Невозможная

Иногда то, что мы так отчаянно ищем находится на расстоянии вытянутой руки. Нужно всего лишь научиться видеть.

***

Это случилось три года назад. Одним жарким сентябрьским утром, Мари шла в университет, намереваясь принять новую учебную эстафету. Она перешла на второй курс обучения. И все было бы неплохо, если бы не настойчивое плохое предчувствие. Ощущение скорой беды заставляло ноги еле волочиться вслед за упертым непослушным телом. Мари была настойчива, резка и честна. Абсолютно всегда. Поэтому друзей у нее не было. Теплый воздух обдувал море из студентов, стоящих перед главными воротами учебного корпуса, но не давал прохлады ни капли. Пот на Маринетт и без того был холодным. И, кажется, из-за страха. Мари зашла в кабинет и уселась за свое место на дальней парте вместе со своей соседкой. Они немного общались — Аля была заводилой, тусовщицей и бесшабашной девицей. Именно поэтому она отсиживалась на задней парте вместе с Мари. Здесь ее никто не доставал и было у кого списать — Мари не была против. Ей попросту было плевать. За оказанную помощь Алья иногда знакомила девушку со своими друзьями или приглашала на тусовки, где Мари могла наконец-то расслабиться, от души напиться и накуриться. Но, отношения не складывались ни с друзьями, ни с парнями. Когда человек независим — это всегда так. Когда уровень эмпатии ничтожен, а взгляд, направленный из-под опущенных ресниц давит равнодушием — это всегда так. Маринетт была не такой как все. Окружающие её люди казались пустыми, как набитые поролоном куклы, с заложенной программой стереотипного счастья. Девушка дернулась от неожиданного шума и криков, резко встала с места. Через с грохотом распахнутую дверь в аудиторию залетело несколько человек в масках и с автоматами наперевес. Террористы. — Всем лежать и не двигаться или я пристрелю ее! — мужчина схватил профессора за волосы и приставил к ее голове пистолет. Не успел он договорить, как из-за его спины послышался чей-то ехидный смех. — Ты настолько ничтожен, что нападаешь на детей и женщин? Мари настороженно прислушалась к звонкому издевательскому голосу еще скрытого от обзора человека и не могла сдвинуться с места. От страха собственной смерти, наглости и смелости незнакомца и вида настоящего оружия все нутро перевернулось. Террористы все как один повернулись на голос и оторопели. Выстрел. Еще один. Мари закрыла глаза и рухнула под стол. Вокруг паника, студенты кричат. Алья рядом с ней на полу глотает слезы и дрожит в истерике. До Маринетт доносились оглушающие выстрелы, крики мужчин и снова дьявольский издеваткльский смех, который внезапно прервался вскриком: — Черт! Ты смог попасть в меня! Ну все… И снова мужской крик. И тишина. Мари с трудом разлепила глаза, а внутри будто что-то щелкнуло, и она бросилась из-под парты ближе к проходу и высунула голову. В дверях стоял молодой человек в черном обтягивающем костюме и маске. На вытянутой руке он держал за горло еще трепыхающегося террориста, а из его плеча сочилась кровь. Герой внимательно посмотрел в его лицо ярко-зелёными кошачьими глазами и швырнул мужчину в стену, пошатнулся и схватился за рану. Поднял голову, встретившись глазами с ошеломленной Мари. Улыбнулся как псих и скрылся за дверью. В этот день в Париже впервые появился Черный Кот.

***

Это случилось полгода назад. Октябрь подходил к концу, и увядающая природа навевала терпкую меланхолию. Даже преступники будто мирно посапывали в своих норах и перестали высовываться, опасаясь Черного Кота и недавно появившуюся ему на подмогу Божью Коровку. Мари, как и весь город, уже привыкла к Парижскому герою, борющемуся с преступностью, даже несмотря на все его выходки. Ибо Черный Кот был охотником не только за бандитами, но и за дамскими сердцами. И за три года супергеройской карьеры на его счету было около полсотни девушек и это только публично заявивших о половой связи с главным секс символом города. На скамейке парка сидела троица студентов третьекурсников. Как ей показалось еще совсем зеленых, хотя только недавно она и сама была на третьем и считала себя взрослой. Теперь, даже на пятом курсе, Мари казалось, что она не готова к выпуску из университета навстречу взрослой жизни. — Её сфотографировали! Представляешь! — молодые люди внимательно разглядывали новостную газету и толкали друг друга. В последнее время даже молодежь начала читать прессу, ведь на ее страницах иногда публиковали смазанные или засвеченные кадры с новой прекрасной супергероиней, которая ни в какую не шла на контакт с журналистами. И мужская половина города была сражена наповал. Девушка присела на скамейку напротив них и с интересом наблюдала за парнями. Хорошенький мулат в яркой кепке, рыжий неряшливый паренек, с восторгом вцепившийся в газету и воюющий за нее с мулатом и… — Адриан, а тебе совсем не интересно что ли? На этом фото видно ее классную задницу! — воскликнул мулат. — Не-а, — блондин устало потянулся. — Эта женщина не заслуживает ваших похотливых взглядов. Друзья отмахнулись и продолжили свое занятие. Молодой человек оперся локтями о колени и достал из кармана мешковатой толстовки пачку с сигаретами и подкурил. А сердце Мари впервые в жизни дернулось навстречу мужчине. Он не был похож ни на одного человека, с которым ей приходилось видеться в жизни. Он отрешенно смотрел куда-то вдаль, задумчиво вдыхая дым, и иногда морщился от визгов рядом сидящих друзей. Его безразличие к происходящему можно было сравнить только с безразличием самой Маринетт. Она привстала и медленно подошла к парню. Его друзья появления Мари и не заметили вовсе, продолжая отпускать едкие комментарии о формах новой суперледи. Адриан откинулся на спинку лавочки и вопросительно поднял брови. — Поделишься сигаретой? — уверенно спросила она. — Девушкам нельзя курить. Бросай это дело, — и вопреки своим словам достал из кармана пачку с зажигалкой и протянул ей. Мари затянулась, полминуты смотрела на его безразличное лицо, все так же продолжая стоять напротив и нахмурилась. — Не тебе читать мне нотации. Ты, кажется, студент третьего курса? — холодным тоном бросила она. — А какую роль играет мой возраст? Ты же от этого не перестаешь быть женщиной? — Адриан ответил тем же тоном, сложил руки под головой и прикрыл глаза. Не впечатлила. Зато он впечатлил ее. Мари ушла. А через неделю бросила курить.

***

И снова его безразличный взгляд. Вот уже полгода Мари пытается бороться сама с собой, неизбежно проигрывая в войне, заранее обреченной на капитуляцию одному молодому человеку. Ну не выходит он из ее головы. Ни на минуту. И с каждым редким взглядом, мимолетным пересечением в коридоре университета тяга к нему становилась все сильнее. Он далеко не был идеальным, популярным, ярким. Он был крохотной тенью своих друзей, вечно брел рядом с ними. Да только Мари видела, что на самом деле это они идут за ним. Он был тем самым молчаливым вожаком стаи, остающимся в стороне до нужного момента. В нем чувствовалось что-то такое, что она не могла объяснить уже полгода. И хотя и раньше Адриан не отличался общительностью, Мари узнала от знакомых, что недавно он изменился. Молодой человек отталкивал взгляды девушек своей холодностью, будто намеренно, и блаженно вздыхал, когда оставался один на один со своим плеером. Он любил выжидательно смотреть в окно и перебирать пальцами провода наушников. Он… любил? Кого? Только сейчас Маринетт поняла в чем дело. За стеной небольшой прокуренной кухни бесновалась пьяная толпа студентов. По случаю Первомая Алья снова устроила вечеринку и пригласила туда ее нового парня — Нино — того самого мулата. И разумеется, двух его друзей. Адриан недолго был среди толпы, он не стал пить и почти сразу отправился на кухню, заняв недвижимое положение на подоконнике. Он смотрел в окно не отрываясь и был равнодушен ко всему и всем вокруг. Мари выждала момент, когда кухня опустеет и останется только он. Она подошла со спины к нему и прошептала тихо: — Угостишь сигаретой? Адриан молча протянул ей желаемое. — Ты снова куришь? — спросил он, так и не обернувшись. Мари на секунду удивилась его проницательности, но сразу же успокоилась. Это же он. И он не был обычным. — Нет, просто искала повод для разговора, — ответила она честно. Мари вообще не могла иначе. Она полгода избегала его, прекрасно понимая, что при первом же разговоре выложит ему все, что так терзало ее измученное войной сердце. Пора заканчивать эту бессмысленную битву — она проиграла. Она больше не могла молча стоять в стороне. Адриан повернул голову и холодно посмотрел на девушку. Мари присела напротив него на подоконник и, подкурив сигарету, заглянула в глаза. Эти чертовы безразличные глаза. Холод, лед и пустота. Как же ей хотелось выбить во взгляде хоть маленькую искорку, стать причиной легкой улыбки, да хоть чего-нибудь. Она была голодна. — Зачем я тебе? — спросил он. — Не знаю. Может, просто ты такой же, как и я? Ну, безразличный ко всему. Меня это зацепило. Адриан откинул голову к стене. — Я заметил. Что ты… такая же. Однако, у меня есть на то причины. А у тебя? — А у меня нет. Я такая, какая есть. И всегда такой была. Только не думай, что мне кажется, будто ты особенный. Просто ты почему-то такой для меня. Я долго думала что ошиблась. Но не проходит, как видишь, — Мари тяжело вздохнула и снова заглянула прямо в глаза парню. Честность. Искренность. Гордость. Невозможная. Адриан начал злиться. — Помню, ты намекала, что я младше тебя, а потому не имею права давать советы. — А в итоге я бросила курить, — Мари усмехнулась и затушила окурок. — Я до сих пор считаю, что тебе это не идет. — Это было всего лишь предлогом. Тем более, я сейчас нервничаю. Разве не заметно? — девушка выставила перед его лицом подрагивающую ладонь. Адриан резко ухватил ее за руку и отвел ту в сторону, заглядывая девушке прямо в душу. Мари в удивлении подняла брови, а тело напряглось от долгожданного контакта. Его рука была холодной, как и он сам, однако разжигала внутри пожар. Она прикрыла глаза. — Пойдем хотя бы на свидание? Я не могу так больше, — еле слышно прошептала она, не смея наблюдать за реакцией. Он молчал с минуту, заставив Мари словить несколько перебоев в сердце. Под закрытыми веками темно, и страх неизвестности пугал, но… Он все еще держал её руку. — Я напишу тебе завтра, — резко соскочил с подоконника. Он обулся в коридоре и ушел, оставив друзей одних. Правда, в пьяной толпе никто кроме Мари этого не заметил.

***

Это воскресенье показалось Маринетт сущим наказанием. Она ни на минуту не выпускала телефон из рук, прислушивалась к каждому шороху, а фантомные звуки пришедших сообщений заставляли тело дергаться и постепенно сходить с ума. Она не знала, когда он напишет, где вообще найдет ее номер. А может и не станет искать и спрашивать и… писать. И это приводило к безумию. С каждой минутой приближался вечер, а сообщения все не было. Близилась ночь, а сообщения все не было. Да кто она такая вообще для него? Дерзкая и прямолинейная чокнутая? Девушка, у которой ни друзей, ни отношений настоящих никогда и не было? Странная, но независимая и гордая неудачница? Но она была такой. И плевать она хотела на чужое мнение. На любое мнение кроме одного. И сейчас оно стало жизненно необходимым. — Мне как будто снова пятнадцать, — прошептала Мари, наблюдая как в уголке экрана смартфона часы показали нолики, а второе мая сменилось на третье. Мари закрыла глаза, со злостью сжимая в руке кусок старого пледа и снова услышала фантомное сообщение. Нет. Настоящее. Она открыла глаза, нажала на иконку и охнула. «Выйди на балкон»

***

Адриан рухнул на землю и попытался отдышаться. Трое грабителей в этот раз застали его врасплох. Обычно, мелкие воришки вообще не высовывались в этом городе, либо при одном только взгляде на Черного Кота падали на пол и обделывали штаны. На это, собственно, Адриан и рассчитывал, но именно сегодня и именно сейчас он просчитался. В тот момент, когда он скрутил одного преступника и повернулся к другому, его кошачье чутье подсказало, что нужно присесть и не прогадало. Мимо его головы просвистел нож и порезал магическое кошачье ухо. Связанный толкнул его на землю, а, якобы сдавшиеся грабители, подбежали к нему и начали пинать ногами. Конечно, за это он их в итоге наказал. Но не о том речь — со всей этой историей с Мари он напрочь лишился разума и бдительности. Он сидел на земле и морщился то ли из-за сильного ушиба, то ли сломанного ребра. Нет, скорее ушиб, максимум трещина. Но все равно — дышать было трудно. Он привык получать ранения и похуже, да только не ожидал, что его повалят на ноги неподготовленные уроды. Это злило. Он медленно побрел к дому. Достал телефон. На часах было одиннадцать ночи. — Вроде успеваю, — прошептал он и запрыгнул на крышу. Он не хотел ей писать и приходить. Да только теперь понял, что не может противиться этому. Мари заняла все его мысли. Он просто не мог понять, как можно быть настолько искренней.

***

«Выйди на балкон» Мари открыла дверь и увидела Адриана, облокотившегося спиной на металлическую кованую ограду довольно большого балкона на крыше мансарды. Он подкурил сигарету. Сердце мгновенно ухнуло куда-то вниз, и девушка на ватных ногах подошла ближе. — Ты опоздал, — недовольным тоном сказала она. Адриан достал из кармана телефон и хмуро вгляделся на время. — На одну минуту, но, думаю, ты меня простишь. — Ты слишком самоуверен, — Мари подошла к ограде и облокотилась на нее локтями будто совсем не замечала парня рядом. — Даже теперь? — игриво спросил он. Мари повернула голову к нему. В руке молодой человек сжимал одинокую красную розу. Он смотрел куда-то вдаль, и, не переводя взгляда, протянул презент. — Не нужно дарить мне цветы. Сорванные цветы — мертвые цветы. Адриан вздохнул и положил розу на бортик ограды рядом с ее рукой. — Это первое свидание, а ты уже злишься. Может, не стоило вообще? — он посмотрел в ее глаза и увидел лишь злость. — Не неси чушь. Лучше дай закурить, — попросила Мари. — Нет. — Ну, тогда я сейчас, — Мари встала и пошла в дом. — Куда ты? — За сигаретами. Не успела девушка сделать ещё шаг, как ее резко крутанули и прижали к мужскому телу. Маринетт на автомате обняла его. Он был… невероятен. Сквозь мешковатую толстовку прощупывался рельеф твердых жилистых мышц, а уверенность, с которой он схватил ее за запястье и прижал к себе, не имела никаких границ. Адриан нахмурился, глубоко затянулся дымом и, выбросив бычок, потянулся освободившейся рукой к Мари. На секунду она подумала, что он хочет ее задушить, когда его пальцы нежно но напористо коснулись ее скул и заставили открыть рот. Девушка шокированно уставилась на него как безмолвная рыба, а после он приблизился к ее лицу. Прижался губами. И выдохнул прямо ей в легкие табачный дым. Маринетт закрыла глаза, вдохнула его яд и поняла, что поплыла. Как рыба. Куда-то далеко за пределы разума, открывая дорогу потоку безудержного желания. Она снова была голодна. — Я могу позволить тебе закурить только так, — сказал он, оторвавшись от нее. Мари выдохнула через нос и приоткрыла затуманенные глаза. — Почему ты так беспокоишься о моём здоровье? — тихонько прошептала она. — Не знаю. Сам не могу понять логику. И Адриан снова приблизился, слегка прикусил ее губу и скользнул языком внутрь, вызывая своими действиями тихий скулёж. Маринетт не знала, что можно так целоваться. Она не верила, что тихий нелюдимый парень может так настойчиво и стремительно действовать. От него веяло такой решительностью и опытом, что на миг показалось, что он гораздо старше нее. Мари неловко отстранилась и посмотрела на него. Адриан. Нет, это точно он, но как? И ее мысли прервались тем, что он притянул ее еще ближе к себе за талию, поцеловал снова и приподнял край домашней майки, забираясь все выше и выше по спине, касаясь пальцами мягкой женской кожи. Приятной на ощупь и заставляющей прижаться ещё ближе, ещё выше… и не найти замок бюстгальтера. Его просто не было. И это выбило из него весь дух. Теперь настала его очередь заскулить. Ибо за последние полгода Черный Кот стал девушек игнорировать. С тех пор, как появилась Божья Коровка. Ладонь сжалась в кулак, и парень неохотно прервал поцелуй. — Раз кульминация нашего первого свидания пройдена, как джентельмен — я вынужден уйти, — прошептал он сбивчивым голосом, тяжело дыша. А Мари только успела открыть глаза, как Адриан оказался у ограды. Он задумчиво посмотрел на крыши вдалеке и взял с бортика красную розу. — Она слишком красивая, чтобы умирать здесь в одиночестве. Все-таки поставь её в воду, — и протянул девушке. Мари неохотно взяла ее в руку, стараясь удержаться на ногах и не сойти с ума от осознания того, что он собирается уйти. Сейчас. Когда ей так казалось, что точка невозврата уже пройдена. Когда так хотелось. Но, увы. Он уже ушел, спустившись по пожарной лестнице.

***

Мари раньше ненавидела понедельники. И не потому, что снова приходилось соскребать себя с кровати после небольшого отдыха. И не потому, что начало учебной недели знаменовало кучу заданий объемом на всю неделю. Нет. Она знала, что снова может увидеть его. В коридоре, столовой или в парке при университете. Теперь же Мари нравились понедельники. Кстати насчет столовой. Он как ни в чем не бывало разговаривал с Нино и периодически бросал безразличные взгляды на Маринетт. Такие же как и на всех вокруг. Девушка с трудом доела свой ланч и посасывала из трубочки апельсиновый сок, пытаясь уловить в глазах Адриана хоть намек на продолжение вчерашнего вечера. Бесполезно. Он будто бы ее вовсе не видел и смотрел сквозь. Но Мари была настойчива. И в результате размышлений над своими будущими действиями, она вперилась в него максимально агрессивным взглядом, и склонилась над столом, подавшись немного вперед. Он удивленно взглянул на нее. Мари втянула губами сок из трубочки и демонстративно стукнула ладонью по столу. Смотри на меня! Он распахнул глаза и закашлялся, ибо уловил ее посыл. Девушка закинула ногу на ногу и откинулась на спинку стула, мечтательно разглядывая его тело, прекрасно помня, какой он там — под этой ненавистной мешковатой толстовкой. И, разумеется, Адриан догадался, что его прямо сейчас на виду у всех мысленно раздевают. Он давно привык к этому. Более чем. Да только в роли Черного Кота. А вот Адриан не привык. И эта женщина сводила его с ума и прямо сейчас. Он откинулся на стул, сложив руки за головой и одними губами прошептал: — Тише, — и едва заметно улыбнулся. Мари фыркнула и протянула руку к телефону, безразлично клацая пальцами в наборе сообщения. А затем горделиво встала и ушла, ни разу не обернувшись. Телефон Адриана оповестил о только что пришедшем смс. Ну и что же ты задумала? Снова пригласила на свидание? Он, разумеется, не спеша разблокировал телефон, едва ли безразлично нажал на иконку сообщений, его пульс ни разу не участился, когда он нажал на входящее в диалоге. И текст, написанный её рукой, выбил из лёгких весь воздух. — Тц! — цокнул он, — Невозможная. А на губах впервые за несколько недель возникла искренняя улыбка. «Я тебя хочу» — гласило сообщение. «Я приду» — ответил он.