Посидим, пообщаемся?

Тёмная безветренная сентябрьская ночь постепенно опускалась на Припять. На горизонте, ярко-малиновую гладь которого разрезали величавые заброшенные многоэтажки, маячил срезанный гущей дремучих лесов солнечный диск. Небо непривычно ясное, не в пример стандартной дождливой погоде. Кто-то из военных говорил, что на Большой Земле уже началось бабье лето, не обошедшее стороной и огороженную забором из колючей проволоки Зону Отчуждения. Дегтярёв сквозь узкую щель между старыми гнилыми досками на заколоченном окне прачечной усталым взглядом бороздил знакомые пейзажи брошенного людьми города. Тяжело вздыхал, нервно стуча пальцами по пыльному облезлому подоконнику с кучей грязных разводов. Ещё одна неделя до эвакуации. Опять начальство сместило все допустимые сроки, не оставив измученным военным выбора. Ничего, мужики, скоро все дома будете. Майор же заведомо принял для себя решение остаться здесь, в Зоне. Пусть руководство расценивает это, как хочет. Дегтярёв не помнил и не понимал, когда всё началось. В момент, когда связист уловил сигнал на зашифрованной частоте, идущий, как оказалось позднее, откуда-то из коллекторов под Припятью, а майор, ведомый желанием разыскать противника, угрожавшего безопасности их перевалочного пункта, помчался, словно выдресированный боевой пёс, бороздить соседние дворы? Или позже, когда источник сигнала вышел к прачечной с поднятыми руками, заверяя ощерившегося стволами автоматов своего небольшого взвода Ковальского в том, что он мирный? А может в ту секунду, когда их с Александром взгляды встретились, и сталкер протянул майору руку в приветственном жесте? Он часто думал, отрешённо затягиваясь самокруткой, повторял в голове немногие воспоминания «до», и снова не находил ответа. Да, начал курить, смолить папиросами похлеще какого-нибудь старого деда. Лёгкие нещадно обжигал дешёвый табак, вынуждая покашливать в безуспешных попытках прочистить нестерпимо саднящее горло. Александр чувствовал себя придурковатым мальчишкой, который зациклился на ерунде, не имевшей сейчас ровно никакого значения. Всё-таки жизнь — вредная и подлая штука. Порой она выкидывает настолько неожиданные сюрпризы, что хочется убежать от них подальше, спрятаться, забиться в тёмный угол, и там и сидеть, ожидая, когда всё наконец закончится. На этот раз, право, жизнь решила над Дегтярёвым поиздеваться. Незаметно подставила ножку, которую не заметил обычно внимательный к деталям майор, бежавший на выполнение очередного задания Ковальского, и тут же споктнулся, кубарем покатившись по сырой земле. Запачкался, чёрт возьми, так сильно, что отмыться не получалось. Угораздило же. Мужчина отодвинулся от подоконника, растерянно потёр лицо грязными руками, прогоняя прочь треклятое наваждение, как назло не желавшее ни под каким предлогом уходить. Как вообще расценивать то, что с ним происходит? Майор не знал. Сердце взволнованно трепетало, ударяясь о грудную клетку при каждой мысли об одном человеке. Пальцы холодели, а выдержанное каменное лицо закостенелого вояки издевательски краснело. Тягостные мучения мужчины не спешили оканчиваться, несмотря на неминуемое приближение эвакуации. Осознание ненормальности, противоестественности родившихся где-то глубоко внутри чувств глодало Дегтярева, острыми клыками вырывало куски мяса из жилистого крепкого тела, сковывая и без того неловкие движения. Ковальский невольно удивлялся, глядя на мрачного, сгорбившегося донельзя, как будто подкошенного тяжёлой болезнью майора, громкой поступью вышагивающего по пустынным коридорам прачечной. Хотелось спросить, что с ним случилось, но полковник бросал эту затею из раза в раз, словно понимал, что Саня ничего не расскажет. Главное, чтобы такое плачевное состояние мужчины не повлияло на его работоспособность, ведь он был, без сомнения, самым живучим и смелым бойцом среди них всех. Тем временем, Дегтярёв, пребывающий в чрезвычайном смятении, бесцельно рассматривал потрескавшуюся бледную синюю краску на стене, и думал, как лучше поступить: пойти в «казарму» и проспаться, или же пойти вниз, чтобы попробовать пообщаться с тем самым сталкером, чья персона нагло засела на подкорке его сознания. Что за вопросы вообще? Естественно, самое глупейшее решение вытеснило собой все мысли о сне. Презирая себя за излишнюю мягкотелость, касающуюся вопросов о своих идиотских чувствах, майор неслышно, как подобает любому военному, идущему на секретное спецзадание, пошёл вниз по бетонной лестнице. Любой посторонний звук заглушался белым шумом в ушах, который всегда сопровождал мужчину в моменты задумчивости, происходившими в последние дни слишком уж часто. Набравшись решимости, Дегтярёв зашёл в просторное помещение на первом этаже, слабо освещаемое редкими фонарями сидевших на койках и деревянных коробках солдат, и тут же замер, расплескав всю свою уверенность по потасканному кафелю. По ушам резанул, прорываясь сквозь монотонное шипение в барабанных перепонках, тихий звук голосов. Растерялся, сглотнул подобравшийся к горлу невидимый ком грязи. Легенда Зоны, говорите? Вот он, сидит, зараза, читает что-то в своём ПДА, заметки делает. Глаза большие, измученные, с вечными проталинами синяков от недосыпа. Фигурка исхудавшая, ссутулившаяся, вымотанная долгой беготней по подземельям. Наверняка под потрёпанным выгоревшим комбинезоном прячутся тысячи шрамов. Посмотреть бы. Хоть глазком. Хоть разок. Дегтярёв зло шикнул на свои похабные мысли, сжал кулаки. Это просто наваждение, оно скоро пройдёт, испарится, словно лужа после ночного дождя. Хотелось в это верить. Намотав сопли на костяшки, сбитые в пылу вчерашней перестрелки, виной заклинившего оружия плавно перетёкшей в рукопашную драку с слепыми псами, Александр осторожно двинулся к своей цели. С чего начать? Как начать? Уловив на своём лице свинцовый взгляд уставших тёмно-карих глаз, мужчина взволнованно дёрнулся. Стрелок в удивлении приподнял бровь, обращая внимание на странную реакцию майора. — Вечер добрый, сталкер, — стараясь не выдавать своё волнение, Дегтярёв беззаботно плюхнулся на шершавую плоскость короба. На его громкий строгий голос повернулись несколько военных, собравшихся вокруг старого ржавого столика для очередной вечерней партейки в «дурака». Мужчина потупил взгляд. Как неловко-то. Будто бы все всё знают. — Приветствую, — неторопливо кивнул Стрелок в ответ, убирая КПК в карман, — Что-то случилось? Заковыристый вопрос, с подвохом. Конечно же, блять, случилось! Только тебе, дорогуша, об этом знать не стоит. — Да нет, просто пообщаться решил, — пожал плечами Дегтярёв, подкуривая самокрутку, протянул помятую пачку сталкеру, — Будешь, кстати? — Нет, спасибо, не курю, — вежливо отказался тот, искоса поглядывая на дымившуюся цигарку. — А зря, — вырвалось в ответ у Александра, — Слушай, а можешь рассказать подробнее про то, как ты тут выживал, про твои походы к центру Зоны, ну и всё такое? Собеседник из майора был такой же, как из контролёра балерина. Привычка кратко выражаться и скупо отвечать на приказы давала свой неприятный осадок. Вояка, что с него взять? — Не думал, что тебе это интересно, — хмыкнув, искренне удивился Стрелок. Стоп, не думал? Он о нём думал? Снова Дегтярёв почувствовал, что неумолимо краснеет. Внимательные карие глаза заметили и это, недоумённо распахнулись ещё больше. Косячишь, майор, ой как косячишь. — Всё нормально? — чисто из уважения к человеку поинтересовался сталкер, беспокойно осматривая налившегося пунцом собеседника. — Да, это всё сигареты, — соврал мужчина, обвиняюще посмотрев на чадящий сизым горьким маревом табак, — Давление повышают, от этого краснею. А может аллергия. Неплохая отмазка вышла, однако. Правдоподобная. — Вообще-то понижают... Я бы тогда на твоём месте не курил, раз организм так реагирует, — покачал головой Стрелок, явно не одобряя губительные действия знакомого, и, не желая читать взрослому мужику нотации, решил вернуть тему в прежнее русло, — Так что тебе рассказать? — Всё, — неопределённо высказался Дегтярёв, не зная толком, о чём расспросить, — Извини, мало о тебе знаю. — Ничего, — понимающе отозвался сталкер, похрустел затёкшими суставами, готовясь к своему рассказу. — Сразу предупреждаю, это надолго. Повесть о том, как Стрелок, он же Меченый, оказался в зоне и что вообще здесь делал, началась. Дегтярёв с нескрываемым интересом слушал собеседника, позабыв о сигарете, застывшей между пальцев. Та давно уже и истлела, не требуя больше к себе внимания. Наконец, мужчина позволил себе посмотреть вблизи на Стрелка, заговорившегося настолько, что даже перестал замечать изучающий жадный взгляд более светлых, но таких же карих глаз мужчины, сидевшего рядом. Эмоции на лице легенды Зоны постоянно сменялись, варьируясь от весёлых усмешек в аналогично позитивные моменты, до угрюмых, выстраданных морщинок и погасших, словно потушенная резким порывом ветра свеча, очей. Сталкер рассказывал про своих погибших напарников, про байки у костра, про секретные подземелья, про ЧАЭС, потерю памяти, грузовик смерти, Сидоровича, упомянул Болотного Доктора, Выжигатель мозгов, который благополучно вырубил, таинственную группировку «Чистое небо» и наёмника, преследовавшего его… Не перечислить всего даже. Рассказывал он настолько живо, настолько искренне, что Дегтярёв невольно залюбовался этим маленьким, но таким мужественным человеком. Сколько нужно сил, чтобы пережить всё то, что смог пережить он, и продолжить жить бок о бок со смертью? — Эй, майор, — щеклнул пальцами перед лицом мужчины Стрелок, призывая выйти собеседника из небытия, — Задумался? Водки выпить не хочешь? Призрака и Клыка помянем, а то тяжко на душе что-то стало. От такого предложения Александр просто не мог отказаться, пусть и был убеждённым трезвенником. Стоило посмотреть в большущие, угрюмые, печальные глаза напротив, сверкавшие в бледном отсвете фонарей словно зеркальная водная гладь реки Припять от садящегося за её русло солнца, как сердце пропускало удар, начиная таять, приятными мягкими каплями стекая по поверхностям брюшины куда-то вниз. — А почему нет? Давай. — Пойдём только куда-нибудь подальше, не хочу при посторонних, — намекнул Стрелок на сидящих вокруг военных. А Дегтярёв, получается, не посторонний? От этой дурацкой мысли мужчину вновь обдало жаром, и хитроумное враньё по поводу подскочившего давления в этот раз уже явно не прокатило бы. Но, кажется, госпожа удача решила помочь отчаявшемуся майору. Стрелок был настолько занят своими мыслями о сгинувших товарищах, что даже не взглянул на пылающего от беспорядочных мыслей и догадок собеседника. — Куда ты хочешь? — осторожно подал голос Александр, как бы невзначай склонившись вниз, чтобы заново завязать шнурок на одном из грязных берцев. Конспирация, только и всего. — Давай на улицу? — приглушённым, забитым тоном отозвался сталкер, вставая с коробки. Шастать по ночным припятским дворикам — явно неразумное решение. Чёрт его знает, какие твари бегают сейчас по округе. Майор, разумеется, зачистил ближайшие улицы от мутантов, но никто не мешал им прибежать снова. Тем более, что места здесь были лакомые. А если они со Стрелком ещё и выпьют, то всё — пиши «пропало». Забредут в какую-нибудь свеженькую аномалию, там и останутся. Либо разлетятся по округе на мелкие сочные дольки и станут вкусным ужином или завтраком для химеры, очень уж любившей охотиться в тёмное время суток. Наверное, стоит вразумить сталкера. Он, конечно, разбит морально, но голова-то на плечах всё равно быть должна. С другой стороны, и спорить с ним не хотелось, они ведь только наладили контакт, причём настолько тонкий и слабый, та как паутинка, висевшая между трубами у стены справа, что Дегтярёв боялся что-либо говорить «против», дабы не оборвать порывом ветра необычайно важную для него нить. Что же делать? Мужчина задумчиво хмыкнул. С этим утробным звуком, больше похожим на хриплое рычание желавшего ласки зверя, появилось и решение. Крыша. Крыша прачечной, куда можно было подняться по железной пожарной лестнице сбоку здания. Там должно быть безопасно. В те разы, когда он взбирался на неё, по-крайней мере, было. — Пошли на крышу, — озвучил свою затею майор, покидая насиженное место следом за предметом воздыхания. — Пойдем. Мутный палёный этил в литровой бутылке без этикетки, заткнутой пробкой, с трудом выменяли на пачку сигарет у одного из вояк, державшего прозапас пузырь крепкого у себя в загашнике. Дегтярёв, естественно, расстроился — самокрутки продавались только на Янове, и только за хорошие деньги. Иначе разрешить дилемму с поиском выпивки не представлялось возможным. Для перестраховки захватили с собой оружие, чтоб точно никто врасплох их не застал. Пора.