Моя прекрасная ошибка

Намджун. — И почему ты на меня так смотришь? Мёрфи положил свою большую голову Намджуну на колени и с грустью в больших карих глазах уставился на него. Ким почесал ему любимое место за ушами, и пес шумно вздохнул. — Боже, как у тебя воняет из пасти, приятель. — Намджун думал, что запах исходит от пса, но, вполне возможно, и от него самого. Он захлопнул ноутбук и, сняв очки, потер глаза. «Твою мать, как же мне все рассказать ему? Я целых два дня сидел, запершись в своей квартире, не принимал душ, почти ничего не ел и чувствовал, что потерпел в жизни полное поражение. Вся моя жизнь пошла прахом. У Сокджина, наверное, сложилось впечатление, что я намеренно избегаю его, так как он больше не присылал мне сообщений.» В сотый раз пытаясь убедить себя, что, может, лучше вообще ничего Джину не говорить, Намджун вдруг понял, что окончательно потерял из-за него голову. Это не было бы столь трудным решением, если бы на кону не стояло так много. А ведь Намджун непременно потеряет его, если во всем признается. «Разве сможет он когда-нибудь доверять мне после того, как поймет, что мы с ним знакомы уже пятнадцать лет? Что я безбожно лгал ему несколько месяцев? Что я совершил святотатство, притворяясь священником — человеком, которому он доверил свои тайны, — и каждую субботу морочил ему голову, скрываясь за решеткой исповедальни. Если я признаюсь ему, то, вне всякого сомнения, потеряю его навсегда. Черт, ведь я сам никогда бы не стал доверять человеку, который проделал бы со мной такую мерзкую шутку. Но, если я ему не признаюсь сейчас, все, что между нами было, и все, что могло быть, будет омрачено еще большей ложью.» Из эгоистических соображений Намджун пытался найти оправдание для непризнания. Убеждал себя, что причинит ему боль дважды, рассказав всю правду. Намджун знал, что Джин испытывал к нему нежные чувства. Он может разбередить его старые раны, а Намджун сильно сомневался, что Джину захочется все это вспоминать. Как говорится, не будите спящую собаку. Только с одним Намджун не мог смириться — он не хотел быть еще одним альфой, который подведет его. Он был достоин лучшего. «Твою мать! Он заслуживал лучшего альфу, чем я.» Намджун запустил пятерню в волосы и подергал их. Сказать Джину правду и потерять его, попутно причинив ему боль. Или лгать ему в лицо и продолжать отношения, зная, что они всегда будут омрачены ложью. Несмотря на то, что Намджун провел два мучительных дня, обдумывая вставшую перед ним дилемму, в глубине души он знал, что на самом-то деле у него нет никакого выбора — Намджун не сможет больше обманывать омегу. Единственным утешением было то, что, если Джин возненавидит Намджуна, ему будет легче идти по жизни дальше. По крайней мере, одному из них будет легче. И это эгоистично со стороны Джуна — скрывать от Джина истину. Намджун потянулся к телефону, и в этот момент его экран засветился. Они не переписывались уже целых двадцать четыре часа, и Сокджин прислал альфе сообщение ровно через сутки. Сокджин: Как насчет того, чтобы съесть тарелку куриного супа? Я могу к тебе заскочить сегодня вечером после работы. Намджун некоторое время в нерешительности смотрел на экран. Одно дело — сидеть в тюремной камере и ожидать смерти, и совсем другое — знать точную дату казни. Пока Намджун набирался мужества, чтобы ответить, пришло еще одно сообщение: Сокджин: Я заканчиваю работать в восемь. Намджун не хотел, чтобы он вел машину вечером, особенно в рассерженном или расстроенном состоянии. Собравшись с духом, Намджун написал: Намджун: Я сам приеду к тебе в девять.

***

Приняв душ, альфа решил вывести Мёрфи на продолжительную прогулку, чтобы проветрить мозги и скоротать время. Они прошли уже полтора квартала, когда у Намджуна возникла одна мысль. — Дружище, что скажешь насчет послеобеденной автомобильной прогулки? Мёрфи дружелюбно завилял хвостом, и Намджун воспринял это как положительный ответ. Если останется, как сыч, сидеть в одиночестве в своей квартире, у альфы просто крыша поедет. Надо куда-нибудь съездить, проветриться. А может, и сделать при этом кому-то что-то приятное… Уже через час они с псом входили в главное здание Ридженси-Виллидж. Намджун позвонил туда заранее, чтобы удостовериться, что в этот день можно навещать постояльцев, и медбрат сказал ему, что предупредит Сонхва и Ким Тана о его визите. Сонхва уже ждал альфу в приемной. Его глаза загорелись при виде их с Мёрфи. Сонхва наклонился, чтобы погладить его. — Он выглядит в точности, как наш Макс. — Его зовут Мёрфи. Мне показалось, что Ким Тан будет рад его видеть. — Вы даже не представляете, до какой степени. Для него это будет лучший день за целый год. Не важно, в каком состоянии его голова, он никогда не забывает этого чертова пса. — Сонхва покрутил головой. — А Сокджин с вами? — Нет, на сей раз я приехал один. Я был тут поблизости, вот и решил заскочить, — беззастенчиво солгал Ким. — Это так мило с вашей стороны, профессор Ким. — Пожалуйста, называйте меня Намджун. — Хорошо, Намджун. — Сонхва улыбнулся и кивнул, оторвавшись от Мёрфи. — Ким Тан сейчас лег вздремнуть. Но скоро он уже проснется. Не хотите пока прогуляться? Это может показаться странным, но мне так хотелось бы пройтись по территории пансионата, ведя вашу собачку на поводке. Мы с мужем каждый вечер выгуливали Макса после ужина, а потом пили чай со сладостями. — Конечно. — Намджун вручил Сонхва поводок, и они отправились на неспешную прогулку под синим небом. — Намджун, скажите, вы женаты? — Нет, не женат. — Такой обаятельный молодой человек, с таким милым песиком в придачу. От омег, наверное, просто отбоя нет. Намджун никогда не принадлежал к числу альф, которые любят обсуждать своих омег — даже в колледже этим не отличался, в то время как другие парни вовсю распускали языки. Но, черт возьми, не в этот раз. — Есть в моей жизни один омега, но когда-то я совершил глупость и все испортил. — Правда? Мне так жаль это слышать. Хотите об этом поговорить? В конце концов, за моими плечами пятьдесят лет семейной жизни. Может, я смогу помочь вам наладить отношения. — Это не то, что можно легко решить. Сонхва довольно долго молчал. — Вы любите этого омегу? Намджун бы не хотел отвечать на этот вопрос. Но лгать Сонхва было труднее, чем самому себе. Поэтому он кивнул. — Думаю, да, я полюбил его. Даже сам не понял, когда это случилось. Сонхва улыбнулся. — Обычно это так и происходит. Однажды ты смотришь на знакомого человека и вдруг осознаешь, что любишь его, и понимаешь, что любовь всегда была рядом, только ты был слишком слеп, чтобы это увидеть. Так происходит всегда, если любишь по-настоящему, ведь у любви нет ни начала, ни конца. «Просто замечательно. У любви нет конца. Как раз то, что мне надо услышать перед тем, как Сокджин даст мне пизды.» Наверное, Сонхва заметил его удрученное лицо. Он сжал руку альфы. — Не переживайте так, дорогой мой. Все уладится. Когда вы действительно влюблены, все ошибки исправляются сами собой. — Не уверен, что такие ошибки можно исправить. — Вы ему когда-нибудь рассказывали о своей оплошности, или что вы там совершили? Намджун покачал головой. — Мы все совершаем ошибки. Не существует точных инструкций для такой штуки, как жизнь. Он простит вас за ваш проступок, если любит по-настоящему. Но если это скрывать, то проступки перестают быть просто ошибками — они превращаются в неверные решения. — Честно говоря, я избегаю его уже несколько дней, зная, что, когда признаюсь, ему будет больно. — Что ж, к несчастью, правда действительно иногда причиняет боль. Только представьте — другой омега делает моего мужа счастливым после пятидесяти лет совместной жизни. Это не всегда легко принять. Но в конечном итоге лучше причинить кому-то боль правдой, чем жить во лжи, пытаясь тем самым сделать человека счастливее. Сонхва не шутил, когда говорил, что за пятьдесят с лишним лет брака чему-то научился. Всякие сомнения по поводу того, говорить Сокджину правду или нет, испарились как дым. Джун протянул руку и сжал ладонь Сонхва. — Ким Тан — очень счастливый человек. Выражение на лице Ким Тана, когда он увидел Мёрфи, было одним из самых прекрасных, которые Намджун когда-либо видел — хотя он мысленно укорял себя за то, что не пригласил с собой Сокджина. Он был бы счастлив увидеть это. А Намджун был бы счастлив увидеть улыбку на его лице. В тот день второго парня Ким Тана нигде не было видно. Ким Тан улыбался и смеялся, почесывая Мёрфи за ухом. Сонхва присел рядом с ним. Неверный четвероногий друг Намджуна просто упивался вниманием незнакомых людей. Ким отошел от них немного и воспользовался моментом, чтобы хорошенько разглядеть всех троих. А потом он отвернулся — пусть наслаждаются минутами счастья. По крайней мере, в тот день альфа принял хоть одно правильное решение.

***

Целый час Намджун провел за рулем, возвращаясь домой после встречи с Ким Таном и Сонхва, и все это время думал о предстоящем свидании. Намджун завез Мёрфи домой, принял душ и некоторое время репетировал свою речь, пытаясь измыслить, как объяснить то, что он сделал, и не показаться при этом полной задницей. Намджун даже убедил себя, что ему удастся выкрутиться, но когда он доехал до дома Джина, то даже не представлял, как начать этот разговор. Было такое ощущение, что альфа только что выяснил, кто Джин на самом деле. Все, что Намджун так тщательно продумал, все слова, которые подобрал, исчезли у него из головы, а Намджун стоял у машины и смотрел на окно омеги. Был необычно теплый осенний вечер, дул легкий ветерок, и его окно на третьем этаже было открыто. В спальне горел свет, шторы были почти опущены, но Намджун ничего не мог с собой поделать — просто стоял и глазел на окно. Когда в окне мелькнул силуэт омеги, сердце Намджуна чуть не оборвалось. Джин стоял к альфе боком и смотрел совсем в другую сторону. Сначала он не двигался, просто смотрел в пространство, но потом его рука потянулась к запястью, и он принялся теребить часы. «Да, я тоже нервничаю, злюка. Прости, я играл у тебя на нервах последние несколько дней». Надо покончить со всем этим дерьмом, так будет лучше для них обоих. Сделав глубокий вдох, Намджун наконец направился к подъезду. Лифта слишком долго не было, и полз он на третий этаж очень медленно. Когда Намджун из него вышел, лоб покрывали капельки пота. Дотащиться до двери омеги было невыносимо тяжело. Намджун постучал в дверь и ждал, когда ему откроют, засунув руки в карманы и шепча себе под нос коротенькую молитву — при этом он не мог не отметить про себя всю иронию происходящего. Сокджин открыл дверь, и альфа словно получил сильный удар в живот. Он выглядел еще прекраснее, чем обычно, в зеленом летнем костюме. Его непокорные темные волосы были распущены и у Намджуна тут же возникло дикое желание наклониться и впиться поцелуем в соблазнительную шею, на которую открывался замечательный вид. Обычно Сокджин обходился легким, едва заметным макияжем, но в тот вечер его лицо было тщательно накрашено. Ярко-красная блестящая помада покрывала пухлые губы, густые черные ресницы были покрыты тушью, а глаза подведены, от чего казались еще больше. Намджун с грустью смотрел на омегу, осознавая, что, возможно, даже не сможет в последний раз приникнуть поцелуем к этим восхитительным губам. Намджун посмотрел ему в глаза, и сердце его отчаянно заколотилось. Джун понял, что по-настоящему влюблен в омегу. В этот момент альфе безумно захотелось признаться ему в своих чувствах. Но нельзя, чтобы первое признание в любви было омрачено разговором, который им предстоял. Оставалось только надеяться, что когда-нибудь Намджун все же сможет произнести заветные слова любви. — Здравствуй, Сокджин.