В их любви больше часовых поясов, чем поцелуев

на трибунах повисло тревожное молчание, фанаты каждого участника напряглись, веря в победу своего фаворита. первое место в финале турнира занимает… отабек алтын, представитель казахстана на этих национальных! поздравляем с победой! фанаты оглушают зал криками восторга и восхещения. казалось, что все радуются, кроме юры. «да не может, блять, такого быть. не может! ненавижу себя, я мог бы и лучше стараться. блять, я не ебу, как?! ненавижу себя.» мысли о ненависти к себе у плисецкого возникали частенько, а особенно, когда ситуация такая. это достаточно противоречиво — быть уверенным в своей победе и одновременно ненавидеть себя. именно поэтому, чтобы утихомерить шторм внутри — нужен посредник. «моя жизнь напоминает ураган перед затишьем, что со мной не так?!» — ещё один нож в спину от самого себя. закрой глаза, сделай глубокий вдох. и выдох, посмотри на кенму, нет, в его глазах не найдёшь поддержки, переведи взгляд на фанатов, нет. ..... серебро в нашем турнире забирает представитель японии — юри! опять повторяются обезбашенные, рвящие ушную раковину крики. «пиздец, нет!» в последующие минуты юру награждают бронзой, типичная церемония награждения, но для плисецкого — это было поражение и стыд. «да ты мог лучше! понятно, почему тебе так поставили. здесь закрутил, тут касание, падение. ты вообще видел своё позорное выступление? ты — не самый главный, вокруг тебя не крутиться вся планета. если продолжишь в тако… — " Яков, подойдите сюда, пожалуйста, это срочно» — перебила речь тренера высокорослая блондинка. такие высказывания тренера были не впервые, юре было ровным счётом наплевать, ему было позорно перед самым главным человеком — собой. фанаты конечно же, первые кто побежит успокаивать любимого фигуриста «да, заткнитесь, уроды!» плисецкий в полной ярости, он кидает коньки в сторону раздевалки и уходит в туалет, к пробуждению разума помогла прохладная вода. кенма, сидящий на трибунах, был в полнейшей растерянности. смелости спросить у якова про состояние юры, у него бы не хватило. было принято решение — нужно идти за плисецким. кодзуме врывается в мужской туалет. на холодном, потресканном трещинами кафеле, сидел юра. нет, он не плакал. он просто не знал куда деть свою ярость. «в юре тысячи причин, но я не смогу вылечить их чин. " -юра, т-ты огромный молодец, — неловко промолвил кенма -чего? да ты специально угараешь надо мной, кодзуме, да? тебе жить надоело — с раздражённым тоном выкрикнул фигурист, параллельно притягивая его к себе. -н-нет, я хотел поддер… и вот их лица в считанных миллиметрах друг от друга. плисецкий прижимает свою руку к щеке кенмы и берёт доминацию на себя. горячая спылу рука юры, согревает всё тела волейболиста, по телу проходит мандраж от прикосновений партнёра. кенма, несмотря на свою стеснительность, сейчас стоит в запертой, очень узкой кабинке общественного туалета. этот страстный, жадный поцелуй, будто был нужен юрию для успокоения. -кенма, я хочу тебя, — держа свой большой палец на подбородке кенмы, уверенно сказал фигурист. -а. я-я тоже — эти два слова, кенма еле смог связать -что? скажи это мне, — с хитрой, расплывающейся, по всему лицу улыбкой промурчал плисецкий. «да, черт, он издевается»  — я хочу тебя, юр-ра — эти слова кенме дались ещё сложнее губы кенмы опять охватывает завораживающий поцелуй, от которого они, скоро станут горячее максимальной температуры человека. кодзуме и не почувствовал, как обжигающие руки юры сняли весь низ. плисецкий вцепился в волосы волейболиста, теперь тело кенмы опирается о пластиковую, красную дверь кабинки. -расслабься, кенма. стон. ещё один. и ещё. -можно помедленнее, п-пожайлуста? -тише, кенма, ты же помнишь, что мы до сих пор в общественном месте? «всё произошло так резко, будто на порыве агрессии, надеюсь, всё хорошо» в помещение задувало холодным ветром из непрочно-заделанных окон, но паре — это не мешало. они согревали друг друга, они были маленькими огонёчками посреди такой холодной, мрачной россии.