Моя прекрасная ошибка

Наверное, науке еще предстоит доказать неоспоримую связь физического совершенства, обретенного в результате удачного сочетания генов, и тем, что его обладатель, как правило, ведет себя по жизни как настоящий засранец. Джин снова бросил взгляд на предмет воздыханий его друга, который стоял у двери в туалет. Разумеется, очередь в омежьий туалет была намного длиннее – целых пять человек, – ведь только альфам позволено отправлять свои естественные потребности безо всяких затруднений. Женатый Парень, шустро перебирая пальцами, набирал какое-то сообщение в телефоне, наверняка соблазняя лживыми обещаниями очередного ничего не подозревающего омегу. Джин внимательно посмотрел на безымянный палец его левой руки и кольца там, разумеется, не обнаружил.  «Ничего удивительного».  Джин уверен, с блестящей полоской золота на пальце, символизирующей обещание бесконечной преданности другому человеку, весьма затруднительно морочить голову очередной жертве, делая вид, что ты одинок и находишься в поисках омеги своей мечты. «Тьфу на него! Вот ведь говнюк». Джин, конечно, нежно любит Чимина, но на его месте у него бы хватило ума с подозрением отнестись к любому тридцатилетнему альфе, который на первом же свидании понес типичную для таких случаев чушь. Джин перевел взгляд с руки Женатого Парня на его лицо, когда он поднял голову. О, если бы глаза, как обычно говорят, действительно могли метать молнии. Омега скорчил ему презрительную гримасу. И почему Джин удивился, когда он улыбнулся в ответ? «Чертов извращенец». Наверное, решил, что он с ним заигрывает. Чтобы отвлечься, Джин вытащил из кармана телефон и попытался прочитать сообщения. Вот только… без очков не мог разобрать ни одной буквы. Омега снова убрал телефон и принялся терпеливо ждать своей очереди, все время чувствуя на себе взгляд Женатого Парня, но, как всем известно, чтобы сурово нахмурить брови, нужно задействовать больше лицевых мышц, чем при улыбке, а этот придурок не стоит ни одной его новой морщинки. Воспользовавшись уборной и чуть не ошпарив руки при попытке их помыть – вода в кафе «У Мина» была только одной температуры, то есть почти кипяток, – Джин был уже готов идти домой. Его смена закончилась больше часа назад, а Чимину было не по себе с того момента, как этот гнусный обманщик заявился в их заведение, поэтому Джин не сомневался, что он захочет побыстрее убежать с работы. Омега вышел из туалета, и тут его остановил глубокий бархатный баритон: – Простите, мы с вами раньше не встречались? Джин обернулся и увидел, что к нему, отлипнув от стены, направляется тот самый Женатый Парень, словно он его только и ждал. «Не обращай на него внимания, Джин. Не стоит он ни секунды твоего времени». Джин посмотрел ему прямо в глаза, чтобы Женатый Парень удостоверился, что омега его услышал, а потом развернулся к нему спиной и направился по длинному коридору в бар. Но этот тип явно не понял намека. Он пошел рядом, соразмеряя свой шаг с его, и только раскрыл рот, чтобы что-то сказать, как Джин резко остановился. – Вот что я скажу – ты самый настоящий мудак. Ты знаешь об этом? У него хватило наглости изобразить на лице крайнее изумление. – Вы это мне? Так, значит, мы с вами все-таки знакомы? – Я очень хорошо знаю таких мерзавцев, как ты. – Да что все это значит, черт побери? Джин закатил глаза. – Думаешь, если ты весь из себя такой неотразимый, то тебе можно наплевать на чувства людей? Ну, конечно, ведь такие, как ты, всегда выходят сухими из воды благодаря вот такой вот милой улыбочке. Надеюсь, карма рано или поздно ухватит тебя за задницу, твой милый женишок перетрахается с половиной Сеула и заразит тебя какой-нибудь жуткой венерической болезнью, от которой отвалится твой огромный член, которым ты так гордишься. Он поднял вверх руки, показывая, что сдается. – Послушайте, дорогой. Не знаю, за кого вы меня принимаете и что преступного, по вашему мнению, сделал мой огромный член, но я абсолютно уверен, что вы меня с кем-то перепутали. Джин всем своим видом попытался показать, что не верит ни единому его слову. – Если хотите знать, я здесь с Чимином. – О, неужели? С Чимином. Тогда все понятно. Джин буквально зарычал на него: - Ну, разумеется, тебе и должно быть все понятно. «Этот придурок одарил меня улыбкой мощностью в тысячу мегаватт». – Вы так очаровательны, когда рычите. У Джина чуть глаза не вылезли из орбит от возмущения. – Ты действительно ко мне клеишься или мне это только кажется? – Ну, это было бы совершенно недопустимо, верно? Учитывая все, что было между мной и этим, как его… Чимином. – Ну, ты и наглец! – Джин развернулся, чтобы уйти. – Подождите. – Он остановил его, схватив за руку. – Могу я задать вам один вопрос? – Что еще? – Скажите, кто такой этот Чимин? «Просто уму непостижимо».   Ну и тип – возможно, он даже не помнит имена всех омег, которых обманул. Джин имеет в виду, что прошло всего лишь две недели с того дня, когда он с Чимином спал вместе. – Убирайся домой к своему мужу, Хёну. Джин оставил женатика по имени Хёну с раскрытым ртом в коридоре и поспешил к столику, за которым Чимин молча заливал свое горе спиртным. – Может, пойдем отсюда? Я немного устал, а мне рано вставать завтра. Поразмыслив, Джин решил, что не стоит говорить другу о его маленькой стычке с Хёну. Это может еще больше осложнить их отношения. К сожалению, Чимин действительно начал влюбляться в этого мудака. Они встречались уже месяц, и за это время он заставил его потерять голову, скармливая всякую чушь про их счастливую совместную жизнь в будущем с двумя детишками и очаровательным мопсиком. По иронии судьбы в этом не было ни слова лжи. Действительно, в его будущем присутствовали и двое детей, и мопс. Он вел эту злосчастную скотину на поводке, выгуливая двух маленьких белобрысых омежек, когда Чимин случайно наткнулся на него в парке. В своей версии счастливого будущего он забыл только упомянуть мужа, который шёл рядом с ним, держа в руках совсем еще крошечного младенца. Чимин неловко слезл со стула и теперь стоял рядом, покачиваясь. – Я сейчас залезу на эту барную стойку и громко скажу всем омегам, чтобы они держались подальше от этого ебанного мудака. Если бы Джин не видел, в каком он состоянии, то с радостью поддержал бы эту затею. Но сейчас он был уверен, что попытка Чимина взгромоздиться на барную стойку непременно закончится поездкой в травмпункт. – Брось, он даже чиха твоего не стоит. – Джин снял его кофту со спинки стула и подал ему. Горестно вздохнув, Чимин попытался ее натянуть, попав в рукав только с третьей попытки. Стоящий за стойкой Юнги, которому большую часть времени приходилось слушать их болтовню, разливал пиво. – Ну, вот что, омежки. С этого дня мне нужны имена. – Он так резко поставил полную кружку на стойку, что пиво вспенилось и перелилось через край. – Я буду следить за всеми придурками, с которыми вы оба встречаетесь. – Мин Юнги, отставной полицейский, был хозяином бара, где они с Чимином работали, но, как известно, бывших полицейских не бывает. Джин улыбнулся. – Отлично. Но, имей в виду, я могу не устоять перед искушением и назвать тебе имена типов, которые подозреваются в совершении серийных убийств, просто, чтобы посмотреть, как твои уши от ярости приобретают тот самый восхитительный пунцовый оттенок. – Джин наклонился над стойкой, чтобы поцеловать его в щеку. – Приятного вечера, Юнги. Он проворчал себе под нос что-то типа «слава богу, что у меня нет сыновей-омег» и помахал им рукой. – Может, выйдем через заднюю дверь? – спросил Чимин. – Не хочу проходить мимо него. – Конечно. Джин подхватил его под руку, чтобы быть уверенным, что он устоит на ногах. После нескольких шагов омега поднял голову и увидел, что Женатый Парень стоит как раз рядом с той самой задней дверью, куда они направлялись. – М-м-м, Чимин, думаю, нам все же лучше выйти через главный вход. Он сейчас торчит как раз у задней двери. Чимин оглядел холл. – С чего ты взял? Он у главного входа, болтает с Богомом, новым официантом. Похоже, он была пьян еще сильнее, чем Джин думал. Он подбородком указал в сторону задней двери, где стоял Хёну. – Задний выход там, Чимин. – Я в курсе. Но Хёну-то у главного входа. Джин нахмурился. – Разве это не Хёну? Вон тот, в синей рубашке? Чимин фыркнул и произнес пьяным голосом: – Я же тебе сказал, что Хёну – это смазливый парень в синей рубашке, а не греческий бог с обложки журнала. Джин повернул голову и осмотрел зал. У главного входа стоял только один парень, которого он до этого не видел, и он болтал с Богомом. – Ты хочешь сказать, что это Хёну сейчас болтает с нашим новым официантом? Чимин снова поднял голову и кивнул. – Надо было сказать Богому, чтобы дал ему в нос. – Чимин, ты совершенно уверен, что парень, который сейчас стоит рядом с Богомом, и есть Хёну? – Ну да, это точно он. – Но рубашка на нем коричневая, Чимин. А вовсе не синяя. Чимин мотнул головой и снова посмотрел прищуренными глазами в ту сторону, потом пожал плечами. – Наверное, зрение подвело. Все как в тумане – контактные линзы помутнели от туши и слез. Когда Чимин сказал, что его бывший только что вошел в бар, и указал в направлении главного входа, там был всего один мужчина в синей рубашке. «Вот дерьмо». Джин устроил разнос не тому парню. А так как он не мог вывести Чимина через главный вход, где торчал настоящий Хёну, то понял, что попал по полной программе. Разумеется, Лжехёну глазел на него с насмешливой ухмылкой, пока они шли к выходу. Он кивнул его другу, когда они проходили мимо. – Приятного вечера, Чимин. И вам тоже, Злюка. Джин повел себя малодушно и прошёл, держа голову прямо и стараясь не встречаться взглядом с парнем, пока они не оказались на улице. Но Чимин не обладал столь сильной волей. Он повернул голову и неотрывно глазел на Лжехёну, пока они не ушли. Возможно, Чимин был сильно навеселе и контактные линзы у него помутнели, но слепым он точно не был. – Срань господня! Ты видел этого мужика? Мне послышалось или он назвал меня по имени? Джин не выдержал и оглянулся как раз в тот момент, когда дверь за ними закрывалась. Лжехёну с наглой ухмылкой помахал ему на прощание. – Конечно, послышалось.

***

Боже, кажется, Джин опаздывает. Мало того, что в воскресенье он отработал две смены в баре, утром в понедельник у него были занятия, и, в довершение всего прочего, он пролил кофе на блузку, когда был вынужден резко притормозить, пропуская старичка за рулем огромного кадиллака. Он почему-то решил, что ему надо срочно повернуть влево с крайней правой полосы. Первый день семестра всегда казался Джину кошмаром. Студенты бродили по кампусу, как неприкаянные, останавливались посреди дороги, кто-то объяснял им, как пройти в тот или иной корпус. Он отчаянно просигналил двум первокурсникам, которые сейчас именно этим и занимались, и они посмотрели на него с раздражением. «Ну же, убирайте свои задницы с дороги». Объехав парковку три раза, Джин наконец нашёл свободное место и припарковался у северного корпуса, а потом принялся рыться в бардачке в поисках нужной вещи. Половина содержимого бардачка вывалилась на пол. «Вот он». Джин сунул старый штрафной парковочный талон за дворник ветрового стекла и поспешно направился в лекционный зал номер 208. Ему безумно хотелось в туалет, но придется потерпеть до окончания лекции. О профессоре Киме Джин знал три вещи помимо того, что он был с композиторского факультета. Первое: он избавился от предыдущего ассистента, потому что тот отказался так же строго оценивать работу студентов, как и он сам. Второе: всю прошлую неделю, когда Джин говорил кому-то, что его перевели в ассистенты к профессору Киму, все корчили гримасы, сообщая при этом, что он жуткий зануда, которого несколько лет назад чуть не уволили. И, наконец, третье: он терпеть не мог, когда студенты опаздывали. Обычно он запирал двери аудитории сразу после начала занятий, чтобы опоздавшие не мешали ему читать лекцию. Все это не сулило Джину ничего хорошего. Но какой у него был выбор? Его должность ассистента профессора Пака упразднили три недели назад, когда он внезапно умер от аневризмы. В этой ситуации ему еще повезло, что нашлась хоть такая подработка. Лишившись должности помощника профессора, Джин не смог бы продолжать учиться в консерватории, ведь он и так работал официантом на полной ставке в баре «У Мина», чтобы оплачивать жилье и частично обучение. Когда Джин подошёл к аудитории, капельки пота стекали по шее в вырез блузки. Дверь, как и ожидалось, была закрыта, и он помедлил минуту, пытаясь привести себя в порядок – пригладил темные непокорные пряди, слегка влажные от бега по коридору. Бесполезно было даже пытаться избавиться от кофейного пятна на правой груди, поэтому он поднял руки и прикрыл его кожаным портфелем, который нес в руке. Сделав глубокий вдох, Джин потянулся к ручке двери. Она была заперта. «Твою ж мать». Что же ему делать? Джин посмотрел на экран телефона, чтобы уточнить время. Оказывается, он опоздал всего на восемь минут, и это лишь первый день осеннего семестра, но омега слышал за дверью голос профессора, который уже начал читать лекцию. Стоит ли постучать и прервать занятие, зная, что у профессора на этот счет пунктик? Или же вообще не показываться в первый день на новой должности? В конце концов, опоздание – меньшее из двух зол. По крайней мере, Джин так думал. Джин несколько раз осторожно постучал в дверь в надежде, что кто-нибудь из студентов на задних рядах услышит и он сможет прокрасться на занятия незамеченным. Зычный голос профессора умолк, когда дверь открылась. Это был лекционный зал в виде амфитеатра, и он вошёл в дверь у верхнего его ряда, а профессор, разумеется, находился внизу. К счастью для него, в этот самый момент он стоял к нему спиной и писал что-то на доске, поэтому Джин на цыпочках тихонько прошёл к первому свободному месту на последнем ряду. «Спасибо», – со вздохом облегчения прошептал он своему спасителю. Но, как оказалось, радоваться было рано. Профессор, продолжавший что-то сосредоточенно писать на доске, вдруг подал голос: – Кто тут у нас опоздал? «Вот черт!» Джину захотелось вжаться в свое кресло и сделать вид, что это не он. Но Джин все же был ассистентом профессора, а не простым студентом. Нужно, чтобы студенты его уважали, так как время от времени ему придется вести у них занятия. Джин кашлянул. – Это я опоздал, профессор. Он отложил маркер, которым писал на доске, и повернулся к нему. Джин поморгал. Наверное, зрение его подводит. Он полез в сумочку, извлек очки и надел их – хотя вдаль Джин видел превосходно, – как будто бы очки могли все изменить и человек, который стоял сейчас перед ним в аудитории, каким-то чудом мог перестать быть тем, кем он был. Но он не мог быть никем другим. Ошибиться Джин не мог. Его лицо невозможно было забыть. Чертовски прекрасное лицо. «Это был он. Блять, блять, блять! Это действительно был он. Ну я и попал, твою ж мать. И попал по-крупному». Профессор оглядел аудиторию, в которой было не меньше двух сотен студентов, безуспешно пытаясь определить, откуда раздался голос. Джин молил Бога, чтобы он оставил эти попытки и ограничился бы общим предупреждением присутствующим, заявив, что впредь не потерпит опозданий. Но удача была не на его стороне. Как, впрочем, и всегда. – Встаньте. Опоздавший, встаньте, пожалуйста. «О, нет, только не это…» Джин чувствовал в животе свинцовый ком, мысленно прощаясь со скидкой на плату за обучение в размере двадцати пяти тысяч долларов, которую он имел как ассистент профессора. Но профессор ждал, и выкрутиться из этой ситуации не получится. Похоже, у него будут проблемы. Джин нерешительно поднялся, затаив дыхание в надежде, что он его не узнает. «Может, вчера вечером он тоже хорошенько выпил и не вспомнит нашу короткую перепалку в баре?» – Я не потерплю опозданий студентов. Это мешает мне вести занятия. – Я понимаю, извините. Свет, падающий сверху, ярко освещал лицо профессора, словно он был актером на сцене, что мешало ему хорошенько разглядеть тех, кто сидел на верхних рядах аудитории. Он козырьком приложил руку ко лбу, чтобы лучше их видеть. Джин стоял за двадцать рядов от него, на расстоянии около 50 метров, но, когда их глаза встретились, ему показалось, что в комнате остались только они двое. Джин в ту же минуту понял, что он его узнал. Джину казалось, что все происходит, словно при замедленной съемке. Красивое лицо профессора медленно расплылось в улыбке, правда, не совсем дружелюбной. Ему он сейчас напоминал пса, который только что загнал котенка в угол и собирается повеселиться вдоволь, играя с несчастным крохотным созданием. Джин нервно сглотнул. – Этого больше никогда не повторится, профессор. Я – Ким Сокджин. Ваш новый ассистент.