Большой гей-кризис капитана Рез'окуна.

      -Неловко смотреть, правда?       -М-м-м. Это похоже на катастрофу. Это так ужасно, что я не могу отвести взгляд…       Охотник Ки’тани сидит на поручнях корабля рядом с матросом Умензи, чучело ара, прибитое к правому наплечнику, мягко покачивается на легком бризе. Предполагается, что Умензи драит палубу, но он — как и большинство других троллей, находящихся в настоящее время на палубе, слишком занят, наблюдая за захватывающим зрелищем, происходящим на другом конце корабля.       В конце концов, не каждый день можно увидеть, как два взрослых тролля красуются друг перед другом, как пара расфуфыренных морских ящеров во время брачного сезона.       -Когда ж ты, капитан, позволишь бедняге Тай’джину сорваться с крючка, а? — стонет Ки' тани, опасно далеко откидываясь назад через перила. Он энергично и беспокойно болтает ногами. — Жестоко держать его в такой неопределенности!       Умензи скептически смотрит на него: — О чем ты вообще говоришь? Ваш старшой уже несколько недель морочит голову Рез’окуну!       Теперь очередь Ки' тани скептически хмыкнуть.        -И как ты это понял, дружище?       Умензи морщится, не готовый к пространным объяснениям.       -Ну… Я имею в виду… Разве ты не слышишь, что Рез’окун сейчас очень романтичен? Рассуждает о том, какой красивый закат и все такое?       -И чего? Солнце садится каждый день. Это никак не относится и не имеет ничего общего с Тай’джином.       -Это… это подтекст, понимаешь? — говорит Умензи, желая, чтобы его голос не звучал так отчаянно неловко. Он прочищает горло и воспроизводит как можно лучше лихого романтического героя одной из тех глупых постановок, которые он иногда посещает в портовых городах. «Закат прекрасен, как твои глаза, любовь моя! Я скоро уйду в свои покои, не присоединишься ли ты ко мне?»       Ки’тани разражается хриплым смехом. Умензи ухмыляется из-за своих бивней, разрываясь между неловкостью и абсурдной гордостью. Есть определенное, горделивое чувство удовлетвореня, когда кто-то красивый смеется над твоей глупой шуткой.       -Это правда, Ки’тани! Он практически умоляет Тай’джина прыгнуть с ним в постель!       К сожалению, Ки’тани начинает смотреть на него с выражением зарождающегося понимания: — О чем ты говоришь, мон? Ты же вот, недавно, говорил со мной о закате, вот прям на днях!       -Это правда. — с достоинством отвечает Умензи. Затем он вздрагивает, когда Ки’тани лупит его по руке. Он и не знал, что Черное Копье настолько сильный!       -Ну так, чего бы просто не спросить, не хочу ли я «прокатиться», дурень? Я говорю — да!       -Ах… — только и говорит он, широко раскрыв глаза. Ки’тани выжидающе смотрит.       Умензи открывает рот, затем закрывает. Запинается.       -… так. Вот так просто — да?       -Ты даже повторить этого не можешь, правда? — фыркает Ки’тани.       -Я постараюсь!       -Скажи это! Скажи это! — он хватает Умензи за плечи и трясет: — Слушай, Ки’тани, не хочешь ли прокатиться на моем большом — замечательном — зандаларском — члене!»       Ки’тани встряхивает его с каждым словом, пока они оба не начинают хрипеть от смеха. Несколько ближайших членов экипажа кричат ​​и свистят им.       -Я не могу выразить, насколько это шикарно, — говорит Умензи, утирая слезы с глаз. — Но я с радостью, Ки’тани, если ты тоже этого хочешь. Я займусь тобой, как только мы закончим смотреть это дерьмовое представление.       Ки' тани забирается к нему на колени и устраивается без малейшего намека на неловкость. Умензи ласково приобнимает его. Они возобновляют наблюдение. Через мгновение Ки’тани неодобрительно прищелкивает языком.       -Посмотри-ка на старика Тай’джина, как он выслушивает Рез’окуна, пока тот ластиться как щенок варга. Почему бы ему самому, это наконец не сказать или он хочет что бы его умоляли?       Умензи вздыхает: — Капитан все время спрашивает о семье Тай’джина. Он надеется, что Тай’джин скажет ему, женат он или нет, но Тай’джин не признается и только показывает ему изображения своих детей.       Ки' тани хмыкает: — У Тай’джина нет жены.       -Скажи это капитану…       Проходит еще несколько минут тишины.       -Ух! Капитан снова произносит одну из своих речей «о красоте моря».       -Зандалары так флиртуют?!       -Так бывает, когда каждое второе предложение представляет собой какую-то сексуальную метафору. Я не могу поверить, что он только что сказал: «Вы можете почувствовать соль в воздухе».       -М-м-м. А я вот думаю, что ему просто очень, очень нравится ходить под парусами.       -Нравится. Но не так сильно, как ему нравится смотреть, как Тай’джин карабкается по такелажу.       -Он даже не смотрит!       -Смотрит! Он просто пытается выглядеть естественно! Очень трудно выглядеть так, будто его это не интересует.       -Пфех! Я называю это — неблагодарностью. Он хотя бы понимает, что Тай’джин демонстрирует таким образом ему свои мускулы.       -Ну… мы на корабле. Здесь полуголые тролли каждый день так демонстрируют свои мускулы.       -Я знаю! Вот почему мне тут нравится!       Умензи нечего на это сказать, но он потихоньку передвигает руки таким образом, чтобы его бицепсы были показаны в максимально выгодном ракурсе. Ки’тани в ответ издает одобрительное хмыканье.       -Хех. Видишь, как Рез’окун пытается заставить Тай’джина снять эту дурацкую шляпу?       -Ну?       -Он намекает, что хотел бы раздеть его.       -Ах… Хитрый, хитрый зандалар.       -Я предпочитаю думать о нас — как о деликатных.       -Ну, Тай’джин только что деликатно обнюхал Рез’окуна…       -Так вот, что это было? Я думал, он собирается чихнуть.       -Вы, зандалары — безнадежны. Удивительно, что кому-либо из вас удается преодолеть всю эту болтовню и попасть на «главное событие», так сказать!       -Вряд ли все эти демонстрации и обнюхивания хорошо помогают Тай’джину.       -Но ведь с кем-то это сработало. У босса двое детей.       -Хм. У Рез’окуна их нет.       -Потому что он — женат на море?       -Да. Кроме того, он полностью военная косточка.       Ки’тани хихикает: — Сегодня я узнал много нового! Мы, как исследователи дикой природы, наблюдаем за этими двумя.       Умензи мудро кивает: — Мы должны бросить флот и стать учеными. Мы могли бы опубликовать трактат: «Брачные ритуалы троллей, страдающих эмоциональным запором».       Ки’тани прислоняется к груди Умензи и улыбается ему, широко и лукаво. Зубы белые и исключительно острые. — Так ты собираешься показать мне СВОИ «брачные ритуалы», моряк?       Милосердные лоа!       -Да! — Умензи тут же вскакивает на ноги и сгребает визжащего Ки’тани в охапку. Тот рефлекторно цепляется за него, смеясь, и его острые когти впиваются в шею, что действительно очень заводит.       -Вот это задор! Ты не собираешься закончить чистку досок, мон?       -Не думаю, что капитан заметит.       -И то верно. Пойдем, приступим к исследованию… Эпилог:       У штурвала корабля капитан Рез’окун отрывает взгляд от бивней Тай’джина, сияющих в угасающем свете, как раз вовремя, чтобы увидеть что-то необычное.       -Темный Охотник…       -Да, мон?       -Кажется один из моей команды, только что сгреб одного из твоих и уволок его?       Тай’джин фыркает: — Оставь их. По крайней мере, пусть хоть кому-то будет хорошо на этом корабле.       -А? Что, это что-то должно значить?       -Ничего, приятель. Вообще ничего…