ode to inspiration.

Солнечные лучи, словно маленькие перебежчики захваченного королевства, перескакивают с абзаца на абзац параграфа в пожелтевшем от старости учебнике по истории Кореи. В пятнадцатом веке Седжон Великий создаёт новую письменность «хангыль» по принципу установления гармонии между человеком, небом и землёй. В книге говорится о конфуцианстве и натурфилософии, постепенно добавляется всё больше сложных терминов, но Марк Ли не акцентирует на них внимания, размышляя о своей теории, в которой король эпохи Чосон стремится к миру и процветанию через воссоединение с природной энергией. На уровне интуиции понимает, почему данная система борется за право на существование долгих пять столетий. Марку кажется, что он не найдёт своё успокоение в родных краях. Даже если он всем сердцем и душой любит дождливый Ванкувер, ему нужно бежать отсюда как можно дальше. От собственного бессилия, отбивающего желание просыпаться по утрам, от жалостливых взглядов родителей и вычищенной до блеска мастерской, в которой уже давно не пахнет красками и все холсты остаются девственно чистыми который день. Перестать переживать за материальное благополучие, обращать внимание на тень некогда крепкой дружбы, заботиться о чужом мнении. Жизненно необходимо просто взять первый попавшийся билет из раздела «куда угодно», скидать вещи первой необходимости в чемодан и ждать прихода глубокой ночи, чтобы сбежать под покровом беззвёздного неба, что Марк и делает. До вылета ещё около двенадцати часов, а глаза уже безбожно устают от чтения, потому Ли решает прилечь, избегая страха передумать. Из кармана джинсовой куртки хитро поглядывает краешек тёмно-синего паспорта, в чемодане кисти самой разной толщины спорят между собой за более удобное расположение. Те самые Богом забытые кисти, которые оживляет одно небрежное прикосновение рук, хранящих крупицы надежды. Те самые, что не раз с нежностью прикасаются к холсту, а после с грохотом летят в ближайшую стену, падают к плинтусу и часами ожидают, что их поднимут, помоют в качестве извинения и обратно положат на полку, игнорируя абсолютно любое возмущение. Можно ли импульсивные решения назвать вдохновением? Нужно ли вдохновение для поддержания желания жить? Марк боится думать об ответах на эти вопросы, потому зажмуривается посильнее и утыкается лицом в подушку, пропуская тот момент, когда солнечные перебежчики превращаются в воинов света, заключающих в плен пылинки в воздухе. Беззвучная драма не в состоянии потревожить чужой сон, перемещаясь на плечи, шею, беззащитно открывающуюся щёку, когда Марк поворачивается на спину, на его длинные тёмные ресницы. Кому-нибудь бы запечатлеть этот момент на камеру, распечатать снимок и поместить в рамку, но вокруг царит лишь тотальное одиночество. Одиночество закрывает за Марком входную дверь, после того, как он в последний раз беглым взглядом осматривает отчий дом, в котором остаётся на сохранение летопись самых счастливых и самых болезненных моментов жизни, и провожает его к остановке, передавая под присмотр ночного автобуса, плавно выезжающего на бескрайнее шоссе. Уличные фонари объединяются в один отряд с круглыми фарами для борьбы с густым туманом, создавая невероятные пейзажи, напоминающие атмосферу старых фильмов, но Марку нет дела до великих сражений. Он лишь сжимает кулаки и прикусывает нижнюю губу, чтобы не позволить тоске по Ванкуверу растечься чёрными пятнами нефти по сердцу. Город, где проходит его счастливое детство, наполненное звонким смехом, величественными замками из песка и тёплыми объятиями матери. Здесь же пролетают школьные годы со всем положительным и отрицательным опытом. Кружок рисования в продлёнке, первый конкурс в средней школе, заказы на портреты от одноклассников ближе к выпуску. Затяжки тонкими сигаретами с тропическим привкусом, неловкий поцелуй в щёку, переходящий в отношения между музей и художником. Романтические прогулки до линии заката и один полностью заполненный скетчбук, теряющийся во время переезда за океан. Панкейки под кленовым сиропом и рассказы старого индейца о древних ритуалах, позволяющим услышать голос Природы. Марк каждый момент бережно хранит в чернильных записях на страницах дневника, стараясь не растерять яркость плёнки воспоминаний, выгорающей со временем на солнце. Марк привыкает быть встречающим в аэропорту, но терминал вылета ему совершенно не знаком. Стремление взлететь, добиться цели, смешивается с горечью расставания, создавая коктейль из непревзойдённых эмоций, которым мешают насладиться вечная спешка и огромные пёстрые очереди. Ли прижимает паспорт к груди и старается не спускать глаз с указателей, в какой-то момент сливающихся в размытое пятно из жёлто-зелёных символов. Небожители выходят из суматошного бизнеса авиаперевозок, и людям приходится вновь вернуться к громоздким самолётам, из-за чего первое время все транспортные линии страдают от перегрузок. Одни радуются небывалой прибыли, другие с отчаянием пытаются принять скачок назад на лестнице развития. В голове прорисовываются чертежи металлического каркаса, воспроизводятся кадры из документальных съёмок, где шасси отрываются от взлётной полосы, настойчиво мигает табло «пристигните ремни», но за всеми этими техническими моментами Марк совершенно не может представить себе взмах крыла, рассекающего облака. Закаты, рассветы, оставленные позади города — ничего из этого не всплывает в воображении, из-за чего становится почти физически больно. Приходится остановиться, закрыть глаза, сделать глубокий вдох, а после сосредоточиться на времени и пространстве, предоставленных здесь и сейчас. Ли не боится ни взлёта, ни посадки, ни долгого перелёта и незнакомой обстановки. Его пугает лишь мысль о том, что долгий путь может отложиться в сознании блёклым пятном. Перед паспортным контролем Марк предусмотрительно снимает кепку, поправляет растрепавшиеся волосы и готовит паспорт. Сразу же кладёт его на стойку в раскрытом виде, когда подходит его черёд и лампочка загорается зелёным. Работник миграционной службы склоняет голову, внимательно вчитываясь в данные и сравнивая их с базой. Он задаёт вопрос о цели путешествия практически себе под нос. Ли не отвечает, потому через несколько долгих секунд встречается с недовольным взглядом и слегка подрагивающим от раздражения ртом. К счастью, краткого и сухого «туризм» оказывается достаточно, чтобы получить заветную печать и пройти дальше. Крохотный шаг в огромный мир, где зал ожидания приравнивается к островку безопасности на оживлённой дороге. Марк всё равно ощущает растерянность. Диктор сообщает информацию о смене выхода на посадку, но новые данные не сразу отображаются на табло. Все, словно в ускоренной съёмке, поднимаются со своих мест, хватая ручную кладь, чтобы занять очередь перед пунктом последней проверки посадочных талонов, будто бы от этого самолёт может взлететь быстрее. Марк становится заключительным звеном цепи, надеясь, что ему не придётся бороться за своё место возле окна. К сожалению или к счастью, девушка на соседнем кресле боится высоты, потому она с радостью пропускает Ли к иллюминатору. Точечный профиль, локоны цвета спелой пшеницы, лёгкое смятение на дне зелёных глаз. Подобные люди имеют свойство запоминаться на всю жизнь, даже если их имена навсегда остаются загадкой. Благодаря встречи с ними, рождаются самые красивые зарисовки, впитывающие в себя чистоту ничем не испорченного первого впечатления. Лёгкий шлейф клубничного геля для душа, светлые джинсы, дрожь на кончиках пальцев. Таких девушек, наполненных жизнью, хочется рисовать, но Марка словно бросают посреди замершей пустыни без капли сил. Где-то впереди должна упасть звезда вдохновения, но ему её ни за что не поймать. Он знает, что руки всё ещё помнят технику, но мозг не может подать нужный импульс. Собственная нервная система его предаёт, спутываясь в клубок из апатии. Марк с грустью отворачивается к окну. Самолёт готовится ко взлёту, на борту гаснет свет. Ванкувер из величественного мегаполиса превращается в маленького светлячка, умещающегося на ладони. Удивительное зрелище, заставляющее сознание усомниться в правильности восприятия реальности. В бесконечности мыслей наступает тишь, позволяющая перевести дух перед поступлением новой порции сомнений и ожиданий. Перед взором остаётся лишь бескрайнее ночное небо. Сначала хочется прикоснуться к нему рукой. Кажется, что это напомнит текстуру воды и придаст ощущение свежести. После — смотреть надоедает, потому что пейзаж всё не меняется, из-за чего расстояние между городами воспринимается непреодолимым. Марк решает посмотреть что-нибудь с корейскими субтитрами, но теряет около шестидесяти процентов смысла киноленты, потому довольно быстро засыпает, прислоняясь головой к холодной стенке. Около двенадцати часов в пути напоминают замкнутую петлю. Невольно возникает вопрос, как бортперсонал не сходит с ума в подобных условиях и не сливаются ли для них путешествия в сплошной день сурка. Очень хочется спросить об этом на выходе, но даже приподнятое настроение после мягкой посадки не позволяет Марку докучать вежливо улыбающимся стюардессам. «Эйр Канада» желает приятного пребывания в столице, и тонкая красная нить, соединяющая с домом, обрывается. Трудно сказать сразу, приносит ли это облегчение, потому что огромная очередь из неожиданно активных пассажиров выстраивается на очередной паспортный контроль, для которого у Ли всё заранее расписано в миграционной карте. Изучающие взгляды, яркие табло на чужом — родном языке, совсем другие указатели. Бизнесменов встречают партнёры, родители с трепетом ожидают детей, друзья и парочки приветствуют друг друга долгими тёплыми объятиями. Туристы изначально держатся вместе, стараясь не сбиться с выбранного маршрута, и только Марк остаётся в одиночестве среди толпы, крепко сжимая ручку чемодана. Нужно выдохнуть. Нельзя настраиваться на негативный лад, потому Ли прикрывает глаза на пару долгих секунд, а затем отправляется на поиски стенда его следующей авиакомпании, предоставляющей место для ночлега перед следующим вылетом ровно через сутки. Главная цель ещё только впереди. Из окна гостиничного номера открывается потрясающий вид на небо, вспыхивающее языками пламени. Солнце прячется за искрами сигнальных огней заката, растворяется за спинами разнопёрстых зданий, тянущихся ввысь. Чужой город живёт, давясь выхлопными газами, и совсем не обращает внимания на Марка, погруженного в свои размышления. Фиолетовый, тёплый оранжевый, тусклый серый — всё можно получить на палитре, если достать из чемодана тюбики краски. Только Ли не двигается с места, дожидаясь того самого момента, когда ночь начнёт наводить свои порядки, расчищая улицы от пробок и людей. Если Бог существует, требуется ли ему вдохновение, чтобы облаками рисовать по небосводу? Этой ночью Марку снится удивительно насыщенный и реалистичный сон. Он бродит между высокими деревьями с тяжёлой зелёной кроной, через которую с трудом пробивается солнечный свет. На первый взгляд может даже показаться, что это густой непроходимый лес заключает путника в свой лабиринт, но Ли довольно быстро выходит на облагороженный бульвар. Дети играют в догонялки, их лица светятся от счастья. Взрослые с неподдельным удовольствием слушают истории сертифицированного гида. Вокруг царит атмосфера безмятежности, и Марку всё это кажется смутно знакомым, потому он более уверенно продвигается вперёд. С каждым шагом воздух становится всё более влажным, и любопытство разгорается с новой силой, из-за чего приходится перейти на бег, а после замереть от удивления, потому что взору открывается Ниагарский водопад. Марк помнит об этой поездке лишь по снимкам, на которых ему от силы года три. В жизни ещё никаких забот, а дома ждёт белоснежный кот с глазами цвета сирени, знающий тысячу и одну легенду и умеющий разговаривать с детьми. Судя по фотографиям, в тот день маленький Ли купается в родительской любви, его мама безумно счастлива, а отец не может не гордиться своей семьёй. Вместо сладкой ваты или мороженого, Марку покупают мелки, и он изводит весь голубой цвет на асфальте, пытаясь передать свои детские восторженные впечатления, но лишь выводя бессмысленные кривые линии. Первые шаги к успеху и разбитым мечтам. Сон оживляет воспоминания, которые дополняют общую картинку, и Марк с замиранием сердца подходит к ограждению, крепко цепляется за него и вдыхает полной грудью, чувствуя себя снова живым, потому что не существует более величественного воплощения магической энергии, чем сама Природа, заставляющая воду нестись к обрыву и разбиваться об скалы, брызгами возрождая радугу. Необъяснимое желание подталкивает подойти ближе, прикоснуться рукой и проверить температуру. Ли, словно завороженный, перелезает через перила и прыжком спускается на острый выступ, забывая, что это только путешествие по подсознанию, и пугаясь открытой высоты. Переводит дух, оглядывается, быстро теряя интерес к деревьям на противоположной стороне, и вновь возвращается к стремительному течению, что так и призывает нырнуть. А в следующий миг Марк слышит шум, тот самый оглушающий грохот, с которым происходит столкновение потока с мирной гладью. Звук врывается настолько неожиданно, что Ли теряет равновесие и отправляется в свободное падение. Полёт с обрыва заканчивается пробуждением в кровати всё того же гостиничного номера. Марк тяжело дышит, будто бы ему в лёгкие заливают воды, и беспомощно бьёт кулаком по рядом лежащей подушке. На щеках остаётся влага, но ей нет смысла приписывать какое-то мистическое происхождение. Обычные человеческие слёзы, в то время как всё остальное является игрой одного из хранителей снов, наверняка проживающего где-то на этаже. Их предназначение следить за балансом энергии во сне, потому они всегда остаются рядом с людьми, но иногда их тянет пошалить, потому некоторые сновидения становятся слишком реалистичными, временами даже вещими, а иногда у них просто напросто не хватает сил, из-за чего аура забивается кошмарами. Марку чужая шалость оказывается совсем не по душе, и в аэропорт он собирается в скверном настроении, отказываясь от дальнейших услуг трансфера и решая прокатиться на метро. Наблюдение за молодёжью отвлекает от посторонних мыслей. Марку нравится угадывать, кто в каком университете учится, каким спортом занимается, течёт ли в них исключительно человеческая кровь. У парня, сидящего напротив, карие глаза отливают янтарным блеском, и невольно закрадывается подозрение, что среди его предков точно найдётся хоть один оборотень. Велика вероятность того, что это окажется северо-китайский тигр. В Канаде чаще всего встречаются волки, и Ли немного грустно, что он не имеет к ним никакого отношения; не может обратиться и сбежать в непроходимый лес, где его точно никто не будет искать, пока он будет укрываться от снега в неприветливых пещерах. Юноша, на котором останавливается задумчивый взгляд Марка, в какой-то момент не выдерживает и клацает зубами, чтобы заставить отвернуться. Ли склоняет голову, чтобы принести извинения без слов. За оставшийся путь до аэропорта больше не происходит ничего из ряда вон выходящего. Марк может похвастаться своим умением хорошо ориентироваться даже в незнакомых местах, потому он с лёгкостью избегает различных казусов, вроде пропущенной станции или же выбора неподходящего выхода из метро. Времени до вылета остаётся достаточно, потому Ли заходит в небольшой магазинчик, не упуская возможности попробовать заварить рамён прямо там, и есть в этом что необыкновенно уютное, даже без использования каких-либо хитрых трюков. Вкус приподнимает настроение, а улыбчивая пара, проходящая мимо, и вовсе заставляет забыть про беспокойный сон, от которого до этого момента всё ещё немного потряхивает. При посадке на следующий рейс Марк чувствует себя намного более уверенно. Морская столица, Пусан, встречает Марка без особого радушия. Сильными порывами ветра и мелким дождём, насмехаясь над попытками закутаться в лёгкую джинсовую рубашку. Ко всему прочему, телефон неожиданно садится, и Ли приходится искать ближайшую автобусную остановку, опираясь исключительно на свою интуицию и фотографическую память. Водитель оказывается неприветливым, а транспорт довольно быстро заполняется людьми, и Марку приходится постараться, чтобы занять место у окна, а после пробраться к выходу, когда он замечает небольшую кофейню у дороги по приезду в город. Нужно срочно сесть возле розетки, подключиться к беспроводной сети и придумать, что делать дальше. Желания отписываться родителям нет. Возможно, что они всё понимают. Вероятно, что им теперь просто всё равно. Они не могут принести друг другу ничего, кроме страданий и чувства вины, потому их путям лучше разойтись. Мама Марка занимается юридическими переводами. Стандартная работа по шаблону, которая, однако, отнимает огромное количество времени и сил. Заказы в любое время дня и ночи, ограниченные сроки. При её упоминании сразу возникает её деловой образ, когда она собирает волосы в конский хвост, наливает себе чашку кофе и с головой зарывается в бумаги, потому что проверять качество выполненного объёма на мониторе проблематично для глаз. Она постоянно работает с формулировками, перестроением слов в предложении, самым разным видом информации, но при этом не является открытым и разговорчивым человеком, предпочитая всё держать в себе. Ли с трудом понимает её мотивы и мысли, потому довольствуется тем, что ему передаётся предрасположенность к иностранным языкам. Как только Марк вступает в период переходного возраста, они с матерью начинают отдаляться, и уже в тот период жизни Ли теряет своего первого и самого лучше друга. Изначально отец Марка занимает какую-то важную должность в отделе разработок, использующих за основу энергию Природы, потому в их доме собирается огромное количество не только научной литературы, но и различные подтверждённые мифы, справочники по различным видам, обладающим особой силой, и даже Библия в двух или трёх интерпретациях. Маленький Ли с удовольствием приходит после школы к отцу в офис, а после взахлёб зачитывается историями о философии всего сущего дома. Это развивает фантазию, обогащает воображение, помогает относиться с пониманием ко всему неизведанному. Марк смотрит на своего отца и заряжается от него энтузиазмом, но затем в их семье происходит горе, и даже при бесценном умении прощать, былое уважение испаряется вместе с желанием брать пример с этого человека. Затем происходит раскол, из-за которого новые изобретения теряют свою актуальность, а Ли старший работу. Он окончательно выгорает после этого случая и устраивается охранником, выбирая график по вахтовому методу и сбегая от проблем. Их сказочная семья рассыпается в одно мгновение, словно карточный домик или замок из песка. Город злится, противится нежданному гостю, раскачивая деревья и рекламные щиты. Затрудняет видимость автомобилистам, усиливая дождь, из-за чего спрос на такси растёт вместе с ценами, но Марку до этого нет никакого дела. Он где-то на уровне подсознания чувствует, что найдёт своё место именно здесь, даже если первое время может быть очень тяжело, а потому не собирается сдаваться из-за плохих погодных условий. В кофейне тепло и приятно пахнет молотым кофе и свежими брауни. Ли никто не выгоняет, потому он остаётся до самого закрытия, попутно заряжая телефон и собирая в закладки объявления об аренде квартир. Он пробует написать собственникам сразу, и один даже сразу отвечает, договариваясь о показе на девять утра. Подобными вещами нужно заниматься заранее, но поездка (побег) изначально слишком спонтанная, чтобы планировать что-то наперёд, а Марк не боится бессонных ночей и одиноких улиц. Пусан ощущает его смелость и стойкость духа, и к уходу последнего посетителя тучи наконец расходятся. Марк не теряет времени зря. Он знает, что может сделать это в любой другой день без лишнего багажа и в разгаре дня, но его тянет к морю прямо сейчас, и он отправляется в путь про предусмотрительно построенному маршруту. Около тридцати минут пешей ходьбы по мокрому асфальту, и подошва кроссовок соприкасается с песком, отчего из груди рвётся облегчённый выдох. Везти чемодан за собой — гиблое дело, потому Ли бросает его где-то по середине пляжа. Эта ночь всё равно слишком холодна и безлюдна даже для воров, на которых в Корее и в обычное время наткнуться достаточно сложно, потому Марк позволяет себе освободиться от груза и добежать до линии, которую едва пересекает морская пена. Хочется переступить её и зайти в воду по колено, но мысли о низкой температуре и возможной простуде довольно быстро остужают пыл безрассудства, и Ли резко тормозит, оставаясь стоять на лунной дорожке. Если смочить кисти в солёной воде, будут ли они способны творить чудеса? Если душа покинет тело, ждёт ли её хоть где-то творческий успех? Марк опускается на песок, немного ёжась от неприятных ощущений, потому что он всё ещё влажный, но Ли некуда торопиться, а тем для размышлений ему хватит до самого утра. Нужно искать подработку, решать что-то с разрешительными документами, продолжать искать решение проблем, корни которых уходят глубоко в прошлое. Только всё это продолжится спустя несколько часов, а пока волны абсолютно спокойны и луна ярко светит на небе, окружённая множеством игриво переливающихся звёзд, стоит отбросить всё и поймать миг безмятежности. Марк честно пытается это сделать, выпрямляя спину и вытягивая руки вверх. Кажется, будто бы всё встаёт на свои места: каждый позвонок, каждая кость и сбитая с пути клетка. Ли прикрывает глаза, чтобы зацепиться за это ощущение, но его медитацию резко прерывают прикосновением тёплой ладони к плечу, из-за чего он крупно вздрагивает и едва не теряет равновесие, рассеянно пытаясь сконцентрировать взгляд на нарушителе спокойствия. — Кажется, это ты обронил брелок? — парень перед Марком вряд ли старше и точно не бодрее его самого. С его волос почему-то капает вода, хотя после дождя они точно должны подсохнуть, и он по какой-то неизвестной причине не спит, своей ночной прогулкой разрушая чужие планы. А ещё даже так проглядываются черты его лица, и Ли может сказать, что юноша, склоняющийся к нему, красивый, но он не может разобрать ни слова, потому что плох в корейском и чтении по губам в стрессовых ситуациях. — Ну? Марк немного грустно и вымученно улыбается, собираясь с духом и сжимая кулаки для призыва силы воли, чтобы произнести следующие две фразы, которые он ненавидит всем сердцем и душой: — Я тебя не слышу, — и он надеется, что его навыки речи всё ещё не до конца потеряны, чтобы звучать хотя бы относительно понятно. — Можешь, пожалуйста, говорить медленнее? В первое утро своего двадцатилетия Марк просыпается в мёртвой тишине. Первые долгие секунды он не видит в этом ничего подозрительного, но после он не различает ни шороха одеяла, ни собственное дыхание, ни громкий пронзительный крик, который вырывается из его горла, когда жгучие слёзы начинают разъедать щёки. Родители ещё до рождения сына знают о его дальнейшей участи, но молчат об этом, поэтому для Ли это становится болезненным шоком, который он переживает с трудом. Радует только то, что под рукой остаются карандаши и кисти, которые всегда рады сопроводить своего владельца в мир насыщенных эмоций и чувств без необходимости слышать. Когда Марку исполняется двадцать один год, происходит раскол между людьми и обладателями силы Природы. Ли думает, что на нём это никак не отразится, но он глубоко ошибается. Русалки, до глубины души оскорблённые человеческим отношением к морскому миру, лишают обыкновенных смертных одного из самых важных ресурсов для дальнейшего развития — вдохновения. Самые главные хранители творчества, покровительствующие ему тысячелетиями, доходят до точки кипения, и Марк, остающийся ни с чем, не в праве их судить, но горькая обида отравляет его кровь, доходит до сердца и сжимает его в тиски, топя в болоте ненависти к собственному бессилию. Сможет ли случайная ночная встреча на одном из пусанских пляжей что-то изменить?