Обжигающий луч солнца

Тучи. Густые, нагнетающие они не дают протиснуться и лучику света. В Племери не было такой пасмурной и противной погоды уже больше месяца и вот сегодня, будто по воле судьбы, прогнозы обещают скорый дождь. В небольшой квартирке, где-то в тихом районе города, особенно тихо. Диалог между двумя парнями совсем не складывается, но, кажется, любые слова и так будут излишни — уж больно нагнетающая вокруг атмосфера. С характерным шорохом, Итер натягивает на себя черную рубашку, смотря на себя через небольшое настенное зеркало в гостиной. Он тянет чуть дрожащие пальцы к пуговицам, но не может застегнуть ни одну из них. Руки не настолько сильно дрожат, сколько просто не хотят слушаться, будто живут по своим правилам, в своем мире. Длинноволосый глубоко вздыхает и пробует еще раз, и снова терпит крах. Сяо смотрит на него пустым взглядом, будто бы в его голове совершенно ничего нет, что было явной неправдой. Он отталкивается от подлокотника дивана, где сидел все это время, и подходит к своему горе-соседу. Он встает напротив него, загораживая своей фигурой зеркало и принимается сам застегивать тугие пуговицы, одну за другой, по очереди. Сколько времени прошло с того момента? Один день, два, три, а может и все двадцать. Сяо не помнит уже, когда в первый раз узнал о болезни матери Итера, но сейчас был уже конец июля. Еще одна пуговица. Он не помнит, в какой момент Итер стал выглядеть настолько обеспокоенным каждый день. Последняя пуговица была успешно застегнута. Сяо еще раз, оценивающе взглянул на рубашку, разгладил складку и взял такой же черный галстук. Он начал завязывать и его, понимая, что сам Итер сейчас этого не сделает, раз даже застегнуть обычную рубашку составило ему не мало проблем. — Прости, — чуть хрипло выдает Итер, принимая из рук Сяо пиджак, — я сейчас веду себя просто ужасно, — выдыхает он и берет в руки расческу с резинкой. — Ничего, все нормально, — и это все, что сейчас может выдавить из себя Сяо. В горле у него стоит тугой ком, который он все не может проглотить. Казалось, будто все переживания Итера отражаются и на нем. Сяо это невероятно раздражало. Итер расчесывает длинные волосы, а затем медленно, медитативно начинает плести обычную косичку. Его руки все еще действуют по своей воле, но он усмиряет их. Его лицо особенно сосредоточено, чтобы уж точно не думать о лишнем, а лишь просто заплести свои волосы. Сяо снова сел на подлокотник, неотрывно наблюдая за своим соседом. В его голове бушевал ураган, сравнимый с тем, что скоро должен начаться на улице. Стук настенных часов, что были на кухне доносился и до гостиной — настолько тихо было. — Тогда… — Итер начинает медленно и неуверенно, после долгого затишья, — я уже пошел, — Сяо в ответ лишь кивает, продолжая молча наблюдать. Длинноволосый еще раз поправляет волосы, обувается и открывает входную дверь, — закроешь? — Конечно, — на автомате выдаёт Сяо и в несколько больших шагов оказывается прямо у двери. Сяо не может в полной мере понять Итера. Точнее, может, но немного в ином понятии. Парень еще с минуту стоит у двери, а затем подходит к окну. Он отодвигает шторы в гостиной, шторы, которые никто не открывает вот уже месяца два. Сяо смотрит вниз, на то, как Итер садится в белое такси, что так ярко смотрится на фоне его костюма. Где-то вдалеке послышались глухие грохотания грома, заставляя Сяо неприятно поморщиться. Он не любит смерти. Но, если для него сдержать все в себе было не слишком сложной задачей, для Итера это казалось непосильной ношей. Сяо не знает почти ничего, кроме сухих фактов, брошенных ему в паре разговоров. Но то, насколько он обеспокоен всем этим. Обеспокоен смертью матери Итера или состоянием самого Итера? Кажется, разбираться в своих мыслях было самой тяжелой частью в данной ситуации для Сяо. Ведь провожать кого-то на похороны вряд ли может быть веселым занятием, а если вспоминать, кого именно он только что провожал, то становилось еще хуже, хоть причин для этого быть и не должно. Именно, их не должно быть, но они есть. Он бы с удовольствием полез в гугл, ища причину такого беспокойства и всего, что он чувствует, но страх найти то, чего он не хочет находить останавливает его пальцы прям над клавиатурой, заставляя закрыть крышку старого, измотанного ноутбука. Сяо безысходно падает лбом прям на стол, глубоко вздыхая. Лично в его жизни не происходит ничего, совершенно ничего, но он умудрился найти проблемы для себя в ком-то другом и теперь окончательно погряз в чем-то странно липком, но пугающе манящем. Спустя минут сорок, дождь все-таки занял свое почетное превосходство над всем городом, не оставляя ни единого человека на улице сухим. Первый дождь за целый месяц и именно в этот день. Сяо особенно поражался таким совпадениям.

***

Итер не брал ключи. Поэтому, когда примерно в семь вечера раздался дверной звонок, Сяо уже был готов открывать дверь. Итер стоит с опущенными плечами и явно уставшим взглядом. Он входит в квартиру, кидает полупустой рюкзак на пол и будто бы открывает руки для объятий, но тут же осекается и трясет головой. Итер помнит, что Сяо не любит тактильность, но сейчас этот самый Сяо, кажется, не против даже того, чтобы на нем повисли, лишь бы Итеру стало легче. — Как прошло? — начинает Сяо и тут же поджимает губы — ему кажется, будто он говорит слишком громко и совершенно не то, что нужно. Итер молчит, думая, что вообще можно ответить на вопрос об успешности похорон его матери. — Нормально, — криво улыбается он и характерно трясет рукой, — сравнительно, — он снимает с себя немного промокший пиджак и галстук, оставаясь лишь в рубашке, — в любом случае, моя жизнь на этом не заканчивается, так? — он задает риторический вопрос, на который и не требуется отвечать, но Сяо все же кивает. — Может, чаю? — предлагает архитектор, будто понимая, что просто разойтись по комнатам сейчас будет не лучшей идеей. Итер кивает и выдавливает из себя слабую улыбку. На самом деле, он и вправду не против. На улице все еще моросит слабый дождь, а тучи даже и не думают уходить. Свет в квартире горит целый день, отчего Сяо кажется, будто счета придут просто невероятные. Итер включает чайник, доставая из холодильника лимон. Сяо же оперативно начинает ему помогать с сахаром и пакетиками чая. За все время их проживания вместе они привыкли мельтешить друг перед другом на кухне, поэтому сейчас умело срабатываются и не мешают друг другу в этом небольшом квадрате комнаты. — Ты никогда не говорил, но…- Итер заливает две кружки кипятком, придерживая чайные пакетики, — ты ведь рос не в Племери? — он выглядит так, будто ему некомфортно задавать такие вопросы, будто это что-то слишком личное, что не предусматривает огласки. — Ага, — Сяо берет две кружки и уносит их к столу, — переехал сюда, когда поступил в универ. — А где жил до этого? — Итер берет какие-то печенья и несет их на стол в миску к конфетам, понимая, что вряд ли к ним кто-нибудь притронется. — Веусет, — Сяо замолкает, размышляя, а знает ли Итер где это вообще находится, — он не сильно далеко, примерно в пяти-шести часах езды. Итер кивает, соображая примерное направление, параллельно размешивая сахар в чае. — Твои родные живут там же? — Если они еще живы, — Сяо говорит это без доли сожаления в голосе и видит, как округляются глаза его соседа. Итер, кажется, уже открывает рот, чтобы извиниться, но ему не дают сказать и слова, — родители жили там, когда я уезжал, но больше я с ними никак не связывался. Итер жмется, думая, стоит ли ему уточнять «почему», но Сяо и без слов понимает этот немой вопрос, начиная объяснять: — Я с ними не то, чтобы ладил, так что ничего особенного, — он отпивает чай и понимает, что ему начали нравиться чаи даже больше кофе после того, как он начал пить их с Итером, — я не особо жалею, они были теми еще… — он чуть медлит, думая какое бы слово помягче взять, — засранцами. — Мне жаль… — заключает Итер и ему, кажется, хочется сказать что-то еще, но он молчит, будто сдерживает себя, поэтому старается перевести тему в более безопасное русло, — а почему ты выбрал именно архитектуру? Сейчас ты выглядишь так, будто не очень-то и любишь этим заниматься. Но это самое небезопасное, куда Итер вообще мог перенести разговор. Сяо молчит какое-то время, сомневаясь. Родители не были его больной темой, ведь смирился он уже очень давно, но вот архитектура. Можно было сказать, что он никогда еще не делился этим с кем-либо, даже Венти не в курсе какие у Сяо были причины. Уж больно эта тема была тяжела для него. — Я любил, — кратко поясняет Сяо и делает глубокий вдох. Раз уж он начал говорить сначала, то должен дойти до конца, не так ли? — был один очень важный человек для меня, — и Сяо бы мог с уверенностью назвать его отцом, но язык не поворачивался — с этим словом у него не очень приятные ассоциации, — он очень увлекался архитектурой и часто говорил мне про нее, хоть сам и работал психологом, — Сяо снова замолчал, отпивая чай. Горло сохло невероятно быстро — он никогда и никому не рассказывал так много, — от него я и загорелся идеей пойти учиться на архитектора, но… И это чертово «но», будто ничего не могло обойтись без него. Итер заметно побледнел — не этого он ожидал услышать. Но он молчал, ждал пока Сяо сам соберется с мыслями и продолжит или просто закончит на этом. — Но, когда я был на середине первого курса его просто не стало, — Сяо чуть дернулся, когда за окном прошелся очередной раскат грома, — тоже болезнь, которая убивала его довольно долго… В комнате повисло временное молчание. Сяо вот уже несколько лет хочет отчислиться, потому что архитектура напоминает «о нем», но именно потому что «он» был причиной появления любви у Сяо к этому делу он все еще учится. — Мне кажется, будто я просто отказываюсь воспринимать его смерть, — завершает свой монолог Сяо и тянется за конфетой — пусть его рот будет чем-то занят, иначе он ляпнет еще чего-нибудь ненужного. — Сегодня, Люмин сказала, что в полной мере приняла факт смерти матери только, когда увидела ее могилу, — Итер водит пальцем по ободку кружки, — будто не верится, что человек умер пока лично не увидишь его надгробие… — Да… — тянет Сяо и откидывается на спинку стула, — иногда мне тоже так кажется, — он трет виски, будто это поможет избавиться от неприятных постукиваний в голове. В какой-то момент Итер делает глубокий вздох и с характерным шлепком падает лбом на стол. Сяо вздрагивает, удивленно смотря на своего соседа. — Прости, — коротко выдает длинноволосый, продолжая безысходно лежать на столе. — Что? — Я хотел просто поговорить, а в итоге заставил тебя вспоминать о неприятных вещах. Итер наконец убирает лоб с поверхности стола, измученно глядя на Сяо. Сам же Сяо молчит пару секунд, а затем с его губ слетает пара хриплых смешков. Он проводит пальцами по волосам, все еще продолжая держать нервную улыбку. — Знаешь, — Сяо начинает негромко, но уверенно, — обычно я просто игнорирую подобные темы, но сейчас… Я даже не знаю, наверное, мне нужно было хоть раз выговориться… — и он и вправду чувствует какое-то облегчение, будто дышать стало легче, а с плеч спало постоянное напряжение, но все еще что-то не то, чего-то не хватает. Итер сидит в секундном замирании, широко распахнув глаза. Сяо выглядит так, будто совсем не жалеет о сказанном. И сейчас просто хочется, чтобы это секундное чувство безопасности не уходило, чтобы они могли говорить так же открыто всегда. Но никто и словом не обмолвится на этот счет. И хотелось бы спросить «почему», но они лишь в тишине пьют чай, слушая мелодичные шлепки дождя за окном. Это тот самый вечер, в который можно говорить что угодно и о чем угодно, ведь никто не осудит, да и стыдно вряд ли будет. Но в таких моментах есть один жирный минус: следующий день грозит быть ужасно неловким, а темы, поднятые прошлым вечером автоматически становятся табу. Сяо бы соврал, если бы сказал, что ему нравится такой расклад событий. Итер тянется и зевает, уже допив чай. Он встает с насиженного места и идет к раковине, чтобы помыть кружку. Сяо же продолжает сидеть и залипать в одну точку. — Итер, — он обращается по имени, и длинноволосый невольно вздрагивает, поворачиваясь к Сяо, — возможно это и вправду поможет, — Итер смотрит с непонимаем, вытирая мокрые руки полотенцем, — следующие дни снова обещают быть теплыми, я съезжу в Веусет… Это могло значить много: поездка к родителям, простая прогулка по старому городу или же та же прогулка со старыми знакомыми, но имелось в виду совсем другое: «Я попробую окончательно отпустить прошлое» — вот, что это значило, и Итер это понял лучше, чем кто-либо. Он уже было хотел сказать напутственные слова, как Сяо продолжил говорить: -…С тобой, — архитектор наконец поворачивается на своего соседа, что стоял все еще с полотенцем в руках, — если ты, конечно, не против. Я бы хотел рассказать тебе больше. Слишком многозначные слова, так это выглядело. И сложно было сказать, какое именно значение придал им Итер, но лицо его стало выглядеть намного живее, чем за весь этот долгий месяц. Он немного нервно кивнул, криво улыбаясь: — Да, — выдает он на выдохе, — я не против, — и он на самом деле не против, ведь с самого первого дня их знакомства ждал, когда Сяо наконец сможет довериться ему, он ждал, когда наконец сможет… Да, Итер чувствует себя ужасно из-за смерти матери, но разве это повод останавливаться? Разве это повод терять момент? В груди Сяо снова вспыхивает что-то невообразимое. Он снова чувствует эту непонятную эйфорию, снова чувствует что-то совершенно несвойственное ему. — Только мне нужно время, — добавляет Итер, подходя к выходу из кухни, — давай дня через три, хорошо? — и он скрывается в проходе, направляясь, кажется, в ванную. А Сяо только и может, что кивнуть. Кивнуть уже пустующему проходу.

***

— Пять-шесть часов, говоришь? — Итер захлопывает дверь машины изнутри и пристегивается, — то есть, к восьми вечера приедем, — он смотрит на часы в телефоне, прикидывая сколько времени займет дорога. — Ага, — соглашается Сяо и выезжает на дорогу. — Мы же не пойдем на кладбище ночью? — с надеждой спрашивает Итер. На нем лишь легкая футболка и выглядит это так, будто он больше боится замерзнуть, чем самого факта нахождения ночью среди могил. — Нет, конечно, — тут же отрицает Сяо, — просто возьмем номер в гостинице, я знаю где. Длинноволосый кивает. Его уже предупредили о переменчивой погоде в Веусете, а особенно о частых дождях. На лице Итера все еще читается измученность и сильная тоска. Возможно именно поэтому он хочет проводить больше времени в компании кого-то, возможно он просто хочет убежать от своего горя в проблемы кого-то другого, возможно он делал так всю свою жизнь. — Спасибо. Они уже выехали за город, когда Итер неожиданно выдал беспочвенную благодарность. Сяо нахмурился, думая о том, что он возможно что-то упустил — так или иначе последние дни выдались особенно чувственными. — За что? — Да так, — уголки губ Итер слегка поднимаются, образуя невесомую улыбку, и он закрывает глаза, — я открою окно? — и он не скажет за что поблагодарил, ведь точной причины просто нет. Казалось, ему просто нужно было сказать это чертово «спасибо», будто это может на что-то повлиять, ведь странно благодарить человека за то, что тот стал менее закрытым. — Конечно, — соглашается Сяо и краем глаза наблюдает, как Итер откидывается на спинку сиденья, просто наслаждаясь ветром. И это выглядело до ужаса спокойно, будто нет всего этого, будто не его матери не стало из-за недостатка средств на операцию, будто не он пару дней назад пришел убитый горем с ее похорон. Их поездка не была многословной. Каждый думал о чем-то своем, потому что подумать и вправду было о чем. А когда они наконец доехали, все, что они могли чувствовать это усталость, и даже временные остановки не помогли. На часах виднелись четкие девять вечера, когда Сяо припарковал машину у той самой гостиницы. На улице шел, пусть не сильный, но дождь. — Подожди, — Сяо остановил Итера, когда тот уже собирался выходить из машины. — Зонтик взял, — он показал в руках небольшой зонт, думая, что Сяо беспокоится именно об этом. — Нет, я не это имею в виду, — говорит он и трет виски — голова сейчас почти не болит, но это действие будто вошло в привычку, — когда ты только переехал, — он начинает издалека, стараясь правильно составить мысли в голове. Итер замер, с интересом смотря на Сяо, — ты говорил, что плохо спишь в новых местах, — длинноволосый было открыл рот, но тут же замер в оцепенении, — я не подумал об этом, прости, — Сяо все продолжал размышлять, когда Итер замахал руками, пытаясь что-то сказать, но был просто не в силах сформулировать мысль. — Я, — он начал немного нервно, кажется, волнуясь о чем-то, — должен тебе кое-что сказать… И это фраза звучала так, будто сейчас Итер скажет кое-что не очень приятное, но если не сегодня, то другого дня, кажется бы, и не нашлось. — Вообще, я не хотел говорить об этом, — он виновато улыбается, — но сейчас, я вроде должен… — он жмет плечами и вертит зонтик в руках. Сяо заметно нахмурился, уже догадываясь, о чем хочет сказать Итер, — у меня нет такой проблемы, понимаешь… — Тогда, — Сяо качает головой, совершенно ничего не понимая, — зачем ты тогда сказал мне это? — Я не ожидал, что ты вернешься так рано… — Поэтому вместо того, чтобы сказать, что просто не спал всю ночь, ты соврал? — Сяо не злился, скорее просто был в недоумении. — Не перебивай, — с упреком выдал Итер, а когда Сяо со вздохом извинился, он продолжил, — я мог сказать, что не спал всю ночь и возможно это было бы правильней, но я растерялся, да и это все равно было бы ложью… — он рассуждает, медленно подходя к сути. Раз уж в последние дни у них акция: «кто выдаст больше искренностей» — он пойдет до конца, — я просто не мог уснуть из-за больной ноги… — Итер говорит совсем тихо, так, что его сложно услышать сквозь стучащий дождь. — Нога? — не понимает Сяо, а потом в его голову прилетает осознание, — черт… — парни молча переглядываются, думая, кто первый заговорит, — ты все равно должен был сказать правду. — Ну-у я не мог, — начинает оправдываться Итер, — это бы звучало, как обвинение. — Так я и был виноват, что не смотрел на дорогу и сбил тебя! — начинает повышать голос Сяо. — Не кричи! — отвечает ему в такт Итер, — я все равно не мог, и точка! Не хватало нам еще поссориться здесь. Это и вправду было лишним, поэтому Сяо делает глубокий вздох и снова извиняется. Ему все еще невыносимо стыдно за тот случай, пусть все действия Итера и кричат о том, что ему совершенно незачем переживать. Так или иначе, это последнее, о чем им хочется думать сейчас. Сяо выходит из машины вслед за Итером, быстрым шагом направляясь к зданию. Спустя одну ночь, их ждет особенно длинный день…