Моя прекрасная ошибка

Намджун Пора бы Намджуну уже привыкнуть к этой ослепительной приветливой улыбке. Сокджин, стоявший у столика, который он в этот момент обслуживал, помахал альфе рукой, когда он пару минут назад вошел в бар «У Мина». Прошло менее двенадцати часов с того времени, когда Намджун был внутри омеги, но тело альфы немедленно среагировало, не успел он увидеть Джина. Юнги поздоровался с Намджуном, стоя за стойкой бара. Мин тряхнул его руку, сильно сжав ее, чтобы привлечь к себе внимание. — Он сегодня просто порхает между столиками. Насколько я понимаю, это из-за того, что между вами происходит? — Если вы таким образом хотите выяснить, встречаемся мы или нет, ответ положительный. — Вы, часом, не женаты? — Юнги сощурил глаза. — Нет, не женат. — Наркотиками не балуетесь? — Никаких наркотиков. — Судимость есть? Бывший полицейский устроил Намджуну настоящий допрос, но он вовсе не обязан был сообщать ему о том, что случилось много лет назад — в любом случае эта информация была теперь закрыта для всех. — Никаких судимостей. Юнги растопырил средний и указательный пальцы в виде буквы «V» и поднес к своим глазам, а потом ткнул в альфу. — Я слежу за тобой, парень. Тут рядом с ними возник Сокджин. — Юнги, что это ты делаешь? Мин схватил пару стаканов с полного подноса и начал расставлять их за баром. Это с Намджуном он вел себя вызывающе, а в присутствии Сокджина был тише воды ниже травы. — Просто беседую с уважаемым профессором. Сокджин сощурил глаза. — Просто беседуешь? А может, учиняешь ему допрос? Юнги посмотрел Намджуну прямо в глаза. — Да мы тут игру «Янкиз» обсуждали. Их третий бейсмен получил травму, пытаясь перехватить мяч. Надо было оставаться в третьей зоне до сигнала судьи. Так ведь, профессор? Сокджин смотрел на него с подозрением и был прав. — Конечно, Юнги, — произнес альфа. Намджун не был уверен, поверил Джин в ту чушь, которую нес Юнги, или предпочёл не обращать на него внимания. В любом случае Намджун был рад, что за омегой есть кому присмотреть. — Посетители за третьим столиком собираются уходить, — сказал Джин Юнги. — Я попросил их рассчитаться с тобой в баре. — Он бросил взгляд на часы. — Чимин еще не пришёл. Хочешь, я пока поработаю за него? На пятом столике заказали закуски, но пока не определились, что хотят на обед. — Понял. Детишки, вы можете идти. — Ты уверен? Юнги тяжелой походкой направился к двери. — Выметайтесь отсюда. Не желаю, чтобы мои завсегдатаи видели твоего профессора, а то еще подумают, что мой бар переквалифицировался в заведение для всяких богатеньких снобов. Намджун рассмеялся. — Хорошего вечера, Юнги. Брат Джина жил в районе Хондэ, и в конце рабочего дня движение здесь было весьма интенсивным. Сокджин был менее разговорчив, чем обычно, когда пара дюйм за дюймом продвигались по парковке в поисках свободного места. — Было много работы сегодня? — Нет. Сегодня в баре было не так оживленно, как обычно. Джин продолжал молчать, глядя в окно. — Тебя что-то беспокоит? Он поерзал на сиденье. — Я должен тебе кое-что рассказать о своём брате. — Хорошо, я слушаю. — Он в свое время подсел на наркотики. Но смог с этим покончить. Сейчас он в завязке. Но, полагаю, он по-прежнему должен считаться наркозависимым, так как бывших наркоманов не бывает. Это же все равно что алкоголики, верно? Люди по-прежнему называют себя алкоголиками, даже если уже много лет не злоупотребляют спиртным. Вообще, может ли наступить такое время, когда можно перестать считаться алкоголиком? Может, когда им устанавливают эти подкожные чипы, блокирующие зависимость? Эти чипы могут означать, что человек полностью исцелился? Или это только временная мера, избавляющая от зависимости на месяц, год? А может… Джин произнес все это, даже ни разу не вдохнув. Такой сплошной поток слов был у Сокджина признаком предельного волнения. Намджун решил прервать его. — Сокджин? — Что? — Ты несешь всякую ерунду. Мне безразлично, наркоман твой брат или нет. Меня не волновало бы даже, если бы сейчас он был не в завязке. Кто я такой, чтобы осуждать его? Я еду к нему на обед, потому что меня пригласил ты. Все еще хочешь, чтобы я составил тебе компанию? — Да. Намджун потянулся к омеге, взял за руку и прижал его ладонь к рычагу передач. — Вот и хорошо. Уголком глаза Намджун увидел, что напряженные плечи Джина расслабились. Он задумчиво посмотрел в окно, а потом повернулся к альфе. — Из-за наркозависимости его лишили права опеки над ребенком. — Мне очень жаль. — Он имеет право видеться с ним лишь два раза в неделю, и то в присутствии отца. Его бывший муж ушел от него несколько лет назад и забрал с собой его сына. — Его сына? Так это не общий ребенок? — Ты прав. Но это длинная история. Он родил Хвана, когда был еще совсем юным. Намджун сжал рукой ладонь омеги, лежащую на рычаге. — В жизни случаются всякие мерзкие вещи, Джин. Наркозависимость — это ужасно. — Бог тому свидетель, уж Намджун это прекрасно знал на примере трагедии Чанёля. — Знаю. Просто мне хотелось с тобой поделиться. — Спасибо за доверие. Даже несмотря на то, что Намджун был предельно искренен, когда говорил, что не имеет права осуждать его брата, альфа все же представлял его вовсе не таким, каким он оказался. Намджун ожидал, что дверь им откроет законченный наркоман — изможденный и неряшливый, возможно, с плохими зубами, и что обитает он в тесной грязной квартирке. Но омега, встретивший пару на пороге, никак не соответствовал этому образу. Перед Намджуном была точная копия Сокджина, только постарше. Вид у него был совершенно здоровый, он с улыбкой обнял альфу и пригласил пройти внутрь. — Приятно с вами познакомиться. Брат мне ничего о вас не рассказывал. Сокджин рассмеялся. — Не обращайте на него внимания. Он у нас такая зануда. — Значит, у вас двоих очень много общего, не говоря уже о внешнем виде. Джони закрыл за ними дверь, широко и приветливо улыбаясь. — Он мне уже нравится. Из прихожей они прошли прямо на кухню, где стояли и болтали, пока Джони проверял блюдо, которое готовил на обед. В тот день в аудитории было невыносимо жарко, Намджун выпил несколько бутылок воды во время лекции, и ему срочно нужно было посетить туалет. — Извините, мне срочно нужно в ванную. Джони, помешивая что-то на плите, жестом указал в сторону прихожей. — Конечно. Пройдите через гостиную, первая дверь налево. Моя квартира похожа на железнодорожный вагон, идите прямо и не ошибетесь. Направляясь в туалет, Намджун заметил, что целая стена в гостиной увешана фотографиями в рамках, похожих на те, которые висели в квартире Сокджина. На обратном пути альфа обратил внимание, что на многих из них изображен один и тот же маленький мальчик со светлыми волосами, только фотографии были сделаны в разном возрасте. Предположив, что это сын Джони, Хван, Намджун решил не останавливаться перед этими фотографиями, чтобы не привлекать к ним внимания, на тот случай, если омеге трудно о нем говорить. Намджун почти уже прошел мимо стены, когда его внимание привлекла маленькая фотография. На ней два маленьких омежки стояли в траве — младшему было три-четыре года, а старшему лет восемь-девять. Это определенно были Сокджин с братом. Намджун остановился, чтобы получше рассмотреть младшего мальчика. Фотография была старая и зернистая, но что-то в ней насторожило альфу. Намджун невольно напрягся, вглядываясь в нее. — Он всегда сам завязывал небольшой хвостик. Он получался на один бок, но он упрямо причесывался сам. — Джони подошел к стене с фотографиями и протянул альфе стакан с напитком. — Пожалуйста, чай со льдом. Намджун взял стакан, не отрывая взгляд от снимка. В этом изображении было что-то до боли знакомое. И неудивительно, ведь Сокджин мало изменился — но в ощущении альфы было нечто большее. Он осмотрел всю стену. — А у вас еще есть фотографии, где вы двое? Тут к ним подошёл Сокджин. — Ты на днях просил показать фотки, где я маленький. — Он игриво ткнул Намджуна плечом в плечо. — Если Джони покажет тебе те, где я на горшке, я тоже потребую от тебя такие же неприличные снимки. Намджун, наверное, ему кивнул, хотя альфа не знает точно. Все его внимание было поглощено маленьким личиком Джина на снимке. Через минуту вернулся Джони с альбомом в руках. — Идите сюда, я покажу вам, каким пухленьким младенцем был мой братик. Папа любил снимать его голеньким, когда мыл в ванночке. Смотрите, у Джина есть ямочки, но вовсе не на личике. Они все трое уселись на диван — братья по бокам от Намджуна, — и Джони начал листать старый альбом с фотографиями. Он указал на снимок, на котором, как альфа понял, был Джони с новорожденным Джином в руках. — Я просто возненавидел Джина, когда папа принес его домой. Он отнимал все внимание. — Папа велел Джони держать мелкие предметы подальше от меня, чтобы я не засунул их в рот и не задохнулся, а он постоянно кидал в мою кроватку пенни, — проворчал себе под нос Сокджин. — Вот и неправда. Это были не пении, а четвертаки. Они слишком большие, чтобы младенец мог от них задохнуться. Намджун изо всех сил старался делать вид, что ему интересно, но что-то не давало покоя. В глубине души альфа знал, что именно, но отнес все это на счет своего не в меру разыгравшегося воображения. И все же Намджун никак не мог избавиться от навязчивой мысли. Джони пролистал почти уже весь альбом, и на всех снимках Сокджин был очень маленький. — Здесь мало фоток, где Джину пять-шесть лет. Как раз тогда заболел наш папа. — Сокджин мне рассказывал. Соболезную вашей потере. Джони кивнул. — Спасибо за сочувствие. Два года после его смерти, до того как мы стали жить в семье дяди, были для нас нелегкими. Это были не те времена, которые хочется запечатлеть на фото. — Я и не знал, что вы переехали к дядям не сразу после того, как ваш папа умер. Вы временно жили в приемной семье? Джин и Джони переглянулись. Они не обменялись ни единым словом, но было видно, что они поняли друг друга. Сокджин произнес: — Нет. После смерти папы мы жили с отчимом. Намджун взглянул на Сокджина. — Ты вроде бы говорил, что твой папа не выходил повторно замуж? Джони посмотрел на Сокджина, потом на Намджуна и закрыл альбом. — Мы оба предпочитаем считать, что его никогда не было в нашей жизни. — Джони поднялся с дивана. — Пойду-ка я проверю, как там соус. После того как Джони ушел, Сокджин взял альфу за руку. — Прости. Я не хотел лгать тебе. Просто… Брат прав. Проще притвориться, что Бенни никогда не было. — Он говорил очень тихо. — Он был… не очень хорошим человеком. «Бенни. Бенни, блять! » Это имя подействовало на Намджуна, словно удар под дых. Он не был уверен, что сможет спокойно высидеть за обедом, украдкой бросая взгляды на Сокджина, и каждый раз, когда он это делал, то видел перед собой омежку из исповедальни. Теперь альфе было совершенно очевидно, что это он и есть, хотя раньше Намджун об этом лишь смутно догадывался. Внезапно перед ним ясно всплыл его облик, когда Намджун один-единственный раз увидел его издалека в церкви, и никак не мог избавиться от него. Каждый раз, когда Намджун смотрел на омегу, он видел перед собой милое личико того десятилетнего малыша. Намджун изо всех сил старался избавиться от наваждения и в конце концов поймал на себе встревоженный взгляд Джина. Альфа резко поднялся со стула и вышел из-за стола. — Простите, мне надо выйти на минутку. Намджун зашел в ванную и стоял там, уставившись на свое отражение в зеркале. На его лбу и верхней губе выступили капельки пота. У него никогда раньше не случалось приступов паники, но Намджун был уверен, что именно так они и ощущаются. Казалось, сердце вот-вот разобьется о грудную клетку, ему было трудно дышать. Намджун склонился над раковиной и в течение нескольких минут сосредоточился на вдохах и выдохах, а потом плеснул в лицо холодной водой. Намджун без понятия, сколько времени он провел за запертой дверью ванной, но, когда альфа вышел, Джин поджидал его в прихожей. — С тобой все в порядке? — Он протянул руку к его липкому лбу. — Ты что-то плохо выглядишь. — Я действительно неважно себя чувствую. Это началось еще во время занятий, но я решил, что это из-за жары. Скорее всего, подцепил какой-нибудь вирус. — Мне так жаль. Что я могу сделать? Может, хочешь имбирного эля? Дать тебе влажную салфетку? А может, тебе надо немного полежать на диване? — Все нормально, не надо. Думаю, мне лучше сейчас уйти. — Хорошо, я понимаю. Дай только скажу Джони и возьму свою сумочку. — Не стоит, — произнес Намджун, пожалуй, слишком быстро. — Но почему? — Тебе следует остаться. Не хочу портить вам вечер. Брат сможет отвезти тебя домой? — Думаю, да. — Еще раз извини. Увидимся завтра на занятиях, хорошо? — Да, конечно. Джин произнес эти слова, словно все было в порядке, но его лицо говорило совершенно об обратном. Намджун не был уверен, что омега купился на его уловки по поводу недомогания, но альфе кровь из носу надо было поскорее убраться оттуда. «После торопливых извинений и прощания с Джони я вышел из квартиры. Будучи не в себе, я даже засомневался, стоит ли садиться за руль. Доехав до дома, я понял, что это и в самом деле была плохая идея. Я совершенно не помнил, как добрался от дома брата Сокджина до своего.» Налив себе виски, Намджун некоторое время ходил по квартире взад-вперед, вспоминая, когда он в последний раз видел маленького омежку из церкви — это было в тот день, когда он последовал за ним до его дома. После всего того, что случилось, родители Нама предприняли все возможное, чтобы защитить его, задействовав все свои связи — местных политиков и высокие полицейские чины. Все, что произошло в тот день, было теперь как в тумане — за исключением одного. Ким месяцами лгал малышу, которого теперь знал как Джин, вместо того чтобы предпринять хоть что-то, чтобы как можно скорее вытащить его из этого ада.