Миссис... Снейп?

      — Хозяйка! — маленький домовой эльф стоял в покоях Эрин. — Вам письмо из Хогвартса!       — Спасибо, Добби! — приняв письмо из рук домовика, Эрин протянула ему маленькое печенье в знак благодарности. — Вот, возьми.       Эльф просиял, прижал угощение к груди и с хлопком исчез. Улыбнувшись, девушка вышла из спальни и направилась в сторону Малого зала на завтрак, попутно раскрывая письмо. Сквозь высокие окна лился утренний свет, золотя каменные плиты пола, и где-то в саду заливались птицы — лето набирало силу.       Сев за стол, Эрин пробежалась глазами по списку необходимых учебников для второго курса:       «Стандартная книга заклинаний: 2 курс» — Миранда Гуссокл       «Встречи с вампирами» — Златопуст Локонс       «Духи на дорогах» — Златопуст Локонс       «Каникулы с каргой» — Златопуст Локонс       «Победа над привидением» — Златопуст Локонс       «Тропою троллей» — Златопуст Локонс       «Увеселение с упырями» — Златопуст Локонс       «Йоркширские йети» — Златопуст Локонс.       — Эрин, никаких писем за столом! — проговорила Нарцисса Малфой, укоризненно глядя на дочь.       — Оно из Хогвартса, — ответила Эрин, откладывая письмо в сторону, так и не прочитав его до конца. — Мама, но кто такой Златопуст Локонс? Вся программа Защиты от Тёмных Искусств на его книгах… Мы с Драко всё лето учились по другим учебникам. Кстати, где он?       — Драко с отцом в саду. Они тренируются. Он хочет попасть в сборную по квиддичу в этом году.       Эрин кивнула, не поднимая глаз. Ей не нужно было смотреть на мать, чтобы представить эту картину: Драко — в центре внимания, Люциус — рядом, голоса — властные, резкие, перекрывающие птичий гомон. А она здесь — одна, за столом, с письмом, которое никто не читал, кроме неё.

***

             Следующим утром семья Малфой прибыла в Косой переулок для подготовки к новому учебному году, а также по некоторым личным делам. Но Нарциссы рядом с ними не было. Сославшись на плохое самочувствие, женщина осталась в поместье. Эрин заметила, как мать украдкой взглянула на отца перед тем, как отказаться — но ничего не сказала.       Косой переулок гудел. Тележки с книгами и котлами, крики продавцов, мелькание мантий, детский смех и чей-то плач — всё смешалось в пёструю толпу. Пройдя метров триста, отец с двумя детьми свернул направо, покидая знаменитую магическую улицу и направляясь прямиком в Лютный переулок.       Здесь воздух был другим — спёртым, кисловатым, будто сама тьма осела на стенах. Витрины тускло поблёскивали, и даже редкие прохожие старались не смотреть друг на друга. Миновав несколько магазинов, на витринах которых были представлены товары, имеющие отношение к не самой светлой магии, семья Малфой наконец остановилась перед лавкой «Горбин и Бэрк», которая предлагала посетителям ассортимент весьма зловещих артефактов.       Внутри пахло пылью, формалином и чем-то сладковато-гнилостным.       — Руками ничего не трогайте! — строго приказал Люциус детям, зайдя в магазин и заметив, как Драко тут же потянулся к хрустальному глазу.       — Но ты ведь хотел купить мне подарок.       — Я тебе обещал скоростную метлу.       — На что она мне? Я же не играю за свою команду. В прошлом году Гарри Поттер купил себе метлу «Нимбус-2000», получив особое разрешение от Дамблдора, и стал играть за свой Гриффиндор. Как же, знаменитость! И всё из-за этого дурацкого шрама на лбу, — злился Драко, разглядывая шеренгу черепов на полке. — Все считают его умником. Ах, распрекрасный Поттер! Ах, какой шрам! Какая метла!       Закатив глаза на подражание старшего брата, Эрин прошла вперёд, рассматривая залежи неприглядных и, наоборот, очень завлекательных безделушек, инструментов, артефактов непонятного назначения, очень похожих на орудия пыток, украшений и прочих подобных вещей, являющих собой саму суть магазина.       — Заладил своё! Ты мне уже сто раз это говорил, — рассердился отец семейства. — Напоминаю тебе: плохо относиться к Гарри Поттеру нельзя. Весь народ считает его героем. Ведь это из-за него не стало Тёмного Лорда.       За прилавком возник сутулый человечек с сальными, зализанными назад волосами.       — А-а, мистер Горбин…       — Добро пожаловать, мистер Малфой! Всегда рад видеть у себя Вас и Ваших детей. — Голос у хозяина лавки был такой же масляный, как и волосы. — Что желаете-с? У меня есть что показать. Только что получили товар, и цены умеренные!       — Сегодня я не покупаю, мистер Горбин, — важно произнёс Малфой-старший, — а продаю.       — Продаёте? — улыбка сползла с лица владельца лавчонки.       — Вы, верно, слышали, Министерство объявило очередной рейд. А у меня дома… м-м-м… кое-что есть. И если ко мне придут, я могу оказаться в неловком положении.       С этими словами Люциус достал из сумки свиток пергамента и поднёс его к глазам лавочника.       — Неужели Министерство осмелится беспокоить вас, сэр? — возмутился Горбин и водрузил на нос пенсне.       Малфой презрительно поджал губы.       — Министерство уже начало под нас копать. Ходят слухи, готовится новый закон в защиту маглов. Не сомневаюсь, за этим стоит вшивый любитель маглов и редкий болван — мистер Уизли. — Малфой затрясся от гнева. — Боюсь, кое-какие яды могут показаться…       — Конечно-конечно, сэр, — закивал головой Горбин. — Дайте подумать…       — Папа, ты не купишь мне вот это? — перебил хозяина лавки Драко, указывая на витрину, на которой покоилась сушеная рука на подушечке.       — Рука Славы! — воскликнул Горбин. — Купите эту руку, вставьте в неё горящую свечу, и никто, кроме вас, не увидит её огня. Лучший друг воров и разбойников! Сэр, у вашего сына отличный вкус!       — Надеюсь, мой сын тянет на большее, чем вор или разбойник, — процедил сквозь зубы мистер Малфой. По его виду несложно было догадаться, насколько он недоволен поведением и предпочтениями сына. Холодный взгляд и металл в голосе поубавили пыл Горбина.       Эрин же тихонечко рассмеялась, сдерживая глухие смешки в плотно прижатые к губам ладошки и стараясь особо не привлекать внимание. Чуть утихнув, она продолжила рассматривать опаловое ожерелье на витрине, надпись на котором гласила: «По преданию, ожерелье отняло жизнь у девятнадцати простецов. Осторожно. Не трогать. Проклято».       — У меня и в мыслях не было обидеть вас, это ведь только к слову пришлось, — засуетился Горбин.       — Да, учится он не то чтобы очень, — казалось, даже температура в помещении упала на несколько градусов. — Но это отнюдь не значит, что мозгов у него нет.       — Я в этом не виноват, — вскинул голову Драко. — У всех учителей есть любимчики. Хотя бы и Гермиона Грейнджер.       Эрин снова усмехнулась и подошла к высокому тёмному шкафу. «Исчезательный шкаф», — оповещала стоящая рядом табличка. Заглянув внутрь, девушка едва не вздрогнула. Сердце бешено заколотилось в груди — там, внутри, всё ещё чувствовалось чьё-то недавнее присутствие. Или ей просто показалось? Оглянувшись и убедившись, что за ней никто не смотрит, Эрин тихонько прикрыла дверцу.       — И тебе не стыдно! — приструнил его отец. — Какая-то маглорождённая учится лучше тебя по всем предметам!       Малфой-младший потупился и злобно покосился на сестру.       — Извечная история, — потёк елейный голос Горбина. — Волшебная кровь везде ценится меньше.       — К кому, к кому, а к моей семье это не относится, — сказал Малфой, раздувая ноздри.       — Разумеется, сэр. — Горбин отвесил низкий поклон.       — Тогда давайте вернёмся к списку. Я очень спешу, у меня сегодня много важных дел.       Хозяин и гость начали торг, а Драко пошёл дальше изучать содержимое лавки. Прикрывая спиной шкаф, Эрин искоса наблюдала за братом, который подходил всё ближе. Драко остановился у витрины с опаловым ожерельем и с ехидством начал читать надпись, однако внимание его привлёк и исчезательный шкаф — он двинулся к нему.       — По рукам! — донёсся довольный голос мистера Малфоя из-за прилавка. — Драко, Эрин, идёмте скорее!       Почувствовав, как камень свалился с души, Эрин поспешила вслед за отцом, убедившись, что Драко так и не заглядывал в шкаф.       — До свидания, мистер Горбин. Завтра жду вас у себя в замке. Всего наилучшего.

***

             Книжная лавка «Флориш и Блоттс» гудела, как улей. Повсюду мелькали пёстрые обложки книг Златопуста Локонса, а в воздухе пахло свежей типографской краской и пергаментом.       — Знаменитый Гарри Поттер! Не успел войти в книжную лавку и тут же попал на первую страницу «Пророка»! — ехидно проговорил Драко, спускаясь со второго этажа.       — Не приставай к нему! Гарри совсем этого не хотел, — проговорила рыжеволосая девочка, вероятно, тоже из семьи Уизли.       — Жених и невеста! — рассмеялся Драко.       — А-а, это ты! — Рон взглянул на Драко как на дохлого таракана. — Держу пари, ты удивлён, что встретил здесь Гарри.       — Ещё больше я удивлён, увидев тебя в этом магазине. Ух ты, сколько покупок! Небось, твои родители теперь месяц будут ходить голодные.       Рон покраснел и ринулся на Малфоя, но Гарри и Гермиона успели схватить его за полы мантии.       — Рон! Сейчас же перестань! — крикнул мистер Уизли, продираясь вместе с близнецами сквозь толпу. — Идите на улицу. Это не магазин, а сумасшедший дом.       — А-а-а! Кого я вижу! Артур Уизли!       Люциус подошёл к сыну, опустил руку ему на плечо и ухмыльнулся — точь-в-точь как Драко.       — Здравствуй, Люциус, — холодно приветствовал его мистер Уизли.       — Слышал, что у Министерства прибавилось работы. Все эти рейды, знаете ли! Хоть сверхурочные-то вам платят?       С этими словами Малфой-старший сунул руку в котёл рыжей девочки и среди глянцевых книг Локонса откопал потрёпанный старый учебник: «Руководство по перевоплощению для начинающих».       — По-видимому, нет, — вздохнул он. — Стоит ли позорить имя волшебника, если за это даже не платят?       Мистер Уизли покраснел ещё гуще детей.       — У нас с вами разные представления о том, что позорит имя волшебника, мистер Малфой, — отрезал он.       — Это очевидно. — Малфой перевёл белёсые глаза на родителей Гермионы, которые со страхом взирали на разгорающуюся ссору. — С кем вы якшаетесь! Ниже падать некуда.       Артур Уизли не выдержал. Пнув ногой жалобно звякнувший котёл, он ринулся на мистера Малфоя, схватил его за грудки и швырнул на книжную полку.       — Я тебе покажу, как обижать моих друзей, — крикнул он, ловя падающие на него тяжеленные книги.       — Так его, отец! Врежь ему хорошенько! — кричали близнецы Уизли.       — Артур! Не надо, прошу тебя, — умоляла миссис Уизли.       Толпа ринулась к выходу, сметая на своём пути книжные полки.       — Отец, пожалуйста, остановись! — крикнула Эрин, хватая отца за локоть.       Поймав взгляд дочери, Люциус вырвался из хватки мистера Уизли.       — Тебе повезло, Артур, что моя дочь благоразумнее нас двоих. — Сунув книгу обратно в котёл рыжей девчонки, Малфой-старший резко взглянул на их хозяйку. — Вот твоя книжка, девочка. Получше твой отец не в состоянии купить.       С этими словами Люциус взял дочь за руку, выразительно посмотрел на сына, и семья Малфой поспешила покинуть книжную лавку.

***

             Хогвартс-экспресс тронулся с платформы ровно в одиннадцать, ни минутой позже. Провожающие, так же как и год назад, махали детям руками. Красный паровоз, пыхтя, набирал ход, и платформа 9¾ медленно исчезала из виду, уступая место зелёным полям.       Заняв свободное купе, Эрин села поближе к окну и достала пачку исписанных пергаментов. Как только Драко со своей командой, в лице Крэбба, Гойла и Паркинсон, заняли места, девушка пришла к выводу, что уж лучше она поедет в полном одиночестве, чем с ними. Шелестя пергаментом, она вчитывалась в каждое слово, в надежде не пропустить ни одной ошибки.       — О, Гермиона… Тут тоже занято… — вздрогнув, Эрин подняла голову и посмотрела на рыжую девочку, которую не так давно видела в книжной лавке. Через пару секунд к ней подошла и Гермиона Грейнджер.       Но, не дав и слова сказать Гермионе, слизеринка проговорила:       — Вы можете войти, я не кусаюсь.       Опустив свой взгляд обратно на пергамент, мисс Малфой продолжила бегать глазами по тексту.       Минуту помешкав и о чём-то пошептавшись, девушки всё-таки вошли в купе. За окном проплывали леса, холмы и маленькие станции — мир за стеклом казался таким далёким и спокойным по сравнению с тем, что творилось у Эрин в душе.       Около получаса они ехали в полной тишине. Изредка был слышен шелест листов. Никто из них не знал, как вести себя в присутствии другой, и с чего вообще можно начать разговор. Наконец Гермиона всё же решила начать беседу:       — Прости… Я просто думала, ты обычно ездишь с Малфоем…       Эрин недоуменно подняла на неё взгляд. Через секунду до гриффиндорки дошло, что она сказала не так. Ведь перед ней тоже сидела представительница семьи Малфой.       — Я хотела сказать… С Драко… — шумно выдохнув, Гермиона повернулась к веснушчатой девочке в поисках поддержки.       — Прости, — начала Эрин, передразнивая собеседницу, — я думала, ты обычно ездишь с Гарри и Роном. Но что-то, видимо, пошло не так.       Опустив голову, студентка Слизерина зажмурилась и поджала губы. Наверное, всё-таки не так заводят друзей. Отложив перо в сторону, Эрин снова подняла серые глаза на несостоявшихся собеседниц.       — Извините, мы повздорили с ним ещё в начале лета и после этого стараемся не пересекаться.       — О… А мы просто не нашли ни Гарри, ни Рона.       Снова повисло неловкое молчание. Где-то в коридоре кто-то громко смеялся, хлопали дверцы купе, но здесь, внутри, время будто замерло.       — Это ведь ты была в книжной лавке? Когда мой отец… — почти шёпотом спросила девочка.       — Верно, Эрин Малфой, — ответила слизеринка и протянула руку.       — Джинни Уизли.       — Гермиона Грейнджер.       Девушки по очереди пожали друг другу руки.       — Что ж… Теперь мы знакомы? Я думала, вы сразу уйдёте, — Эрин опустила голову и немного потупилась, смущённо глядя на топорщившиеся ворсинки юбки. Подушечками пальцев юная Малфой приминала их, гладила вдоль и поперёк, пока следующие слова Гермионы не заставили её оторваться от своего увлекательного времяпрепровождения.       — Гарри рассказал нам, что ты не выдала его в Лютном переулке, и мы подумали и решили: почему бы и нет? — прервала неловкое молчание Грейнджер и, обведя внимательным изучающим взглядом купе, остановилась на исписанном пергаменте. — Я могу взглянуть? Или это что-то личное?       Проследив за взглядом Гермионы, Эрин сначала не поняла, что она имела в виду.       — Там нет ничего интересного, всего лишь эссе для профессора Снейпа, но если тебе интересно, то можешь почитать.       Почти в ту же секунду Гермиона взяла пергамент. Карие глаза с золотистыми вкраплениями, почти не мигая, уставились на лист, в то время как маленькие, сузившиеся от света зрачки быстро-быстро забегали по рукописным строчкам.       — Оборотное зелье… Зелье невидимости… Это же программа даже не нашего курса! Сыворотка правды… Тонизирующий глоток мандрагоры… Но, Эрин… некоторые из них даже не входят в школьную программу!.. Как такое возможно?       — Ну… Профессор Снейп считает, что мы должны изучать всё на опережение и быть готовыми ко всему. Поэтому, помимо того, что профессор задаёт нам каждый месяц эссе, потом мы варим зелья под его руководством. Единственная проблема — это, пожалуй, то, что мандрагора вроде как ещё слишком молодая для использования её в Тонике.       — Каждый месяц? Даже летом? Теперь я понимаю, почему ты была лучшей в Зельеварении… — голос Гермионы сочился удивлением и одновременно пониманием. Она, поправляя копну лезущих во все стороны волос, умудрялась читать дальше, особо не отвлекаясь на распутывание прядок.       — Да, профессор довольно часто бывает у нас.       — С ума сойти… Не представляю, как это ужасно… — проговорила маленькая мисс Уизли. — Рон рассказывал, что профессор Снейп настоящий тиран!       — Поверь мне, — усмехнулась Эрин, — профессор Снейп — не самое ужасное, что можно встретить у нас дома, в отличие от Драко, вечно сующего свой нос, куда его не просят!       Купе разразилось девичьим смехом. Даже стук колёс, казалось, стал веселее.       — Но, Эрин… Как так случилось, что он согласился давать вам уроки? Мне он отказал, когда я просила…       — Взаимоотношения профессора с нашей семьёй — это сложный вопрос. Просто профессор Снейп и мой отец учились вместе. И да, он также приходится крёстным отцом Драко.       Поезд нёсся вперёд, увозя их всех в Хогвартс — в место, где начинается настоящая жизнь. Эрин смотрела на своих новых знакомых и впервые за долгое время чувствовала, что, возможно, быть собой — не так страшно, как ей казалось.