Большой гей-кризис капитана Рез'окуна.

      Подобные дни — именно те, ради которых живет Рез’окун. Небо чистое, ветер упруго наполняет паруса, а трюм корабля завален добычей.       Сегодняшняя экспедиция прошла невероятно удачно. Рейдерская группа Тай’джина наткнулась на заставу контрабандистов, которая принесла несколько бочек кул-тирасского эля в дополнение к искомому азериту, и теперь Черное Копье и Зандалари смешались между собой и шатаются по кораблю в разных степенях опьянения, смеются, болтают и иногда ссорятся.       Несмотря на некоторые начальные трения, Тай’джин и его охотники с отрадным энтузиазмом приняли морской образ жизни. Рез’окун, настоящий морской волк в душе, не может не быть очарован их рвением, даже если он отчаивается из-за того, что Тай’джин настаивает на том, чтобы надевать в бой огромную пиратскую шляпу-треуголку. Попытки Рез’окуна заставить Тай’джина облачиться в приличную одежду моряка-тролля до сих пор встречают яростное сопротивление.       «Могло быть и хуже…» — смиренно думает Рез’окун. Один из отряда Тай’джина недавно пригвоздил целое чучело попугая к одному из своих наплечников.       Рез’окун откидывается на спинку стула и с удовольствием смотрит, как Тай’джин оживленно рассказывает о дневных подвигах за кружкой «Whitegrove». Тот факт, что Рез’окун сам присутствовал на большинстве описанных событий, похоже, никак не умаляет энтузиазма Тай’джина. Рез’окун с удивлением обнаруживает, что он не особо и возражает…       Прервавшись, Тай’джин делает паузу на полуслове, морщит нос и приподнимает верхнюю губу над острыми зубами, даже не пытаясь скрыть тот факт, что задумчиво и глубоко вдыхает запах Рез’окуна. Секунду спустя он снова расслабляет лицо и возобновляет разговор, игнорируя недоверчивый взгляд Рез’окуна.       -Ты только что обнюхал меня, Черное Копье? — Рез’окун перебивает, слегка оскорбленный. Он привык делать поправку на культурные различия, но даже у Черного Копья должно быть хоть какое-то понятие такта.       -Прости, мон! — усмехается Тай’джин без малейшего намека на сожаление, как будто бы не он только что обнюхал Рез’окуна нагло, как дикое животное. — Вы, зандалары, так много купаетесь, что иногда бывает трудно разобраться в вашем запахе!       -Это — цель купания. — Рез’окун многозначительно приподнимает надбровные дуги: — Может, тебе стоит как-нибудь попробовать?       Тай’джин добродушно закатывает глаза, подразумевая то, что Рез’окун переводит как «ты глупый дурак, и я насмехаюсь над тобой». — Вот в чем твоя проблема, зандалар. Ты часто слишком напрягаешься!       -Потому что я предпочитаю, чтобы незнакомцы не могли учуять меня через всю комнату? — фыркает Рез’окун, почти смеясь над абсурдностью ситуации. Милосердные лоа. Если уклад зандаларских моряков — это представление Тай’джина о хороших манерах, то Рез’окун надеется, что он никогда не пересечется с клерком или аристократом.       -Почему что ты всегда так беспокоишься о том, что думают другие? Что, это оскорбляет твое драгоценное достоинство? То — что я могу сказать, что ты выпил чашку кафы этим утром, хотя ты сказал команде, что зерна закончились три дня назад?       -Капитанские привилегии. — Рез’окун отвечает автоматически. — И дело не в этом!       Тай’джин снисходительно машет рукой и делает еще глоток эля: — А знаешь, что я тебе скажу — давай, обнюхай меня! Тогда мы оба будем знать запах друг друга, и нам будет спокойнее.       -Это не соответствует моему представлению о равноценном обмене. — говорит Рез’окун, изо всех сил стараясь не отвлекаться на слова «обнюхай меня», исходящие от Тай’джина.       -Я ж знаю, что ты этого хочешь! — игриво подбивает Тай’джин, пихая Рез’окуна локтем в ребра, в своей до боли знакомой манере. И как не странно, Рез’окун понимает — что хочет. Рез’окун — главный авторитет зандаларского флота в исследовательских экспедициях. Само собой разумеется, что он очень любопытен.       Рез’окун делает большой глоток эля. Тай’джин поигрывает надбровными дугами.       Затем, оставив в стороне свои манеры, Рез’окун приподнимает губы и медленно вдыхает через рот. Его зрачки рефлекторно расширяются от непреодолимого наплыва ароматов.       Первыми его поразили запахи верхних нот… Натуральная кожа. Дым. Боевой раскрас. Резкие ноты алкоголя. Металлическо-яркий запах крови, не принадлежащей Тай’джину — напоминание об убитых врагах. Затяжной запах азерита.       Глубже… Тролль джунглей, самец. Старше его, но все еще с крепким здоровьем. Сладковато-терпкий запах пота, но пот от недавнего физического напряжения, а не от стресса. На самом деле, он почти неприлично расслаблен, его запах обволакивает теплом и спокойствием, как если бы он сидел у собственного очага в своем собственном доме. Тай’джин сияет радостью и непринужденностью. (Рез’окун подавляет иррациональное желание напомнить Тай’джину, что это корабль Рез’окуна, а не Тай’джина, и попросить его сохранять свои уютные домашние феромоны при себе — пожалуйста и спасибо. Челюсть Рез’окуна начинает подспудно зудеть. Если Тай’джин будет настаивать на том, чтобы ходить с таким запахом, Рез’окуну придется потереться лицом о каждый дверной проем на корабле, чтобы все помнили, кто тут главный.)       Рез’окун ловит себя на том, что возможно, он немного более пьян, чем он думал. То, что он делает, не может быть более откровенным. Увидеть Тай’джина голым было бы менее интимно, чем это.Они подают ужасный пример команде. Рез’окуну действительно стоит остановиться.       Но он снова фыркает и вдыхает. Собственный личный мускус Тай’джина, конечно, присутствует. По его мнению, он сильнее, чем то, что зандалары считают уместным в приличном обществе — но, как тихо признается себе Рез’окун, ему нравится. Совсем не отталкивающе. И под всем остальным, настолько тонким, что это не запах, а ощущение, интригующий намек на что-то. Уши Рез’окуна безотчетно, резко и заинтересованно поднимаются. Ужаснувшись, он заставляет их вернуться в нейтральное положение. Тай’джин смотрит на него смеющимися глазами из-под полей своей дурацкой шляпы.              К черту его глаза! Тролль его возраста не должен так к себе привлекать.Но не желая отступать, Рез’окун снова фыркает. Ах… Да… Вот оно! Сверкающий, как шов азерита, мрачный соблазн, как тайная чаша кафы — полускрытая нить, которую недоверчивый нос Рез’окуна считает интригующим обещанием секса. Нет ничего более грубого, чем откровенное возбуждение, но это несомненно… интерес. Приглашение…       Рез’окун моргает, как будто выныривая из сна, внезапно осознавая, что он открыто фыркает в сторону Тай’джина намного, намного дольше, чем предполагалось изначально. Тай’джин выжидающе улыбается ему. В уголках его глаз появляются лукавые морщинки, что вызывает странное трепетание в животе Рез’окуна.       Лицо Рез’окуна, загорелое до темно-серого цвета за много лет, проведенных в море, не легко краснеет. Однако он чувствует, как предательски краснеет внутренняя часть его длинных ушей.       Дерзкий. Кем он себя считает, выделяя свои феромоны в сторону Рез’окуна, как будто призывая его заметить?! И как долго он этим занимается?!       Рез’окун мгновение мнется, не зная, что делать дальше. Рез’окун не новичок в флирте, но это — что бы это ни было — лежит полностью за пределами его опыта. Ни один тролль из знакомых Рез’окуна никогда не приглашал его в свою постель только по запаховым сигналам. Возможно, Рез’окуну стоит воздать должное Черному Копью за его находчивость.       -Что ж… — говорит Рез’окун, резко вставая. Ему внезапно становится трудно смотреть в глаза другого. Надбровные дуги Тай’джина приподнимаются. — Считаю, что этого хватит на один вечер. Я собираюсь в свои апартаменты.       Тай’джин ничего не говорит, но наклоняет голову с выражением: «я знаю, чего ты хочешь, но я все равно собираюсь заставить тебя произнести это вслух».        Рез’окун хочет стереть ямочки с его самодовольно улыбающегося лица.       Рез’окун дико хочет затащить его наверх за уши и делать с ним ужасные вещи.       Рез’окун прочищает горло. Его язык внезапно становится тяжелым и неуклюжим во рту. Он предпочитает винить в этом алкоголь.       «Ты можешь присоединиться ко мне, если хочешь…».       Рез’окун не убегает — только не на своем корабле, но он выходит быстро и не оглядываясь. Он очень, очень благодарен за то, что большая часть команды либо слишком пьяна, либо слишком занята друг другом, чтобы комментировать.       Тай’джин неторопливо допивает свой эль. Затем, тихо смеясь про себя, он следует за ним…