Однажды у топ-менеджера КММ Авантюрина пропали драгоценные дизайнерские трусы от Кевина Квайна за пять миллиардов кредитов.

«Ты, чертов Робин Гуд, прекрати приносить мне грязные деньги» — шлепнула ладонью по столу Кандакия, и монетки большого наминала грустно звякнули, ведь помнили, каким тяжёлым трудом достались новой хозяйке. «Не вижу ничего зазорного в том, чтобы отплатить деревне, вырастившей меня. Да и... — Дэхья мечтательно зажмурилась, — секс я очень люблю. Особенно с такими весёлыми мальчиками»

И жизнь казалась безвкусной как трижды заваренный чай без сахара — пустой и бесполезный. Словно озерная вода, сквозь которую тускло пробивались солнечные лучи из окна верхнего этажа подземного лифта. А потом случилась она. И, направив на него дуло пистолета, метафорически вышибла подчистую все мозги.

Железная логика разбивалась об упертое почти детское Кавеха – «Мечта». Он безжалостно ломал реальность. Он был одновременно Великим и Никем: архитектором без дома, идеалистом без гроша в кармане. Он вызывал восхищение и трепет, словно призывно раскрытая книга на неизвестном древнем языке. [[Работа про каноничное развитие отношений. Главы от лица Хайтама и Кавеха]]

«Можно?» — спрашивают у неё прекрасным в понимании Кафки голосом через динамики наушников. Дрожащим от желания — то, на что она подсела давным давно. Она — наркоман звуков, её возбуждает жажда в словах. Она коллекционер страсти, и неважно, кому принадлежит голос и насколько он хорош. Главное — чтобы он был на грани страдания. Арлану в этом качестве Кафка присвоила бы 98 баллов из ста. «Да» — выдыхает Кафка в микрофон, и Блейд вставляет в неё пальцы.