Посидим, пообщаемся?

Широкая железная дверь прачечной с тянущим лязгом отворилась, когда шедший впереди Дегтярёв с силой пихнул её рукой. Сделать по-тихому всё никак не получалось — ржавая металлическая хреновина слишком туго поддавалась давлению извне. Задремавший на входе постовой внезапно очнулся, подскочил, отняв лицо, закутанное в балаклаву, от высокой тумбы, стоявшей подле стула как раз в целях обеспечения здорового сна уставшего от безделья солдата. — Куда, вашу ж Машу? — сонно бросил он, протирая слипшиеся от дрёмы глаза. Завидев перед собой майора, вытянулся по стойке «смирно», виновато отдал честь, понимая, что его застали за прямым нарушением устава, — Здравия желаю, товарищ майор! Виноват, товарищ майор! — Да успокойся ты, — беззлобно бросил Александр, успокаивающе махнув рукой, — Нам нужно уйти. Ненадолго. Ковальскому — ни слова. И я промолчу про твой косяк. Договор? Военный активно закивал головой, заметно расслабившись, и тут же спохватился, оглядывая через спину начальника пустынные мрачные улицы мёртвого города. — Ночь же, товарищ майор. Куда ж вы?.. — Рядовой, отставить разговорчики, — усмехнулся Дегтярёв, подмигнув пареньку. — Так точно, товарищ майор! — снова вытянулся по стойке смирно солдатик, приложив в служебном жесте руку ко лбу, — Всего доброго! Стоявший рядом с Александром Стрелок, невзирая на своё паршивое настроение, непреднамеренно заулыбался, наблюдая за карикатурной сценкой между двумя военными. — Пошли, дружище, — как бы ненароком похлопал по плечу сталкера Дегтярёв, призывая следовать за собой. В глубоком внутреннем кармане плаща мужчины бултыхался алкоголь, намекая на то, что скоро этим двоим, выбравшимся за пределы безопасного укрытия, будет очень хорошо. Ну или очень плохо, если кто-то из них тяжело реагирует на интоксикацию этилом. На Припять, тем временем, уже опустились серые сумерки. Стоячий воздух сладко пах озоном и прелой сырой травой, вынуждая сталкеров, отсиживавшихся внутри прокуренного закрытого помещения, против воли делать глубокие, насыщенные вдохи. На небе загорались первые звёзды, рассыпаясь по чёрной простыне редкими блёстками. Яркого света уличного освещения здесь не было, поэтому ничто не создавало преград для появления в ночном небосводе тысяч мелких крупиц, складывавшихся впоследствии в различные причудливые рисунки. Стоит просто немного подождать, чтобы увидеть такую красоту воочию. Тем более, появления Луны не предвиделось. Майор щёлкнул налобным фонарём и двинулся вдоль длинного корпуса здания. — Посмотри вверх, — обратился к Дегтярёву Стрелок, тыкая куда-то над собой указательным пальцем. Зачем, правда — непонятно, ведь вояка шёл впереди, внимательно оглядывая округу. — Я вот, бывает, гляжу туда и думаю, как же в Зоне хорошо. За периметром такого не увидишь. — Ну да, — неловко брякнул Саша, на секунду приподняв голову. Небо и небо, что тут такого? Но лучше же было согласиться с размышлениями мужчины, не так ли? -…А потом понимаю, что только обложка здесь красивая, а содержание такое дрянное, что в петлю залезть хочется, — резко поникшим голосом продолжил Стрелок, огорчённо опустив плечи. — Всё верно говоришь, — невпопад, стесняясь начала откровенного разговора, отозвался Дегтярёв. Под ногами шуршали мелкие камушки, вырванные беспощадным временем из кромки асфальта. Похрустывало стекло, выбитое кем-то или чем-то из окон. Парочка завернула за угол, и тут же наткнулась на нужную им лестницу. — Давай ты первый, — пригласил сталкера Александр, — Поймаю, если что. А то смотрю на тебя, и сердце кровью обливается. Как на ногах держишься только? Майор поймал себя на мысли, что действительно было бы неплохо, чтобы Стрелок сейчас свалился прямо ему в руки. Он бы на мгновение смог прижаться к нему всем телом, обосновывая это тем, что просто пытался помочь. — Я, может, и выгляжу дурно, но сил во мне хоть отбавляй, — недовольно возразил сталкер в ответ, карабкаясь по перекладинам наверх. — Да хорошо ты выглядишь, что т… — начал было Дегтярёв, и резко осёкся, осознав, что может наговорить лишнего. А, ой, он уже? Лицо так и загорелось, закипело. Хорошо, что налобный фонарь мешает разглядеть алую от стыда кожу. — Что? — раздался сверху голос собеседника. — Не, ничего. На крыше здания было чисто. Ну, в смысле, безопасно, хоть и грязновато. Кое-где сквозь плотный битум пробивались молодые ростки деревьев, пускавших свои корни в кирпичную конструкцию. Самосев, несмотря на свою мнимую слабость, продирал построенные человеком сооружения насквозь, медленно разрушая их. Некоторые здания в Припяти, по заметкам самого Дегтярёва, уже сдались под таким гнётом, развалившись на отдельные составляющие. Лет так через… а шут знает, через сколько, прачечная неминуемо последует их примеру. Стрелок уже устроился на невысоком вентиляционном коробе, постучал ладонью рядом, требуя от собутыльника присесть сюда же. Хлопнула пробка бутылки, вырванная из узкого горлышка воякой, покатилась куда-то в сторону, теряясь в темноте. Майор был уверен, что больше она им не понадобится. — Стопок у нас нет, придётся из горла пить, — заключил Александр, протягивая пузырь Стрелку. Именно ему он решил предоставить шанс испробовать на органолептические свойства местный… самогон, или как там его правильно именуют? Сделал это не из боязливости, не из желания подольше не прикасаться к спирту, а из уважения к сталкеру, которому было максимально паршиво. Тот охотно принял первый удар на себя, запрокинул голову назад, большими глотками заливая в трахею спирт. Отвыкшее от алкоголя за время одиночных скитаний по центру Зоны горло приятно обожгло, и поток тепла двинулся дальше, согревая замёрзшую от постоянной нервотрёпки душу Стрелка. Никто не думал о том, что на голодный желудок этил действует куда сильнее и быстрее, и даже самому заядлому пьянице может сделаться, мягко говоря, хреново. — Клык, Призрак… — подавленно прошептал сталкер, нехотя отлипнув от бутылки. В интонации чувствовалась нестерпимая горечь. — Простите меня, ради всего святого… — Эй, Стрелок, не надо о плохом, — ободряюще попросил Дегтярёв, прежде чем приложиться к любезно протянутой разбитым вдребезги собеседником водке, на прозрачной горловине которой остались следы губ его любимого собутыльника. Щёки, кажется, напрочь позабыли о том, что такое бледность. Так хочется прижаться к этим губам, не косвенно, а прямо, настойчиво, жадно. Нельзя. Терпкий, неприятный вкус грубо вываренного на самогонном аппарате этила оросил рот Александра, вынудив презрительно поморщиться. Такая дрянь, Господи… Но ради Стрелка можно и выпить. Свободная рука сама собой нащупала плечо товарища и крепко сжала его, показывая бедняге, что рядом с ним находится человек, готовый выслушать его и помочь по возможности. Алкогольное опьянение наступало стремительно, победоносной поступью, как в агитации «Долга», приходя на помощь. Не всей планете, но уж точно тем двум сталкерам, сидевшим на крыше. Бутыль осушили быстро, минут эдак за десять, не больше. Изрядно разомлевший Дегтярёв нервно поглядывал на ссутулившегося от грузных мыслей сталкера, сверлившего взглядом битумное покрытые, пыльным ковром расстилавшееся вокруг. В мозгах что-то плавилось под воздействием спирта, упрашивая майора поддаться, наконец, своим ненормальным чувствам. Приходилось из раза в раз себя одёргивать, чтобы не сделать неосторожное лишнее движение рукой. Или чем-то ещё. — Знаешь, Дегтярёв… — Саша, — доверяясь Стрелку, аккуратно поправил мужчина. — Да, Саша… Меня, кстати, Пашей зовут, — выказывая жест доверия в ответ, продолжил сталкер. Облокотил руки на колени, водрузил на сложенные друг на друга кисти, уперев в них острый подборок. В подобном положении голос Меченого выходил сдавленным, — Мне порой кажется, что я с ума схожу. Чудится всё, что Призрак с Клыком живы. Будто в голове у меня говорят что-то, рассказывают. Я, когда засыпаю, чаще всего их слышу. Но никогда не могу увидеть. Страшно так становится, что это смерть со мной их голосами говорит, к себе зовёт. К ним. А я вроде и не против, везде на рожон суюсь, а Зона, чтоб её, раз за разом меня в живых оставляет. Я уж израненный весь ползу, вокруг аномалии, патроны на нуле, выброс на горизонте сверкает. И как назло, блять, прямо из ниоткуда лачуга попадается или подвал. А там сталкеры сидят или аптечка валяется. Выживаю. Опять. Вою уже, что устал, реву, как девчонка, а ей, гадине, это, видать, нравится. Саш, — повернул лицо к военному Паша, уставился пьяными глазищами в нетрезвые зрачки напротив, — Я понимаю, вот, что скоро на Большую землю, за периметр, а вот что мне там делать? Дядькам в погонах данные передать, с их позволения стать учёным? На кой оно мне? Я там чужой везде, и мир мне тот к чёрту не нужен. Не хочу никуда. Хочу тут сгинуть, с друзьями своими. Неподготовленного Дегтярёва аж передёрнуло от таких откровений. Настолько больно стало на сердце, так жутко защипало изнутри из-за услышанных слов, что визжащая от желания приласкать сталкера душа пинками заставила давненько позабывшего о нежности и сострадании мужчину податься навстречу, крепко прижать измученную жизнью, затравленную фигурку к себе. Сердце остановилось. Стрелок такой маленький, на голову, наверное, ниже майора, и уж точно в разы легче. Дрожащие плечи его, ища поддержки, подались вперёд, к мягкому шерстяному свитеру, в который был одет новый товарищ. Под слоем тканей, эпидермиса и мышц, где-то в далёких недрах находившегося в смятении Александра, вспыхнул, во всю прыть распространяясь по телу до самых кончиков, низовой пожар, желая согреть сразу двоих людей, уберечь их от ненастий и страданий, бороздивших судьбы всех сталкеров в этом таинственном и жутком месте. Майор судорожно, борясь с сладкими тянущими ощущениями где-то в районе кишечника, вдохнул запах сталкера. Прижал ещё крепче к себе. Он не позволит беде снова придти в жизнь Стрелка. Ни за что. — Не думай даже, — тихо прошептал Дегтярёв, смущённо запуская пальцы в короткие чёрные пряди с частой проседью, появивишейся уж слишком рано, — Я с тобой. Я рядом. Я… не умею утешать, и всё же… — Понимаю. — оторвав голову от тёплой груди, выдохнул в губы склонившему лицо майору Стрелок. Уголки тонкого рта исказились в вымученной улыбке. Зачем так близко? Тело мужчины покрылось тягостными, мучительными мурашками, от которых только захотелось ещё больше припасть к губам напротив. Окончательно опьяневший рассудок, кажется, ушёл на покой. Надо приложить все старания, чтобы сохранить хотя бы какую-никакую тактичность. Военные — люди хоть и скрытные, но в нужной ситуации прямолинейные, особенно во время попойки. — Знаешь… а я тебя люблю, — неожиданно икнув, ляпнул смешную детскую фразочку Дегтярёв, упрямо посмотрев в расширенные в полутьме зрачки. — Что? — недоумевающе переспросил Стрелок, отстраняясь, чтобы выпутаться из до трепета тёплых и таких необходимых, но до ужаса пугающих после услышанного объятий. Безнадёжно вздохнув, майор исказил свою пьяную морду ужасающей гримассой, скрывавшей его собственное волнение, на что словил не менее нервную, опасливую усмешку, под которой таился подавленный тупыми теориями о причине происходящего вопрос. Дегтярёв, ты вообще нормальный? Вполне нормальный, но с небольшими закидонами. Отступать, как говорится, некуда, позади Москва. — Да, тебя, — упёрто, с предыханием повторил Александр, чуть подаваясь навстречу, — Я сразу, как ты появился, почувствовал что-то… Не понял сначала… А потом вот дошло. Только что в смысле. — Бред какой! — воскликнул Стрелок, отворачиваясь. Боязливо дёрнулся, но всё же, в силу своей природной гордости, с раздражением добавил через плечо, — Ты выпил, проспись иди. Ну уж нет. Дегтярёв, слабо покачиваясь, привстал, чтобы снова опуститься, но уже на корточки, и уже напротив ошарашенного признанием сталкера. Под ногами недоверчиво и глухо заурчал битум, легко проминаясь от веса военного. Грубые пальцы потянулись к острому подбородку, почти ласково коснулись его мозолистыми подушечками, вежливо выпрашивая повернуть голову. Посмотреть на Дегтярёва. Глаза в глаза. Испуганные, взволнованные белёсые склеры с подозрением заблестели, жутко контрастируя с почти чёрными тропинками мешков под нижними веками. Как у живого мертвеца из фильмов, которых военный всё равно никогда не боялся. Павел сдавленно сглотнул, смешно дёрнув выпирающим кадыком, и инстинктивно замер, будто маленький заяц, попавшийся на клык голодного волка. Не убежишь, Стрелок. Майор в разы сильнее.