Моя прекрасная ошибка

Через десять минут аудитория уже напоминала возбужденный муравейник. Джин послал сообщение Намджуну, потом решил, что лучше сам начнёт занятия, а не то студенты вот-вот начнут разбегаться. Внизу живота появилось неприятное чувство. Намджун не ответил на послание, которое Джин отправил ему вчера вечером, вернувшись домой от брата, хотя он видел, что альфа его прочитал. Какое-то время Джин читал лекцию, а потом сделал перерыв, чтобы поставить несколько музыкальных произведений, которые предстояло проанализировать. Когда музыка наполнила аудиторию, Ким, стоя за кафедрой, проверил свой телефон. Ничего. Хотя текст по поводу занятий тоже был прочтен. «Сначала я разволновался: а вдруг Намджуну стало хуже, может, он даже попал в больницу? Но, если он в состоянии читать мои сообщения, почему не может на них ответить?» Через час с начала пары Джин был настолько встревожен, что закончил занятия раньше. Намджуну, конечно, его самоуправство не понравится, но омегу в тот момент это нисколечко не волновало. В полном смятении Джин набрал его номер еще до того, как опустела аудитория. Прозвучал один гудок, а потом телефон переключился на голосовую почту. Как известно, немедленное переключение на голосовую почту происходит, когда телефон выключен. Если кто-то не может ответить на звонок, раздается несколько гудков, и только потом включается голосовая почта. Но если переключение происходит после первого же гудка, это означает, что вызываемый абонент просто сбрасывает звонок.  «Какого черта?» Джин отправил ему сообщение. «Намджун, это Сокджин. Я о тебе беспокоюсь. Ты не отвечаешь на мои сообщения и не пришел на занятия. Пожалуйста, дай мне знать, все ли с тобой в порядке, или я сойду с ума от беспокойства и начну обзванивать больницы». Джин хотел поехать к нему домой, проверить, что там происходит, но через час омеге уже нужно было быть на работе, поэтому ему просто не хватало времени на поездку туда и обратно. Вторник был единственным днем, когда Джин работал один. Он подстраховывал Юнги, который по вторникам неизменно ходил по магазинам и ездил на кладбище к мужу. И Джин ни за что не стал бы нарушать заведенный порядок только потому, что его бойфренд не отвечал на звонки. «А он действительно мой бойфренд?»  Всю дорогу к бару Джин предавался сомнениям по поводу его отношений с Намджуном. Любая, самая незначительная мысль, и его мозг взрывался немыслимым потоком параноидальных подозрений. К тому моменту, как Джин подъехал к дому и припарковался, он пошёл уже по новому кругу в своем бреде. Намджун вовсе не избегает его — просто он плохо себя чувствует. К несчастью, когда Джин проверил телефон, эта теория разбилась вдребезги. Намджун: Чувствую себя лучше. Спасибо за то, что подменил меня на занятиях. И это все? Никаких объяснений? Болезненный узел, с утра образовавшийся у омеги в животе, взорвался гневом. Швырнув телефон в сумку, он отпер входную дверь бара «У Мина» и на автопилоте провел ритуал открытия. Джин включил свет, включил плиту на кухне, выложил посуду из посудомоечной машины, принес поднос со стаканами и разместил их в глубине бара, проверил кассу. Ровно в двенадцать Джин повернул знак «Открыто». Потом снова посмотрел на телефон. По-прежнему ничего. После этого время ползло невыносимо медленно. Чимин впорхнул в бар в четыре часа — на час раньше начала своей смены — чтобы пообщаться, и омега уже созрел, чтобы излить на него свои сетования. Чимин с готовностью уселся на стул за стойкой. В другом конце зала был только один завсегдатай — приятель Юнги, тоже полицейский в отставке, который не отличался разговорчивостью и просто раз в час заказывал пиво. — Значит, ты все еще жив? — спросил друг. — А я-то думал, вдруг злой профессор затрахал тебя до смерти. Чимин взглянул на Джина, и выражение его лица резко изменилось. — О, нет. Что случилось? Этот мерзавец обманул тебя? Ну, если он оказался женат, клянусь, я порву его гребаную задницу как Тузик грелку. Джин вздохнул. — Нет, речь не об этом. — Тогда о чем? — Хотел бы я знать. И тут у Кима случился словесный понос, и он принялся выливать на бедного друга все свои беды, подробно излагая события последних дней. Ну, разумеется, опуская некоторые детали — так, например, он не стал расписывать потрясающий секс между ним и Намджуном, — но все, что касалось их отношений, не было обойдено вниманием. — Думаешь, он смалодушничал, потому что ты отвез его к Джони? Некоторые альфы испытывают необъяснимый страх перед встречей с родственниками — наверное, думают, что это последний шаг перед тем, как их потащат к алтарю. — Полагаю, это возможно, но не думаю, что причина кроется в этом. Он нисколько не колебался и не волновался перед поездкой и первые десять минут вел себя совершенно нормально. — Скажи, что случилось в промежуток времени между вашим прибытием к Джони и тем моментом, когда он сделал ноги, сославшись на плохое самочувствие? — Ничего особенного. Я неоднократно прокручивал в голове все события этого вечера. Мы просто сидели в гостиной и смотрели альбом с фотографиями. Джин смотрел в пространство и видел их троих — себя, Джони и Намджуна. Они сидели на диване. Смотрели фотки. Речь шла о пучках. О смерти папы. О Бенни. Джину показалось, что что-то пошло не так просто при упоминании имени отчима. Может быть, Намджун разозлился из-за того, что Джин соврал ему, сказав, что у него не было отчима? Но это такой незначительный факт. Омега представить не мог, что это было причиной его странного поведения. — Семейный фотоальбом? Значит, он удрал, потому что почувствовал, что на него давят. — Но я и не думал давить на него. Он сам попросил показать мои детские фотографии. — Это не важно. — Чимин пожал плечами. — Все ясно — он из тех альф, что боятся обязательств. — И все же я думаю, что это не так. — Ну, может, он действительно заболел? Пошел в туалет, у него случился понос, и он просто не захотел засорять унитаз. Джин наморщил нос. — Тебе обязательно нужно все так живо расписывать? Чимин только пожал плечами. — Но ты же хочешь, чтобы я нашёл оправдания его странному побегу. Честно говоря, все, что Джин хотел, — это избавиться от неприятного чувства беспокойства. Если Намджун действительно испытывает страх перед ответственностью и просто струсил во время визита к его брату, Джин сможет это пережить. Все, что омеге было нужно, — это честность.