Посидим, пообщаемся?

— Я не пьян, — настойчиво не согласился Александр, тут же запнувшись. Да пьян, конечно же! И что с того? Какая разница, если он говорит правду? — Завтра утром повторю, если не веришь, — угрожающе добавил он, усиленно стараясь избавиться от нетрезвых ноток в голосе. Приблизился аккуратно, пытаясь не уронить своё равновесие на грязный пол крыши. Была не была. Майор резво коснулся губ собутыльника, настойчиво сминая их в грубом от наседающего изнутри страха поцелуе. Паша заворочался, яростно что-то мыча в рот лишившемуся рассудка товарищу. Набравшись силы, оттолкнул его, чтобы успеть проронить короткое: — Да что ты тв!.. Бедняге договорить никто не дал. Дегтярёв был полон решимости, как никогда. Спасибо самогону за это. Он снова набросился на мужчину с поцелуем, потянул на себя за ворот комбинезона, принуждая сталкера подняться, при этом не отлипая от таких, сука, желанных губ! Язык проник в чужой рот, влажно огладил дёсна, пробрался сквозь слабо стиснутые зубы, коснулся другого языка, умоляя ответить тем же. — Люблю, слышишь? — решив всё же на секунду оторваться от жутко важного дела, прошептал майор. Сопротивление продолжалось недолго. Неважно, что влияло на развитие взаимоотношений между этими двумя — спирт или одиночество и голод по чьей-нибудь ласке, но мужчина в итоге сдался и ответил на поцелуй, приподнимаясь на носочках, чтобы лучше касаться губ Саши. Худые похолодевшие пальцы принялись судорожно гладить шею и лицо Дегтярёва, будто умоляя не оставлять одного, не разрывать их с Стрелком новую, и оттого хрупкую связь. Внезапный для самого вояки ход действий поставил его в неловкое положение. Он честно ожидал совсем другой реакции и делал всё по наитию, чтобы получить хоть ненадолго желанное тело в полное майорское распоряжение. Но если всё продолжит развиваться именно так, как он чувствует, так, как сейчас, то что же насчёт грядущей эвакуации? Стрелок должен улететь с остальными военными, они с Ковальским уже договорились об этом. Его ждут там, за периметром, чтобы он передал лично важную для некоторых структур информацию, и увиливать от такого задания ненавидящий всем сердцем Зону сталкер вряд ли будет. Только сможет ли Дегтярёв его отпустить? Не сможет. И что? Пошло всё нахуй, вот что. Уперев руку в глухую стену какого-то техпомещения, как нельзя кстати расположившейся позади, мужчина немного склонился, толкаясь всем телом в сторону пылающего от стыда и страсти Павла, чей корпус, столкнувшись с шершавым бетоном, оказался зажат со всех сторон. Губы майора скользнули к шее мужчины, оставляя после себя влажную дорожку из предательски нежных поцелуев. Стрелок тихо, смущённо охал, цепко хватаясь пальцами за чёрные, как смоль, жёсткие волосы военного, тянул их немного назад, затем снова на себя, прося новых, более пылких прикосновений. Каждое такое движение вызывало у мужчины желание получить всё, что можно и нельзя. Здесь и сейчас. Лишь титаническое терпение, натренированное годами службы в СБУ, помогало Дегтярёву держаться в узде. — Саш, — глухо простонав после очередного укуса, шёпотом позвал Стрелок, цепляясь руками за плащ военного, — Пошли обратно. Пожалуйста. Не хочу здесь. Чего не хочет здесь? Того самого? То есть, прямым текстом, он этого всё же хочет? Сталкер, зря ты это сказал. Пожалеешь же. Майор воспылал, нервно выдыхая перегаром прямо в губы собутыльнику. Прикусил нижнюю, забрался языком в рот, сплетаясь с мужчиной в жарком поцелуе, который был последним, блять, предупреждением для того, чтобы Стрелок остановил его. Но тот, вопреки своей недавней просьбе проспаться, даже не собирался этого делать. Степень возбуждения стала настолько высокой, что останавливаться было уже поздно. Александр подхватил его сильными руками за жилистые бёдра, поднимая вверх, после чего, найдя удобное положение, пристроился между ног, вдавливаясь в худое взмокшее тело. Потёрся сквозь штаны выпирающим из них членом о чужой пах, ощущая такое же нетерпеливое желание напротив. Теперь можно даже и без рук, тем более, что партнёр сплёл позади торса майора свои голени в крепкий замок. Пальцы нащупали сквозь плотные штаны взведённый до предела орган и ласково прошлись по месту, где предположительно находилась самая чувствительная его часть. Сталкер громко, хрипло застонал, больше не сдерживаясь. — Совсем не стыдно? — лукаво прорычал Дегтярёв, кусая Стрелка в шею. — Ничуть. — Не пожалеешь? — уточнил майор, впотьмах нащупывая ширинку на брюках мужчины. Раздалось тихое жужжание. Нашёл. — Не знаю. — честно ответил тот, неумело припадая к солёной от пота шее Саши. Что же, пеняй на себя. Мужчина плюнул на ладонь, дёрнул на себя резинку трусов, и грубо схватился за возбуждённый орган, сделав несколько томительных движений. Стрелок издал негромкий, но такой, мать его, развязный стон, глазами прося большего. Сейчас, дорогуша, только не здесь, а то околеешь с голой задницей на открытом воздухе. Взгляд разгорячённого Дегтярёва пал на дверь в техпомещение, которую до этого по непонятной причине не замечал. Аккуратно поставив партнёра на землю, он снова притянул его к себе, крепко обняв за талию. Чтобы не убежал, если опомнится. Раздался грохот — майор с ноги распахнул дверь, аки заправский спецназовец. Право, это было лишним, ибо та и не заперта была вовсе. Самогон, чтоб его, вызывал жуткое желание лишний раз погеройствовать. Хоть бы Ковальский в ночной тиши из своего кабинета шум не услышал и не отправил солдат проверить источник, а то начнутся потом ненужные расспросы, сулящие нехилые проблемы. Взяв Павла за руку, Дегтярёв потащил того за собой внутрь. Они оказались в практически полной темноте, слабо прореженной далёким светом фонаря, оставшегося лежать на вентиляционном коробе на пару с их оружием. В сыром воздухе вяло чувствовался запах отсыревшего бетона. И ничего больше. Ничего подозрительного. Они здесь одни. Снова властно вдавив сталкера в стену, шумно дышащий майор принялся медленно, будто издеваясь, надрачивать партнёру, целовать того в губы, жмурясь от наслаждения. Голова кругом шла от пошлых хрипов и стонов, эхом отдававшихся от тёмных стен пустынного помещения. Пальцы мужчины потянулись к и собственным штанам, освобождая из их ткани, резко ставшей жутко тесной, требующий чужой плоти детородный орган. Бряцнула пряжка ремня, обещая прижатому к бетону сталкеру многое. — Руки под голову подложи, чтобы лицо не счесать. — почти заботливо сказал Дегтярёв, отточенным движением разворачивая Стрелка к стене. Тот беспокойно поджал губы и последовал совету военного, со страха вперемешку с бессовестным желанием спрятав голову в плечи. От пьяных глаз позади это не скрылось, и мужчина, поражаясь самому себе, немедленно пробрался под комбинезон, утешающе огладил спину партнёра, на сухой и холодной коже которой действительно чувствовались частые бороздки старых и свежих шрамов, тут и там попадавшие под шелковистые движения подушечек пальцев. Всё именно так, как и представлял себе Дегтярёв.  — Т-с-с, главное — не дёргайся особо, я всё сам сделаю, — с большей лаской прошептал мужчина, налегая на партнёра со спины, чтобы обхватить его костлявый торс одной рукой и продолжить измываться над напряжённым членом. Приходилось немного сгибаться в коленях, чтобы оказаться на нужном уровне. Дегтярёв хотел чувствовать его кожу, видеть обнажённое тело, страстно целовать везде, где захочется, поэтому, потакая своим желаниям, рывком расстегнул куртку Стрелка и небрежно сбросил на пол. Всё равно она и без того грязная. Кисть руки прошлась по давно оголённым ягодицам сталкера, властно сминая, на что их обладатель ответил резкими, отрывистыми вдохами. — Расслабься. Пальцами растягивать не буду, — рыкнул Саша на ухо партнёру, кусая за загривок. — Будет больно — терпи. Не вырывайся, иначе будет хуже. Больнее, в смысле. А я… не хочу этого. Закончив свою вступительную речь, похожую на оправдание палача перед очередной казнью, майор снова плюнул себе в ладонь, размазал слюну по достаточно толстому, налитому кровью органу, и, помогая себе рукой, медленно вошёл в партнёра на треть головки, остановился, давая привыкнуть к новым ощущениям. Хотел сделать всё резко, но пожалел. Если общение, переходящее в близость, начать с насилия, а точнее, фактического изнасилования, то какое же у этого всего будет будущее? Правильно, хуёвое. Майор, будучи человеком самых честных правил, решил не рубить с плеча. Тем более, что Стрелок ему был важен и интересен не только как объект ошалелых сексуальных фантазий. Он это явно чувствовал, холодея от мысли, что, сука, так наивно и быстро влюбился. Как такое могло произойти? Ещё и с ним, Дегтярёвым? Он здесь вообще на службе. И они с Стре… с Пашей знакомы-то меньше недели. Но говорят же некоторые про любовь с первого взгляда… На Большой Земле говорили. Часто. Может, это она и есть? Электроны какие-нибудь, биополя, и прочая лабудень. Майор упёрся лбом в протрезвляюще-холодную спину партнёра, едва коснулся губами выступающего позвонка в районе шеи. Как скелет, ей-Богу. Толкнулся было чуть глубже, но, услышав тихий всхлип, остановился. Сталкер держался молодцом, крепко, до скрежета, сжав челюсти, чтобы не вскрикнуть, и выдавал свои страдания лишь дрожащими от возбуждения и боли коленями. Ласковая рука Дегтярёва вновь прошлась по эрегированному члену, пытаясь отвлечь от саднящей рези сзади. Извини, родной, придётся немного помучиться. Следующим толчком мужчина вошёл уже на всю головку, довольно зарычал, беря в тиски ягодицы партнёра. Как же там горячо и узко, аж в глазах мутнеет. Или это спирт так действует при перегреве организма?.. Побыстрее бы уже. Ну блять. Невмоготу, честно. Устав от того, что всё выходит, а точнее заходит чересчур медленно, Александр, буркнув виноватое и совершенно искреннее «прости» резко вошёл до конца, заставив Стрелка тихо завыть сквозь зубы и вцепиться клыками в кожу на собственном запястье, чтобы не издавать ещё более громкие звуки от такого напора сзади. Непроизвольно слезящиеся глаза заметили старую, неаккуратную, но такую привычную татуировку на предплечье. В голове промелькнула отчаянная мысль: «Что же ты творишь, сталкер? Совсем уже с катушек слетел от своего одиночества?». Даже если и слетел, какая уже разница? Назад дороги нет. Напряжённо вобрав в лёгкие воздух, Стрелок несмело качнул бёдрами навстречу чужой плоти, показывая, что он ждёт продолжения. Вязкая темнота техпомещения сделалась ещё более тягучей, словно раскалённый битум, растекавшийся по крыше прачечной почти треть века назад. В затуманенных выпивкой головах всё словно застыло, остановилось. Они потерялись во времени. Майор двигался резко, отрывисто, будто отсчитывал в голове ритм какого-то военного марша. Тяжело дышал, кусая шею партнёра, оставляя на ней нещадные засосы. Худое тело под ним мелко дрожало от удовольствия, забыв о сопутствующей неприятной боли. Горячие руки его крепкого партнёра необычайно нежно ублажали возбужденённый орган, как бы выказывая свои искренние намерения сделать ему приятно. Это так странно и даже жутко отчасти… Стрелок бесстыдно стонал, шептал грязные ругательства в те моменты, когда Дегтярёв был слишком резок с ним. Оба понимали — эту ночь на крыше они запомнят навсегда, что бы дальше ни произошло. Партнёры сидели на плаще Дегтярёва, заботливо расстеленном на полу. Грубые пальцы отрешённо гладили прохладную кожу на плечах и шее сталкера, прижимая того к разгорячённому телу рядом. Оба слишком быстро трезвели и начинали осознавать, что только что произошло. Никто не решался заговорить первым, несмотря на то, что в спёртом от дыхания людей воздухе витал пугающий вопрос: «А что дальше-то?». В полутьме что-то внезапно щеклнуло. Стрелок расслабленно повернул голову. В зубах его «товарища» застыла сигарета, которую тот отчаянно пытался подкурить никак не хотевшей высекать искры зажигалкой. — Может, не надо? — нерешительно кивнул Павел на белую палочку во рту Дегтярёва. — Надо. Вдоволь поиздевавшись над майором, кремень, наконец, заискрился, поджигая горючую смесь. Весёлый огонёк облизнул край самокрутки, подпаляя табак. Мужчина судорожно затянулся, не переставая свободной рукой оглаживать искусанную кожу соседа. — Саш, — снова подал голос Стрелок, с надеждой утыкаясь острым носом в крепкую жилистую руку, — Ты хоть знаешь, что нам с этим всем делать? — Знаю. — И что же? — Продолжать жить дальше, — стараясь не выдавать своего волнения, самозабвенно ответил Дегтярёв, сверля взглядом край торчащего из-за дверного проёма звёздного неба. Действительно, так красиво. А он раньше и не задумывался об этом даже. Не обращал внимания, не зацикливался, каждый раз оглядывая необычайной красоты небосвод. Что-то неуловимо, незаметно поменялось. Только что. — Это понятно. Я говорю про… про нас, — легко дрогнув, негромко буркнул сталкер. — Ты сказал, что любишь меня. Ты хоть понимаешь, что это за слово? — Понимаю, — выдыхая дым, кивнул мужчина. Зарылся пальцами в короткие волосы, бережно перебирая их между собой. — Я и не отказываюсь от своих слов. Только смысла в этом нет никакого. Ты улетаешь с ребятами на Большую Землю. Я остаюсь здесь. Всё. Одинокое сердце Стрелка, отвыкшее от проявления каких-либо светлых эмоций, резко и горько заныло от услышанного. От правды. — Я не хочу никуда. Я же говорил, что там чужой для меня мир. А тут… — Не всегда получается так, как мы хотим, — перебил его майор, похлопав по плечу. — У тебя есть задание. Не подводи людей. Ты им нужен. — А тебе? — смущаясь, решился спросить сталкер. — И мне нужен. — устало ответил Александр, выбрасывая в сторону окурок. Так не хочется признавать это, чёрт возьми, потому что от подобного признания душа воет ещё больше, желая вырваться из грудной клетки и улететь куда-нибудь за расплывчатый горизонт. Повернул голову, посмотрел в большие, пылающие надеждой глаза. — Я могу сто раз повторить, что люблю тебя. Но не стоит из-за этого нарушать договорённости. Работа есть работа. Свою я сделал уже. Теперь твоя очередь. — Полетели вместе? И потом обратно вернёмся. Я не хочу опять оставаться один, — в отчаянии схватился тонкими пальцами за кисть партнёра Стрелок, не желая отпускать. Отпустит — сгинет. А умирать, как назло, внезапно перехотелось. — Саш? — Тогда меня запрягут работой, и чёрта с два сюда отправят снова, — покачал головой майор, сплетаясь пальцами в замок с ледяными перстами партнёра. — Давай я тогда всё доложу им и приеду. Подождёшь? — Да не отпустит тебя никто, — раздражаясь от упорства Стрелка, мужчина сжал кожу между бровей пальцами, зажмурился. — Они хотят создать какой-то институт для исследования Зоны, и тебя туда поставить чуть ли не в руководство, как самого ценного сотрудника. — Ну, в таком случае, я остаюсь. С тобой. Здесь. Понял? Дегтярёв ошарашенно уставился на партнёра, снова наливаясь краской. Тот смотрел твёрдо и решительно, не желая слышать любые возражения. — Паш… — Дегтярёв, я тебе всё сказал, даже спорить не смей. — сверкнув коньячного цвета радужками, шикнул мужчина, — Я — не военный. Я — сталкер. И у нас свои порядки, — потянувшись с новым поцелуем к губам напротив, добавил Стрелок. — Так что, собираем наши вещички и валим отсюда? — натягивая повыше ворот пыльной куртки, чтобы скрыть засосы, уточнил Павел. — Ковальский, мягко говоря, разозлится, — пытаясь скрыть счастливую усмешку, согласно кивнул Дегтярёв. Неужели всё оказалось так до безобразия просто?.. — Да плевать мне на вашего Ковальского. — беззлобно ощерился мужчина, выбираясь из техпомещения. Над головами сталкеров сияло тысячами звёзд иссиня-чёрное небо, бесконечным Млечным путём очерчивая грядущую дорогу людей. Зона снова подшутила над своим любимым Стрелком, связав его жизнь с закостенелым воякой, влюбившимся в него по уши. И на этот раз, вроде бы, отбирать у несчастного никого не собиралась.