The Madman's serenade

У Джунпея были планы на вечер, пусть не такие грандиозные, как у остальных его одногруппников, которые решили устроить вечеринку в честь успешно сданного зачёта, но всё же были. Он хотел прийти в комнату общежития, поужинать, сделать уроки и найти какой-нибудь хороший фильм или дочитать мангу, что недавно купил в маленьком магазинчике около университета; его соседа не будет до завтрашнего утра так точно. Поэтому парень мечтал быстрее добраться до корпуса, не то, чтобы Инумаки был плохим соседом, нет, но всё же иногда побыть в одиночестве Йошино хотелось. Но вот они мы — разрушенные мечты, разорванный портфель, оказавшийся где-то около мусорного бака и Джунпей, сидящий на грязном асфальте в собственной крови и слезах. Лица мучителей он узнал сразу же, как только его толкнули в этот переулок, Джунпей даже не удивился ухмыляющимся физиономиям, потому что они с первого дня в институте обозначили его, как жертву: избивали, отнимали деньги, воровали вещи, унижали перед другими студентами, выливая напитки на одежду и опрокидывая на голову подносы с едой. — Оу, наш уродец-Джун опять плачет, как девчонка, — язвит девушка, хватая парня за волосы, открывая шрамы на лбу. — Отдавай деньги, тэмаэ! — Но у меня правда…больше нет, — он пытается защититься руками от града ударов, голос хрипит и обрывается от слёз. — Наглый врун, — Тиба отвечает злобной улыбкой. — Да ты посмотри на его лицо, — вторит ей парень, по комплекции напоминая медведя, Кумагаи, складывая руки на груди. — Жалкий сучонок. Сними на камеру его сопли, Мацуо, потом будет над чем поржать. — Улыбочку, — со смехом говорит тот, к кому обращались, направляя телефон на Йошино, к которому наклонились те двое, показывая v-образный знак и заставляя несчастного парня смотреть в камеру. — Пож-жалуйста, не на— Договорить он не успевает, потому что в лицо прилетает тяжёлый кулак, и Йошино падает на асфальт, больно прикладываясь лбом; завтра наверняка будет очень много синяков и кровоподтёков, а расспросов Юджи и беспокойства Инумаки-сана ему не избежать. Джунпей всхлипывает, сжимая оцарапанные кулаки под смех мучителей; ему обидно, ему больно, ему очень-очень плохо. И почему всё это должно происходит именно с ним? Йошино пытался защищаться, каждый раз это делал, что в школе, что в институте, но сделать против троих человек хоть что-то он не мог. Парень отключается от мира и не слышит практически ничего, кроме шумящей в ушах крови. Он слегка приподнимает голову, она безбожно кружится и боль давит на виски. Это безумие разрушает постепенно пробирающаяся к сознанию весёлая мелодия. Джунпей думает, что уже свихнулся или лежит в бессознательном состоянии и это шутки сознания, но звук становится чётче, кажется, приближается, и можно различить некоторые слова песни, но Йошино сейчас точно не сможет их воспринять. Тем временем в проходе появляется фигура, которая шла пружинистым шагом и насвистывала в голос весёлую песню. Потом внезапно остановилась и повернула голову вглубь тёмного переулка. Но заметили её только тогда, когда она таким же шагом стала приближаться к компании студентов, Тиба издала испуганный вскрик и схватилась за руку рядом стоящего Кумагаи, который сразу же напрягся, Мацуо испуганно застыл на месте; от этой с виду счастливой улыбки и татуированных швов многих пробирал холодный пот. — Ого, мне прям сегодня везёт! — весело говорит подошедшая фигура, оказавшаяся парнем, играясь со складным ножом. — Приветики, чем заняты? Играете? Он забавно раскачивается, вышагивая по выдуманной прямой линии, имитируя потерю равновесия, в его руках нож словно танцует: кружит вокруг пальцев, огибает запястье, скользит по ладони, а сам парень улыбается так ярко и расслабленно, сперва даже не подумаешь, что перед тобой один из самых опаснейших людей, наравне с Годжо и Сукуной, такой же сумасшедший и наводивший страх на всех студентов. Махито неожиданно подскакивает, все троя вздрагивают от такого действия. — М-махито, мы тут пр-росто, — запинаясь начинает Кумагаи. — Убери уже чёртов телефон, Мацуо! Он шёпотом грозит остолбеневшему Мацуо и толкает его в бок, чтобы тот очнулся, наконец вырубая телефон нахрен; действовать против Махито себе дороже. И он спешно старается вырубить камеру и затолкать его в карман, стоящий перед ними парень посмеивается и наклоняет голову, раскачиваясь на пятках. — Вы тут просто что-о-о? — он растягивает последнее слово и делает на нём ударение. — Ну же, Кумагаи-ку-ун, я жду ответа. — Ничего, Махито-сан! Мы уже собирались домой, правда, мальчики? — Тиба машет руками в примирительном жесте, Кумагаи и Мацуо утвердительно кивают. — Уже? Ну как же так, Тиба-чан… — он говорит это разачарованно, на лице соответствующая эмоция обиды, которая заменяется зловещей улыбкой в считанные секунды. — А как же поиграть? Йошино не слышит испуганных криков, не слышит смеха, не слышит удаляющегося топота, он лишь чувствует под руками мелкие камни и стекающую из ран кровь, как стучит сердце, отбивая ритм о рёбра. Он старается не терять последние крупицы сознания, получается плохо, конечно, и Джунпей начинает шептать фразу монаха из фильма Расёмон, одного из любимых фильмов; это помогает, по-крайней мере Йошино напрягает руки, поджимает под себя ноги, стараясь подняться, он выплёвывает кровь и кряхтит. — Оу, а это у нас кто? — Махито садится на корточки, обхватывая пальцами подбородок кашляющего Йошино, он вглядывается в мутные от боли и слёз глаза. — Я тебя и не заметил сначала. Если честно, то Джунпей тоже не хотел, чтобы его замечали, тем более, когда понял, кто перед ним. В горле сразу же пересыхает и вспоминаются все предостережения друзей и слова Годжо-сана: «Он грёбанный псих, поэтому, как только завидите его, бегите, детишки». Он пытается отвернуться от изучающего взгляда разных глаз, силится хоть что-то сказать, но ничего не выходит и, кажется, Джунпей, в слабых попытках вырваться, запачкал пальцы парня своей кровью, на что тот изгибает одну бровь и отпускает подбородок несчастного. — Хм, грязно, — он говорит это с прикрытыми глазами и вытянутыми в трубочку губами, разглядывая собственные пальцы в алых разводах. Махито ещё раз хмыкает, разворачивается, засовывая руки в карманы, и уходит. Просто разворачивается и уходит. Йошино не знает, как ему так повезло, потому что остальные, с которыми «играл» Махито, пару дней ходили в бинтах или на костылях, последнее было редким, но случалось. Пожаловаться на него никто не мог, а причин этого не делать так же не было, это просто стало самим собой разумеющимся. Может, он посчитал, что с Джунпея уже хватит? Йошино не хочет об этом думать, его каждый раз передёргивает от того, что мог бы сделать Махито. Парень прихрамывая идёт к корпусу. Джунпею удалось пройти незамеченным, как и всегда, и добирается он до комнаты вполне благополучно. Помещение встречает тишиной и едва ощутимым холодком, Йошино отправляется в ванную, чтобы смыть с себя кровь, промыть раны. Потом он проходит к своей постели, садится около неё, чтобы достать из тумбочки медикаменты, сразу улавливается резкий знакомый запах. Он забирается на кровать с ногами, не задумываясь об испачканной одежде, начинает обрабатывать царапины оксидолом*, отчего шипит, наматывая на них бинты, и расклеивает на ссадины лейкопластыри. Когда он заканчивает с неприятным делом, решает наконец переодеться, а потом заново пересмотреть Расёмона, который помог ему в том переулке. Тишину разрушает рингтон телефона, Йошино опасливо поглядывает на слегка треснутый смартфон, кто ему мог позвонить в такое время? Парень с минуту разглядывает высвеченное имя и ему слегка не верится, что позвонила именно Нобара, да ещё и по видеосвязи. Джунпей не хочет принимать звонок, да и расспросов от неё по поводу заклеенного пластырями лица слушать тоже не хочет, поэтому он с трудом игнорирует этот звон и последующие восемь. Вечер проходит в относительном спокойствии, не считая изредка орущих под окнами студентов; Йошино маленькими глотками попивает чай, завёрнутый по шею в одеяло, и напряжённо следит за действиями актёров, уже в который раз поражаясь передаче сюжета и мысленно восхваляя Акиру Куросаву за такой шедевр в жанре криминалистики и драмы. Он удовлетворён таким маленьким отрезком вечера, которым и закончилась пятница, поэтому Джунпей засыпает с тёплым чувством спокойствия и удовлетворения.