испугалась, что они пошли не по той тропинке. Но Стейн указал ей на едва заметные в сумерках метки в виде торчащих по обе стороны тропы спиленных тонких пеньков с насечками. – Ты хорошо видишь в темноте, – удивленно сказала Алиса, стараясь ступать за ним след в след, – даже я почти ничего не различаю, хотя уже успела привыкнуть к потемкам. Валет Червей сделал еще несколько шагов, затем повернулся к Алисе, протянув руку. Она ухватилась, и вовремя, потому что под ногами голодно чавкнуло болото. Подтянув её к себе, Стейн обхватил второй рукой её талию и с легкостью перенес, поставив рядом. Затем так же вольно обошелся со Шляпником, который успел замести их следы и утопить орудие заметания. Потом Стейн вёл их, держа за руки, точно детей, и Алиса была не против, потому что совсем стемнело. Они шли и шли, пока не увидели небольшое оконце впереди. Это было вовремя, поскольку начал накрапывать дождик. Скоро Алиса уже стучалась в дверь низенького, но добротного каменного дома. Она уже начала бояться, что ей не откроют, когда за дверью раздалось шуршание и стук, а потом на пороге появилась высокая костлявая женщина с суровым морщинистым лицом. Окинув взглядом продрогшую Алису и стоявших за ней мужчин, она посторонилась, пропуская их в дом. Словно взбесившись от того, что людишки нашли приют, дождь хлынул сплошным потоком. Но за спинами троицы путников уже закрылась дверь. – Брать у меня, сами видите, нечего, – не слишком приветливо сказала хозяйка, кивая на действительно бедную обстановку и четверых детишек мал мала меньше, испуганно притулившихся у большой печи, – но перебедовать ночь можете. Только вот еды вам предложить не смогу, мне даже детишкам дать нечего. – Об этом не беспокойтесь, – улыбнулась Алиса, делая знак Валету, – еда у нас с собой. И мы будем рады, если вы и ваши дети разделите с нами ужин. Как ни устала она, но все же присоединилась к хозяйке, накрывая на стол. И лучшей наградой для неё были восторженные глазенки детишек, увидевших еду. Вскоре они сидели дружной компанией, все, кроме Валета, отказавшегося от еды, и уписывали остатки запасов. Стейн тем временем разбирал старые стеганые одеяла, на которых им предстояло спать. Их ему дала хозяйка. За ужином Алиса расспрашивала женщину, которая назвалась Бетси, о её жизни, детях и работе. Странное удовольствие, ощущение жизни доставляла ей эта беседа, хотя рассказ Бетси был незатейлив и печален. Её муж погиб несколько месяцев назад, оставив ей в наследство старый дом, четверых малолетних детишек, двое из которых были их общими, а двое – его родными племянниками от незамужней сестры, и долги почти во всех питейных заведениях городка. Бетси крутилась как могла, нанимаясь в работницы к более зажиточным жителям городка за несколько пенсов в день, стараясь дать детям хотя бы по куску хлеба и расплатиться с проклятыми кабатчиками, которые не упускали случая напомнить ей о должке, да еще и лавочнику по соседству она задолжала за крупы и соль. Но даже её, всегда сильную и упорную, начало забирать отчаяние. – Сегодня вот досыта поели мои крысенята, – вздохнула хозяйка дома, поднявшись и обласкав все четыре низко склоненные над деревянными тарелками детские головки, – благослови вас Бог, мисс Алиса. Но что будет завтра, не знаю я. Ну да, как-нибудь выберусь. Это уж завсегда так у меня, если совсем уж темно, то после хоть малость, да посветлеет. В прошлый вот раз Джон мне помог, это фонарщик наш городской, славный человек, добрый и спокойный, хотя и ирландец. Бедный, правда, как мышь церковная, но даже от своего жалкого дохода несколько пенсов дал. Он помоложе меня, но еще при жизни Рэнса на меня посматривал, – Бетси неожиданно покраснела, смущенно улыбнувшись, – вы не подумайте худого, мисс Алиса, всё честь по чести было. И Джон только после смерти Рэнса со мной заговорить решился. Так и беседуем с ним иногда, а что ж не поговорить-то? Джон иной раз по пенсу и детишкам моим дает на сладости, иногда приносит чего съестного, когда совсем уж худо, вот месяц назад целый мешок картошки принёс нам, спасибо ему, не то детишки мои с голоду заболели бы. А в последний раз завел беседу про Америку. Говорит, есть там всякие… эти… возможности. И каждый по делам ценится, а не по деньгам. Звал вот с собой… говорил, и детишек возьмем. А уж в Америке не только фонарщиком работать можно, а и кем угодно. И даже дело свое начать. Она подлила Алисе, Шляпнику и детишкам горячего напитка из каких-то болотных ягод, кислого, но согревающего. Алиса сделала глоток и посмотрела на Шляпника. – Нам далеко еще идти? – Пешком еще день, может, – сказал он, догрызая косточки перепелки и высасывая костный мозг, – если завтра выйдем пораньше. – А вы много ли должны кабатчикам и лавочнику? – спросила Алиса уже у хозяйки дома. – Девять шиллингов лавочнику должна, – вздохнула Бетси, собирая вылизанные дочиста тарелки, – да по три шиллинга осталось еще в три кабака. Ну да ничего, справлюсь помаленьку, что ж поделать. Мне вон и Джимми очень помогает, старшенький мой, каждый день на торфяники ходит, торф режет, да продает. Небольшое, а всё ж подспорье. Алиса кивнула, задумчиво подбирая куском лепешки остатки птичьего мяса со своей плошки. Утро лучше вечера, подумалось ей. Сейчас стоило поспать. Утро встретило их свистом куликов на болотах да тихим пением Бетси, хлопотавшей у печи. Алиса заставила себя вылезти из теплой постели и подошла к ней. Сидевший у двери и так и не сомкнувший глаз за ночь Стейн проводил её взглядом. – Со вчерашнего у нас немного зелени осталось, да чуть курицы. На похлебку в самый раз, – неловко улыбнулась Бетси. Алиса вздохнула, потянув её к столу. Бетси немного удивилась, но подошла и послушно села, вопросительно глядя на Алису. Та подняла мешочек с золотом, в котором оставалось еще больше половины, и высыпала деньги на стол. Отобрала десять соверенов, сунула в кошель с мелочью, а оставшиеся деньги начала считать, собирая в столбики по десять монеток. Всего столбиков оказалось двенадцать, плюс еще пять соверенов сверх. Бетси молча смотрела на золото, сложенное перед ней, и лицо её было бледным, а глаза огромными. Она подняла взгляд на Алису. – Не смейтесь надо мной, мисс Алиса, – наконец сказала она, – чем я провинилась перед вами? – Берите, – Алиса придвинула к ней деньги, – вам они куда нужнее. Думаю, если тратить их экономно, вы и собственное дело сможете открыть. Вы ведь говорили, что шить умеете и кружева плести. Мы с моими спутниками вскоре будем в безопасности там, где золото нам не пригодится. А вам еще детей поднимать. Так что берите, Бетси, и сегодня же расплатитесь с лавочником и кабатчиками. А если кто спросит, то скажите, что получили от родственника небольшое наследство. И да… в Америке вы бы смогли развернуть свое собственное дело. Это действительно страна возможностей. Бетси откинулась на спинку стула и медленно несколько раз вдохнула и выдохнула. По щекам её катились слезы. Джимми, старший из детей, белобрысый сорванец лет восьми, подошел и погладил свою приемную мать по руке. – Эти деньги ваши, Бетси, – мягко сказала Алиса, – и они – малое вознаграждение за то, что вы приняли нас вчера и не оставили под дождем, совсем не зная нас. Располагайте ими, как если бы действительно получили наследство. Считайте, что это воздаяние за вашу доброту и заботу. А теперь пожалуйста купите чего-нибудь к завтраку, да поплотнее, нам ведь еще целый день идти. Юный Джимми быстренько сбегал в лавку, откуда вернулся, с трудом волоча большую корзину, доверху наполненную различной снедью. Он протянул матери расписку об уплате долга от лавочника и Бетси отправила его с разменянной горстью монеток отдать долг кабатчикам. Сама же принялась стряпать завтрак, варить яйца и картофель, жарить цыплят в дорогу. Младшие детишки, получив по ломтю хлеба с кровяной колбасой, тут же принялись за еду, весело переговариваясь и сравнивая, чей кусок больше. Алиса перевела взгляд на Стейна, который по-прежнему сидел у двери со своим штуцером. Один из младших малышей подошел к нему, доверчиво улыбаясь, и протянул маленький кусочек хлеба, оставшийся от его порции. Валет Червей бросил на Алису странный взгляд, взял замусоленный кусочек хлеба и положил в рот, затем осторожно погладил ребенка по растрепанной головке. Очень довольный мальчишка вернулся к братьям, которые косились на великана с заметным опасением, а на своего младшенького с уважением. На лице Валета было все то же странное, даже удивленное выражение. Он в задумчивости смотрел на детишек, которые уже выбежали во двор и теперь носились, счастливые и сытые, затеяв какую-то игру. Алиса присела на низенький табурет рядом. Шляпник пока спал под одеялом, по своему обыкновению свернувшись в клубок. Впрочем, это было к лучшему, ей хотелось поговорить именно с Валетом. – Ты что-то вспомнил? Стейн медленно опустил голову, затем поднял. Лицо его сохраняло все то же выражение. – Очень смутно. И так, словно это чужая память. – Любишь детей? Он непонимающе взглянул на Алису. – Любишь? Что значит это слово? Я его не знаю. Потягивающийся Шляпник выполз из-под одеяла и подошел к ним, сонно морща нос и на ходу натягивая Шляпу Шляп на растрепанные рыжие лохмы. – Я видел такой странный сон, – сказал он, рассеянно озираясь в поисках своего сюртука, – про женщину Верхнеземья, но странного и даже страшного. И они с мальчишкой бежали от какого-то чудовища, похожего на Погибель. А с ними был еще один, большой… Он, наконец, увидел свой сюртук, почищенный и аккуратно повешенный добросердечной Бетси на спинку стула, и бросился к нему. Алиса посмотрела в дверной проем и увидела входящего во двор высокого симпатичного мужчину с приятным усталым лицом. Одежда его была очень бедной, в заплатах, но чистой и опрятной. Дети с радостными визгами бросились к нему. Поймав двух самых маленьких, мужчина посадил их на плечи. – Джон, – Бетси, казалось, даже лицом посветлела при виде его, – это он и есть, мисс Алиса. С некоторым смущением гость улыбнулся и стащил с головы потрепанный картуз, отвесив приветственный поклон. – Вижу, гости у вас, миссис Бойл. Так, может, я позже загляну? – Да зачем же позже, Джонни, – с неожиданной улыбкой сказала Бетси, отступая и приглашая войти, – в этом доме ты добрый гость. Алисе Джон понравился. От него исходила уверенность и сила, и она чувствовала огромную доброту и тепло его сердца. В голубых глазах светился острый ум. – Это мисс Алиса, – представила Бетси гостью, – мисс Алиса, это… – Джон Коннор, мисс, – неожиданно с изящным поклоном отрекомендовался мужчина, – к вашим услугам. Он поклонился Алисе, но при этом смотрел на Бетси. И Алиса вдруг подумала, что с этим мужчиной Бетси Бойл будет счастлива где угодно. Даже в далекой Америке, стране возможностей.