Моя прекрасная ошибка

— Если хочешь, чтобы мы не занимались сексом перед свадьбой, перестань расхаживать по дому без трусиков, — проворчал Намджун, наклоняясь и целуя Джина в губы. При этом он сунул руку ему под майку и ущипнул сосок. Сильно ущипнул. Ой. — Ну, тебе же это нравится. Будущий супруг Джина любил поворчать, но в данном случае он был прав. Омеге втайне нравилось, что за две недели воздержания, на котором он настаивал, Намджун становился все более раздражительным. Джин с нежностью посмотрел на жениха. — Когда ты вернешься? — Примерно около шести. Мне надо проверить все оценки, которые поставил студентам мой тупой новый ассистент, прежде чем окончательно оценить их работу. Намджун был чрезвычайно недоволен ассистентом, которого ему назначили в этом году. Джин невольно улыбнулся. — А все потому, что перед этим у тебя был лучший ассистент на свете, по сравнению с которым все другие просто отстой. — Действительно, ты был неплохим ассистентом. Но, вероятно, я пристрастен, потому что у тебя классная задница. Если уж на то пошло, раз ты отказал мне сейчас в доступе к ней, то, по крайней мере, помоги разобраться с оценками. — Вот уж фигушки, профессор. У меня сегодня такой насыщенный день. Утром надо закончить складывать вещи. Потом мы с твоим братом и с мальчишками поедем покупать им костюмы, заодно и пообедаем. А после этого я заеду в церковь к отцу Паку, чтобы представить ему наши пожелания в отношении проповеди и музыки. Так что придется тебе самому позаботиться о своих делах в колледже. Намджун обиженно надулся. — Я и так уже две недели на самообслуживании. Джин поднялся со стула, на котором сидел, потягивая утренний кофе, и, встав на цыпочки, обвил руками его шею. — Осталось потерпеть всего два дня. Только представь, как волнующе будет, наконец, улечься в постель после субботнего свадебного торжества. И на этот раз, когда ты будешь заниматься со мной любовью, я уже буду замужним Ким Сокджином. Его взгляд смягчился. — Мне нравится, как это звучит. Я согласился подождать до свадьбы, но ни слова не говорил о самой свадебной вечеринке. — И что ты предлагаешь? Мы будем заниматься любовью в машине по пути из церкви в ресторан? — Я подумал, что мы можем заняться этим в исповедальне, сразу после того как священник объявит, что мы с тобой теперь повязаны на всю оставшуюся жизнь. — Ну, это уже полное извращение, даже для тебя. Намджун расхохотался. — Пожалуй, пора бежать, а то опоздаю на экзамен. Давай-ка сюда свои губы и поцелуй меня как следует, чтобы я смог пережить еще один день воздержания. Одним движением он обхватил омегу руками и поднял, сжав ягодицы. Джин обвил ногами талию Намджуна, а альфа жадно приник к его губам нетерпеливым поцелуем. Джин тихо застонал, не отнимая губ, Намджун прижал его к стене бедрами, чтобы освободить руки для вдумчивого обследования его тела. «Да, мой будущий муж, несомненно, знал толк в высоком искусстве поцелуев.» После того как он неохотно ушел, разгоряченный, но так и не получивший вожделенного секса, Джин оглядел те немногие вещи, которые ему еще предстояло собрать. Они решили, что Джин переедет в квартиру Намджуна, и весь последний месяц понемногу перевозили туда его вещи. Джину осталось упаковать в основном картины, фотографии в рамках, книги и несколько личных принадлежностей из ванной. Он сначала уложил книги, а потом перешёл к стене, на которой висели фотографии. За прошлый год на этой стене появились новые фотографии: они с Намджуном на торжественной церемонии вручения дипломов выпускникам магистратуры. Джин смотрел в камеру, гордо улыбаясь, а не менее гордый Намджун смотрел на него. Джин со всей командой бара «У Мина» в свой последний вечер работы там. Юнги стоит рядом с омегой, по-отечески обнимая за плечи. Несмотря на все усилия Джина, ему было очень сложно принять тот факт, что Намджун не был отпетым преступником. В конце концов как-то вечером, после того как Джин с Намджуном восстановили отношения, Джин рассказал Юнги всю историю от начала до конца. После стольких лет молчания об этих событиях у Джина было весьма странное чувство, когда он об этом говорил открыто, но чем больше он откровенничал, тем дальше в прошлое уходили воспоминания о тех ужасных днях. Джин, конечно, скучал по веселым временам, когда он работал в баре у Юнги, но ему безумно нравилась его новая работа специалиста по музыкальной терапии. Джин теперь был независимым консультантом при школьном округе и занимался музыкальной терапией с детьми-аутистами, проводя индивидуальные сеансы. Это была работа, которую Джин воспринимал как праздник, а не просто обязанность. Каждую неделю они с Намджуном приходили пообедать с Юнги в бар «У Мина». Отставной коп уже не был работодателем Джина, но ведь это он фактически заменил ему отца после смерти дяди. И именно Юнги предстояло через два дня вести омегу к алтарю. Можно только представить, каким грозным предостерегающим взглядом он будет смотреть на Намджуна во время церемонии. Несмотря на то, что исследование Джина было завершено и научные результаты диссертации опубликованы, он продолжал общаться с Сонхва и Ким Таном. В первое воскресенье каждого месяца Джин с Намджуном привозили к ним Мёрфи, чтобы они могли поиграть с псом. Джин не уверен, кто получал больше пользы и удовольствия от этих визитов — они или эта пожилая пара. Джин упаковал фотографии в рамках в две коробки, предаваясь сентиментальным воспоминаниям, когда заворачивал каждую рамку в пузырчатую пленку. Последнее, что он упаковал, была фотография папы, сидящего на качелях у них во дворе. Джин нежно провел пальцами по его прекрасному лицу под стеклом. «Благодарю тебя, пап». Без его совета обращаться в церковь в случае жизненных невзгод Джин бы никогда не встретил Намджуна. Небольшие зажимы, удерживающие фотографию в рамке, вероятно, сдвинулись, когда Джин снимал ее со стены. Он потянулся за пленкой, и тут картонный задник рамки отвалился, и что-то выпорхнуло оттуда на пол. Это был сложенный в несколько раз листок бумаги. Думая, что это квитанция или какая-то тестовая распечатка, Джин поднял листок, развернул его… И застыл на месте, когда увидел, чьей рукой написан текст на бумажке. Его собственной рукой. Почерк был еще неровный и менее аккуратный, чем сейчас, но он явно принадлежал Джину. К тому же он вспомнил, что это такое — это письмо он написал шестнадцать лет назад мнимому священнику, с которым почти полгода встречался в церкви. А ведь Джин совершенно забыл, что спрятал его за фотографией папы. Он собрался с духом и начал читать. Дорогой святой отец! Мне так жаль, что я не смог встретиться с вами, как обещал. Отчим догадался, что мы собираемся сбежать, и очень сильно разозлился. Он сказал, что если узнает, кто собирался нам помочь, то расправится с ним. Поэтому я не могу больше приходить к вам на исповедь по субботам, так как не хочу, чтобы он причинил вам вред. Но я все же хочу поблагодарить вас за все. За наушники, которые вы мне подарили, за то, что научили слушать музыку, чтобы поднять себе настроение. Спасибо за то, что выслушивали меня, ведь я так боялся обо всем этом рассказывать. Но больше всего за то, что стали моим ангелом, когда Господь был слишком занят, чтобы меня услышать. Надеюсь, мы с вами когда-нибудь увидимся. Джин Джин задумчиво смотрел на страницу. А потом прочитал письмо второй раз. Потом третий. Папа действительно послал омеге ангела. Теперь он в этом не сомневался.

***

Спустя два дня Джин шёл к алтарю, чтобы выйти замуж за любовь всей его жизни. Его маленькие племянники, Тэхён и Чонгук, в красивых костюмчиках разбрасывали перед ним лепестки роз из корзинки. Когда они дошли до алтаря, Тэхён оглянулся назад с широкой улыбкой, и Джин ему кивнул, напоминая, что настало время бросить еще кое-что, что Джин положил в его корзинку. Он посмотрел на своего дядю, а потом бросил к его ногам две монетки. Они обе приземлились решкой. Под песню Джина Кларка в стиле кантри-рок «Круг замкнулся» Юнги шел к алтарю рядом с Джином. В глазах Намджуна стояли слезы, когда Джин подошёл и встал рядом с ним у алтаря. Он взял омегу за руку, и, когда песня закончилась, они, улыбаясь, обернулись, чтобы еще раз посмотреть на их исповедальню, где когда-то встретились маленький мальчик и безбашенный парень-музыкант, изображавший священника. Как говорилось в песне, они вернулись к началу их пути — круг их жизней замкнулся. Каждый из них шел своей дорогой, чтобы прийти в эту точку, но они оба достигли цели. Это был первый день новой жизни, которую пара пройдёт вместе до конца, и Джину уже не терпелось сделать свой первый шаг.