Моя прекрасная ошибка

Аудитория опустела. Джин даже не был уверен, знал ли профессор, что омега все еще тут. Если он и знал, то виртуозно не обращал на него внимания, делая вид, что полностью поглощен упаковыванием ноутбука. — Вопреки слухам, которые до вас, вероятно, доходили, я вовсе не кусаюсь. Джин едва не подпрыгнул от неожиданности, когда он заговорил. Теперь, когда в лекционной аудитории не было толпы студентов, его глубокий голос благодаря акустике большого пространства отразился раскатом от всех стен. Джин встал и поплелся к кафедре, сгорая от стыда. Безусловно, он в любом случае обязан принести свои извинения этому человеку, даже если бы он не был профессором, причем профессором, который будет его новым боссом, по крайней мере, на следующие пятнадцать недель. Джин готов был надавать себе пинков за то, что не извинился вчера вечером, перед тем как уйти из бара. Ведь теперь все будет выглядеть так, будто Джин делает это только из-за ситуации, в которой сейчас оказался. Что, конечно, было правдой. «Не поймите меня неправильно, но я просто не хотел, чтобы это именно так и выглядело.» Джин глубоко вздохнул, прежде чем выдавить из себя: — Я сожалею о том, что произошло вчера. Простите меня, пожалуйста. Его лицо оставалось непроницаемым. — Я так и думал, что вы будете сожалеть, причем именно сейчас. — Я, совершенно очевидно, принял вас за кого-то другого. — Я так и понял. Вы приняли меня за какого-то засранца. Того, с огромным членом, да? Джин зажмурился. Все последние полтора часа он снова и снова прокручивал в голове вчерашний разговор. Джин думал, что помнит все, каждое свое слово, но, видимо, нет. Когда он открыл глаза, профессор Ким все еще смотрел прямо на него. Его взгляд был чертовски пронзительным. — Видите ли, — начал бормотать он, — мой друг Чимин встречался с этим парнем, Хёну, целый месяц или около того. Он с самого первого дня вел себя как полное дерьмо, но Чимин этого не видел. Однажды вечером, когда он собирался уходить с работы, Хёну подошел к нему и заявил: «Не возражаешь, если я провожу тебя домой? Мой папа всегда советовал мне следовать за своими мечтами». И он, как дурак, сразу же купился на это. А потом, как-то раз в субботу, Хёну сказал ему, что должен уехать из города по делам, а Чимин сам оказался на другом конце города, по поручению своего папы. Он решил срезать путь через Сеул Форест, возвращаясь из продуктового магазина, и в парке столкнулся с ним. Он там прогуливался вместе со своим мужем и детьми. — И вы, очевидно, приняли меня за него? Джин кивнул. — Чимин заглянул ко мне вчера в бар во время моей смены и заказал коктейль со льдом «Лонг-Айленд». Когда пришел Хёну, он кивнул на него и сказал, что это он там стоит в синей рубашке. — И мы оба оказались в синих рубашках, я правильно понимаю? Джин не мог не улыбнуться, вспоминая о том, какой был Чимин в ту ночь. — На самом деле, нет. Чимин не большой любитель выпить. И в тот вечер, как оказалось, он был сильно пьян. Рубашка на Хёну была коричневой, даже не черной, которую можно было бы принять за темно-синюю. Джин заметил, как губа профессора Кима чуть дернулась. — В любом случае мне и в самом деле очень жаль. Я едва ли дал вам возможность произнести хоть слово, а потом, когда понял, что произошло, был настолько подавлен и растерян, что даже не остановился, чтобы извиниться перед вами. — Я принимаю ваши извинения за вчерашний вечер. И хотя опасно одному подходить к незнакомому альфе в баре, чтобы отругать его, ваши намерения достойны восхищения. Джину следовало бы в тот же момент заткнуться и быть благодарным, что профессор принял его извинения. Следовало бы, но нет, черт его дернул спросить: — А что в этом опасного? Он смерил омегу взглядом. — Потому что в том шумном баре, если бы мне пришло в голову затащить такую пигалицу, как вы, в туалет и запереть дверь, то никто бы вас не услышал и не пришел вам на помощь. Джин скрестил руки на груди. — Я и сам могу о себе позаботиться. — Я не говорю, что вы не можете о себе позаботиться. Я говорю лишь, что вам не следует ставить себя в подобное положение. — Но в ваших словах был явный намек на то, что я не могу постоять за себя. Он застегнул молнию на своей сумке. — Господин Ким, я только что принял ваши извинения за то, что вы вчера вечером назвали меня засранцем. Вы хотите, чтобы я пожалел об этом? «Боже, я и в самом деле дурак. Похоже, рядом с этим человеком я теряю способность соображать.» — Нет. Извините меня. Я вел себя как кретин и, если это возможно, хотел бы начать все сначала. Он кивнул. — Разумеется. Будем считать, что все вчерашние недоразумения забыты. — Спасибо. — Но не то, что произошло сегодня. Я не терплю опозданий. Надеюсь, больше этого не повторится. Джин сглотнул. — Да, конечно. Он накинул на плечо длинную ручку своей потертой коричневой кожаной сумки с ноутбуком. — Встретимся здесь завтра в пять. Нам надо будет обсудить учебную программу и занятия, которые вы будете вести, а также мои требования к оценке работы студентов. Это время как раз приходилось на середину смены Джина в баре, но он решил, что что-нибудь придумает. — Хорошо. — Вы закончили здесь свои дела на сегодня? — Да, но вообще-то мне уже пора на работу. Я заменяю сегодня Чимина, потому что он не очень хорошо себя чувствует после вчерашнего вечера. Мы с ним оба работаем в баре «У Мина». — Вы работаете там официантом? — Официантом, барменом, иногда разбираюсь с посетителями, когда они ведут себя слишком шумно. Профессор Ким наградил его широкой улыбкой. «О боже, он должен улыбаться как можно чаще. Нет, забудь! Определенно будет лучше, если он вообще не станет этого делать». — Пойдемте, я с вами. Они вместе прошли по коридорам и спустились на парковку. Когда они подошли к машине Джина, он остановился. — Это моя. Итак… до завтра? Встречаемся в пять? Профессор Ким взглянул на его потрепанную «Субару». — Вы припарковались на месте, отведенном для проректора. У вас штраф за парковку в неположенном месте. — Он прищурился. — Вообще-то, похоже, у вас два штрафа. У вас техосмотр просрочен или еще что-то? «Вот дерьмо». — М-м-м… нет. Я просто держу лишний квиток в бардачке и приклеиваю его на лобовое стекло, когда мне приходится парковаться с нарушениями. Его брови взлетели вверх. — Вы очень изобретательны. — Само собой, это не всегда срабатывает. — Разумеется. — Им нужно расширить парковку. Когда опаздываешь, просто невозможно найти место. Он некоторое время смотрел на омегу. — Насколько я понимаю, для вас опоздание — довольно частое явление? — К сожалению, это так. — Тогда я должен прояснить кое-что из того, что сказал ранее. — О нет, в этом нет никакой необходимости. Я не буду опаздывать на ваши занятия. Альфа шагнул ближе и наклонился. — Рад это слышать, господин Ким. Но это вовсе не то, что нуждается в уточнении. Джин нервно сглотнул.  «Боже, как же он хорошо пахнет». — Раньше я говорил вам, что не кусаю студентов. — Альфа ехидно улыбнулся, и Джин почувствовал, как эта улыбка отозвалась у него в некоторых интересных местах. — Так вот, я их действительно не кусаю. Но вовсе не обещаю не кусать вздорных ассистентов.

***

У некоторых омег были отцы, которые принимались чистить ружья, когда альфы начинали околачиваться возле их дома. У Джина был Юнги. Хотя в Сеуле курение в ресторанах и барах запретили, по крайней мере, лет десять назад, Юнги все еще продолжал смолить «Benson & Hedges» без фильтра за стойкой своего бара. Да и кто бы осмелился что-то сказать внушительному экс-копу по этому поводу? — Так кто этот человек, с которым ты сегодня встречаешься? — Он вытащил бейсбольную биту, которую держал за стойкой, и положил ее сверху. — Я оставлю это здесь, на виду, когда он придет. Джин засмеялся, поднимая поднос с напитками. — Все в порядке, Юнги. Это тридцатидвухлетний бухгалтер из Хондэ. — Пусть это не вводит тебя в заблуждение. Внешность может быть обманчивой. Соль чертовски похожа на сахар, дорогой. Честно говоря, Джин и сам не понимал, зачем собиралась сейчас встречаться с кем-то. С тех пор как восемь месяцев назад их с Хосоком отношения закончились, у Джина наметился перерыв в свиданиях. Не было ни времени, ни сил ввязываться в новые отношения. Не говоря уже о том, что у него и не было такого уж большого списка претендентов. В основном он собирался встречаться, просто чтобы подбодрить Чимина. Прошлой зимой на свое двадцатипятилетие Пак расстался с парнем, с которым встречался целых семь лет. Они были вместе со старших классов. После того как он несколько месяцев проходил надутый, Джин наконец уговорил друга подписаться на один из сайтов знакомств. И сам Ким тоже подписался в знак солидарности, хотя у него тогда не было никакого желания с кем-либо знакомиться. Что и говорить — прекрасная идея! На этом сайте Чимин как раз и подцепил этого женатика Хёну. С медвежьими услугами таких друзей, как Джин, Чимин в мгновение ока окажется на прозаке. Джин принес напитки к седьмому столику и принял заказ от восьмого, хотя его смена уже закончилась. В принципе, омега просто тянул время, так как ему страшно не хотелось идти переодеваться и готовиться к свиданию. Обслуживание в баре «У Мина» заканчивалось в любое время после восьми, по желанию владельца, и девизом Юнги было: «На этой улице рядом есть закусочная. На выходе не позволяйте двери ударить вас по заднице», для тех, кому это не нравилось. Сняв форму, Джин умылся в ванной, быстренько нанес тушь на ресницы и блеск на свои полные губы и посмотрел в зеркало. Киму повезло, что от папы в наследство ему досталась чистая от природы фарфоровая кожа, поэтому он никогда не увлекался большим количеством косметики. Джин хотел было подкрасить еще и свои карие глаза черной подводкой, но поленился. «И так сойдет». Разумеется, это были не те усилия, которые следовало бы приложить при подготовке к первому свиданию. После их первого обмена письмами Чангюн показался ему достаточно милым, и Джин продолжал общаться с ним в течение последних нескольких недель. Чангюну можно было поставить плюсы по всем пунктам, по которым омега определял подходящего для него парня: высокооплачиваемая работа — плюс. Вежливый — плюс. За тридцать, но до сорока еще далеко — плюс. Не использует такие фразы, как «стопудово» и «это мой косяк» в своих сообщениях — плюс. Симпатичный. Ухоженный. Плюс, плюс. Джин должен был бы больше волноваться перед встречей с ним. Ведь с тех пор, как он расстался с Хосоком, прошло уже достаточно много времени — пора двигаться дальше. Джин заметил Чангюна раньше, чем альфа его. Ким направлялся в кладовую, чтобы взять несколько бутылок текилы для Юнги, и увидел оглядывающего зал Чангюна. Он выглядел так же, как на своих фотографиях, так что — еще один плюс. Может быть, не такой мускулистый, как Джин ожидал, но не настолько хилый, чтобы неприятно удивить его. Он был среднего роста, среднего телосложения и довольно красив, но при взгляде на него у вас не перехватывало дыхание и не начинали порхать бабочки в животе. Чангюн тоже был в синей рубашке, и это сразу же напомнило Джину о встрече с профессором Кимом прошлой ночью. Странно, но при воспоминании о нем омегу отчего-то бросило в жар. «Не обещаю не кусать вздорных ассистентов». Джин потряс головой, чтобы физически встряхнуть свой мозг, заставляя его вспомнить о таком понятии, как здравый смысл, и глубоко вздохнул, прежде чем пойти встречать Чангюна.

***

Вам знакомо то чувство, когда собираешься что-то попробовать и думаешь, что это имеет один вкус, а оно оказывается чем-то совершенно иным? Например, воду с содовой? Дело не в том, что вам не нравится ни то, ни другое, просто вы были готовы к чему-то безвкусному и негазированному, а вместо этого получаете неожиданно шипучий напиток — очень шипучий. Чангюн оказался таким шипучим напитком, когда Джин ожидал воду из-под крана. Возможно, то, что он был бухгалтером, и привело омегу к такому предвзятому мнению о нем. Но он оказался гораздо более самоуверенным и напористым, чем Джин думал. — Ты действительно великолепен. Не то чтобы я полагал иначе, судя по твоему снимку на сайте, но там было только фото лица. Пожалуй, я не ожидал увидеть такие формы от шеи и ниже. — Благодарю… Это был комплимент, но Джину не понравилось, как Чангюн на него при этом смотрел. Они поели в кафе дальше по улице, а потом вернулись в их бар, чтобы выпить. Глаза Чангюна блуждали по омежьему телу, когда он потягивал свой четвертый виски с колой, что стало еще одним красным флажком — до того он выпил три бокала во время ужина, и это на первом-то свидании? С каждым разом он становился все развязнее, и Джину это нравилось все меньше и меньше. — Ты говоришь, что ты стопроцентный кореец, верно? — Не совсем. Во мне есть и немного тайской крови. — Чангюн наклонился вперед и положил руку ему на колено. — Как насчет того, чтобы сегодня вечером в тебе тоже оказалось немного тайского? «Фу.» Джин как раз собирался сказать этому идиоту, что сегодня ему придется играть самому с собой, когда Юнги опередил его, прервав их диалог.  С помощью бейсбольной биты. Он плюхнул ее на стойку прямо между ними, заставив Чангюна буквально отпрыгнуть назад. — Как у вас тут, все в порядке? Что-то мой мальчик вовсе не выглядит счастливым. Джин не собирался устраивать сцену. Просто хотел, чтобы его неудачное свидание наконец-то закончилось. — Это твой отец? — спросил Чангюн. Джин проигнорировал его и обратился к Юнги: — Все нормально. Мы все равно уже собирались заканчивать. Чангюн так ничего, похоже, и не понял. Заглотнув остатки своего напитка, альфа поднялся. — У меня или у тебя? — спросил он. — Ты пойдешь к себе. А я — к себе. Чангюн потянулся к Джину, и омега отступил на шаг. — Иди домой, Чангюн. Иначе ты вернешься домой с битой Юнги в заднице. Сообразив, что секс на сегодня отменяется, Чангюн заплатил по счету и был таков. Джин улыбнулся Юнги, когда он ушел. — Ты удвоил цену на виски с колой? — Наценка за дебилизм. Джин рассмеялся. Не желая уходить сразу после Чангюна, омега решил немного посидеть в баре с Юнги. — Все эти свидания — полный отстой, — фыркнул Джин. — Неудивительно, что я решаюсь на это не так уж часто. — Хорошо, что в мое время свидания не были такими, как сейчас. Иначе я бы никогда не встретил своего Субина. Муж Юнги умер лет десять назад от сердечного приступа, ему тогда было пятьдесят с небольшим. — И как же вы познакомились? — По старинке, в продуктовом магазине. — Очень мило. И что, ваши тележки врезались друг в друга, как в кино? — Что-то вроде того. Субин стоял в овощном отделе, выбирал баклажаны и потом положил свои покупки в чужую тележку. Он был уже на полпути к кассам, когда понял, что тележка не его. Тогда он вернулся к овощному отделу, чтобы найти свою тележку, и только тут заметил, что в тележке, которую он вез, лежал написанный от руки список покупок. — Так он взял твою тележку? — Ага. Он протянул мне список и сказал: «Я перепутал тележки. Мне не хотелось бы, чтобы вы забыли о чем-нибудь важном из вашего списка». — А что, интересно, было в твоем списке? Юнги пожал плечами. — Там было написано: «Сыр и прочее дерьмо». Джин шутливо нахмурил брови. — Что? Там так и было написано: «Сыр и прочее дерьмо»? Не список с сыром и перечислением другого дерьма? — Тогда мне было важно не забыть о сыре. Я люблю съесть кусочек чеддера перед сном. «Другое дерьмо» означало просто все остальное и было для меня не так важно. — Юнги с мечтательным видом уставился в пространство. — Как бы то ни было, Субин тогда улыбнулся, и мое сердце сделало этот странный двойной затяжной скачок, который никогда не делало раньше. Я подумал уже, что у меня случился сердечный приступ. Пришлось сесть рядом с баклажанами, чтобы отдышаться. Словом, оказалось, что тогда в супермаркете я приобрел далеко не только сыр и всякое дерьмо. — Может, и мне стоит попробовать знакомиться в супермаркете? Видимо, онлайн-знакомства — это не для меня. — Никогда не пробовал, но это мне кажется довольно глупым. Сначала вас заставляют составить дурацкий список всех тех качеств, что вы ищете в партнере, а затем вы пытаетесь найти людей, которые соответствуют вашим требованиям. Но в реальности нет разницы, какие галочки и куда вы поставили. Если только вы встретите нужного вам человека, ваше сердце сразу даст вам знать. — Он подмигнул. — Да и другие части тела тоже.