В их любви больше часовых поясов, чем поцелуев

возлюбленные просыпаются далеко не от лучиков тёплого солнца, совершенно нет. дождливый и суровый питер, казалось никогда не выпустит солнце из-за своих грустных, тяжёлых туч. если плисецкий привык к такому, то на душу кенмы из солнечной японии, упал камень. «да уж, ясно почему люди в россии такие хмурые и пессимистичные» пара просыпается от сигнала будильника, ох, эта злосчастная мелодия. мятое белое постельное белье, прохлада, проходящая по телам парней и запах кофе. — что?  — доброе утро, засоня — с опухшими от вчерашних слёз произнёс фигурист. его голос был как обычно задорным и полон оптимизма. по крайней мере, так казалось.  — д-доб — и уже с еле слышным голосом кенма добавляет — у-утро. кодзуме. конечно, ведь парень проснулся с жёсткой головной болью и отсутствием голоса. ему сейчас точно не стоило бы болеть. -похоже, ты простудился. что же, не привык к нашему блядскосу климату? -эй, ты же знаешь, я не люблю, когда ты материшься. -ладно, ладно, папочка. — с улыбкой на краю рта добавил юра — надо бы аптечку найти. -да, я бы ещё был не против понежиться в тёплой ванне. -будет сделано, — с широкой улыбкой перебил юра товарища. всё же, как бы мирно не проходил их диалог, в воздухе висело напряжение. огненный юра никогда не показывает свои слабости, но кенма — особенный. волейболист зашёл в ванную комнату. она была тесной и обшарпанной, зеркало было в засохших пятнах зубной пасты. «черт, ну и кипяток, я просил же тёплую, ладно, привыкну.» парень садится в старую чугунную ванную и будто все его эмоции и страдания снимает рукой. из его глаз начинает беспрерывно капать солёная жидкость. кажется, на это повлияло многое: спонтанная поездка в страну с суровым климатом (или же блядским, как сказал бы его возлюбленный), неопытность первых отношений — для кенмы они первые и он совершенно ничего не знает о проявлении любви. всё же, юноша до сих пор себя ругает, за то, что не смог поддержать плисецкого. капля, ещё одна, и ещё одна. тяжёлое дыхание. кружится голова, от кипятка в ванной. стук в дверь. -эй, кодзуме, откроешь? «я совершенно не готов, но если откажу, остынут ли наши чувства. обычно я так не делаю, хотя и этот человек необычный. впущу, но сначала вытру слёзы» -да, проходи. скрипучая, облезшая белой краской дверь, моментально открывается. парни, как ни в чем не бывало горячо дискусируют и душевно болтают. тогда атмосфера между спортсменами разрялилась, и на душе будто спал тот самый камень. -кенма, — а, м не успев даже моргнуть, юра оказался неприлично близко к другу. он протягивает свою шею ближе к лицу кодзуме, блондинистые волосы оказываются над телом кенмы. губы плисецкого соприкасаются с губами кенмы. буд-то два разных, противоположныз маленьких мирка соеденились воедино. это был горячий и страстный, но одновременно нежный поцелуй. это был первый поцелуй кенмы, как будто он находился в идеальном фильме, ведь именно так он себе это представлял. пока он витал в своих мыслях и его накрыла безумная эйфория, в животе защекатало. мальчик не заметил, что юра остался только в синих боксерах. его карии глаза округлились, словно монеты., а из юношеских губ, случайно свистнуло: -а! раз это был его первый поцелуй, то о его опыте в других категориях отношений, не могло бы идти и речи. — ой, не думал, что напугаю тебя так. так ты хочешь или нет? — удивлённо высказался блондин. -н-нет! волейболист вышел из ванны, его возлюбленный аккуратно вытер его гладкую кожу и мягко обнял, прошипя в ухо:  — как же я, блять, тебя люблю. на настенных часах стукнуло 11 часов дня. -стой, а во сколько у меня самолёт?