Вечер

Снег крупными хлопьями валил с темного неба, где кое-где замечались вкрапления ярких звезд. Медленный белый танец кружил перед окнами и заканчивался только у земли, где смиренно ложился и замирал, но только первые секунды, пока не подует ветер и не образуется поземка. Такие порывы не яркие, скорее смиренные что ли, они не метут как во время вьюги, так, — махнешь рукой, — не о чем. Высокие и согнувшиеся, словно рабочий, который что-то мастерит у себя в мастерской, фонари освещают широкие протоптанные дорожки. Лавочки, стоящие вдоль бордюров, покрыты полностью белым, пуховым полотном, только металлические изогнутые ножки кое-где проглядывались средь свежего снега. Окно покрыто испариной от контраста температур снаружи и внутри; небольшая капля стекает с края и теряется среди черной резинки. Натянув рукав кофты, протираешь себе небольшой неровный кружок, чтобы не терять обзор на заснеженную улицу; пару раз дышишь теплым дыхание на стекло, от чего оно снова потеет, и снова протираешь. По дорожке идет человек, который чуть покачивается от резких порывов ветра, в руках пакет, а рядом бежит собачонка, видимо выпрашивая что-то съестное. Прохожий, похоже, шикнул или гаркнул на нее, поскольку дворняжка оступилась и чуть ссутулилась, а потом убежала в другую сторону. Неизвестный скрылся из виду. Снова вздыхаешь, а неровный кружочек снова запотевает, образуя по краям тонкую грань. В комнате тепло и уютно благодаря обогревателю, что сейчас стоит около диванчика, на котором, тихо посапывая, а иногда и похрапывая, спит любимица, которая еще днем тянула и выпрашивала прогулку по ближайшему парку или хотя бы дворику. Расслабленная улыбка ползет на лицо, а в груди разливается теплое чувство. Натянув рукава кофты, снова проводишь по окну, уже не преследуя намерений подсматривать за окружающим за окном миром, а просто проводишь широкие и хаотичные полосы. Вытянув ноги сильнее, упираясь при этом в противоположную стенку, блаженно вздыхаешь, спуская рукава. Пальчиком игриво ведешь по оставшемуся запотевшему стеклу, и на тебя уже смотрит улыбающийся смайлик. Снаружи дует ветер и луна, вышедшая из-за светлого и чистого облака, светит прямо на дорожку. Снег блестит, как тысячи дорогих камней, разбросанных в разные стороны и заполняющие все пространство, а хмурый дворник где-то там, в начале дорожки, подметает навалившийся снег, а рядом бегает та самая собачонка, виляя весело хвостом. «Завтра утром точно наметет еще ого-го сколько», — проносится в мыслях, а голова ложится на прохладное стекло. Смайлик продолжает улыбаться кривой улыбкой, края которой уже потекли вниз, прокладывая длинную дорожку. Сбоку раздается тихое клацанье зубов и тихое скуление, а потом мокрый нос утыкается в ладонь. Зима, зима… Эх, зима! Принесла ты свои радости и печали опять. Единственное о чем жалеешь это то, что сейчас не в деревне, а в городе. Сейчас бы посмотреть на красивые узоры, что расчерчивает метель и морозы на окнах в деревянной раме, и мысленно представлять, как чудесница Зима ходит с кистью у каждого дома и рисует свой неповторимый узор.