Нижний мир

Последнее, что слышит Энакин перед тем, как отключиться, — емкое слово «Дерьмо!», произнесённое в тот момент, когда его голова снова ударяется о дюрасталевую дверь. Дальше темнота, поглощающая тяжелое ощущение удушья и чего-то мерзкого на теле. Когда он, наконец, приходит в себя, то осязает только чистоту. В воздухе пахнет хвоей, совсем как в момент, когда Люк снял с него маску. Однако Люка здесь нет. Сын пытался его сжечь и почти преуспел в своём деянии. Если бы не Лея. Она просунула руку под нижнюю часть маски, нащупала пульс и не дала ему умереть. А для чего — Энакин за последующий год так и не понял. Вряд ли озарение снизойдет на него сейчас. Он ощущает присутствие Силы. Определённо, оно есть, хотя и слабое. Энакин медленно погружается в Силу, пытаясь понять, что происходит. Странно, но рядом находится живое существо. Неодаренное. На расстоянии их становится больше. Не похоже на ту изолированную палату с единственным безмолвным дроидом, в которой его держали раньше. Он помнит, как пытался снова спросить о своей судьбе, когда дроид принес скудный ужин. Что-то же должны были решить, Альянс обычно долго с пленниками не церемонится. Но железяка как обычно отмолчалась. А он опять едва стерпел унижение кормления и уснул на дурно пахнущей простыне недельной давности. А теперь всё изменилось. Энакину не нужно открывать глаза, чтобы знать это. Тем более, что существо рядом, кажется, начинает шевелиться. Сила молчит, как всегда в последнее время. Ни предчувствия опасности, ни тем более смерти. Его чувство живой Силы сломалось после битвы при Эндоре. Стало глуше, словно эхо. А с теми препаратами, которыми его пичкали, и вовсе пропало. Звонит комлинк. Энакин помнит одну из стандартных мелодий, которой разработчики награждали средства связи Империи. Какой-то супер популярный музыкант из Голонета. Безвкусица. — Алло! Нет, сегодня дома. Не знаю, прикрой на пару дней. Возьми Кло. Ничего такого, обычная простуда. Помнишь освежитель Берилл с шестьдесят седьмого. Ага, давай, пока! Заспанный, хриплый голос принадлежит женщине. Энакин наконец поднимает веки и вздрагивает от неожиданности. На него внимательно смотрят два зеленовато-карих глаза. — Привет! — настороженно говорит растрепанная девушка с помятым лицом. Она смотрит напряженно, словно ожидает от него по меньшей мере взрыва самодельной бомбы. — Привет, — он не узнает собственный скрипучий голос, так похожий на ночной кошмар. В воздухе явно ощущается неловкость. Ни он, ни она не знают, чего ожидать друг от друга. Девушка свешивает ноги с кровати, и Энакин замечает на ней серую застиранную майку и такие же шорты. Домашняя одежда и такая же обстановка никак не вяжется с больничной палатой. — Ты кто? — Энакин пытается придать голосу твёрдости. Без вокодера получается так себе. — Соулей, — девушка массирует по очереди то одну, то другую руку. — Ты у меня дома. — Как я сюда попал? — она не многословна, а ему хочется знать больше, чтобы составить целостную картину. — Сценарий голодрамы, не меньше. Только сперва назови своё имя. Я и так рискую всем на свете, пряча тебя здесь. А вдруг ты в межгалактическом розыске! Энакин впервые за много месяцев по настоящему смеётся. Получается немного больно из-за поврежденных лёгких, тем не менее он хоть может дышать самостоятельно. Кто-то из верхушки повстанцев дал добро на его лечение. Девушке же явно не нравится внезапный приступ смеха. — Хватит ржать! Я серьёзно! — Энакин, — и после небольшой паузы: — Так что за голодрама? — Я работаю сантехником на сто восьмой очистительной станции. Вчера днём в одной из подземных труб случилась поломка, и мне пришлось спуститься. В общем, ты был там. Без сознания и вообще… Соулей лжёт. Не во всём, только то, зачем она спустилась в трубу. Поломками такого типа занимаются дроиды, это знают даже школьники. Впрочем, что она там делала, его не касается. — Ты меня вытащила? — Как видишь. Руки болят, сил нет. Не знаю кто и зачем хотел тебя убить, но метод они выбрали просто супер изощренный. Утопить в дерьме, надо же… — В смысле? — Энакин подбирается, силясь осознать масштабы произошедшего. Кому-то надоело держать под носом Альянса ужас Империи, и от него попытались тихо избавиться. Что-то поменялось в конъюнктуре повстанческого движения… — В прямом. Это же сточные трубы, по них масса идёт в очистители. Есть определённый график движения от резервуаров сбора. Ты… короче, ты имперец, шпион моффов или Трауна? Опять вопрос с подвохом. Энакин даже не знает, на какой планете находится, и кому сочувствует спасшая его девушка. И при чем здесь гранд-адмирал Траун?.. Он, что, организовал собственное сопротивление?.. Сила вдруг подсказывает, что можно сказать правду. — Да, я имперец. Но не шпион. — Хорошо, — она как-будто расслабляется и даже немного улыбается ему. — Новая Республика не жалует шпионов. Особенно в столице. Даже не буду спрашивать за что тебя, ну… — На Корусанте? — Ну да! У нас пока старая столица. — Вот как. Я знаю, что ты не очень веришь мне, однако я не представляю угрозы. Честно, даже не знаю зачем меня хотели ликвидировать. — Полагаю, за знание чего то такого, что не нравиться Новой Республике. — Глаза девушки прищурены, она смотрит как бы оценивая опасность, которую он может нести. — Тем не менее, я не пойду стучать в СБ, не беспокойся. Республика отобрала у меня слишком много. Потом Соулей вкратце рассказывает ему о текущем положении дел, и Энакин понимает причину своего нахождения в канализации. Через месяц внеочередные выборы в Сенат. Ясно, что он мог стать козырной картой в чьих-то умелых руках. — А что с Дартом Вейдером? Где он? — Вейдер? — Девушка отыскивает в шкафу халат и набрасывает его поверх нехитрой одежды. — Погиб на Эндоре, насколько я знаю. В голонете есть видео. Его сняли, когда шаттл Главкома разбился возле какой-то станции. Могу тебе найти, если хочешь. Энакин отрицательно качает головой. Выходит, его давно объявили мёртвым. Знают ли Люк и Лея об обратном? Возможно, нет, если никто из них ни разу не посетил его в палате. Ситуация странная, особенно учитывая, как сильно сын хотел воссоединения с отцом… — Ты что завис? Каф будешь? Краска против воли приливает к его лицу. Сейчас хочется совсем другого, но у него язык не поворачивается попросить её. — Вот я тупая! — Соулей хлопает себя по лбу и выбегает из спальни. Обратно она возвращается с неким подобием небольшого ведерка. Энакин всё понимает без слов. Вчера, когда отмывала от нечистот, эта девушка уже увидела всю его «аппетитную» анатомию. — Мне придётся тебе помочь. Не обижайся. Пока не придумаю, где взять протезы, будет так. Хотя я уже примерно знаю место, откуда без проблем можно стащить пару железняк. Твои модули вроде на месте, программное я найду, так что дело пойдёт. И быстро, мне ведь надо работать, а ты без протезов, сам понимаешь… Пока Соулей говорит, отвернувшись для пущей деликатности, Энакин делает свои дела и выдыхает от облегчения. Даже с Силой он не дееспособен полностью. Протезы в разы облегчили бы его существование. — И где же ты собираешься их достать? — спрашивает он, когда девушка возвращается с чашкой кафа в руке. — На мусорке дроидов, где же ещё, — она пожимает плечами и пристраивается возле Энакина. — А теперь я помогу тебе попить и позавтракать. — Мне не подойдёт ситх знает что! — выставлять условия не совсем удобно, но мало ли какую рухлядь она собирается привезти. — Знаю, не тупая! — сердито фыркает Соулей, подсовывая ему ко рту пластикатовую трубочку. — В идеале от меддроида, а если не будет, придётся подождать. Ничего не поделаешь. — Можно и от боевого, — поддразнивает её Энакин, с наслаждением смакуя горячий каф. — Ничего себе ты загнул! Может ещё доспех Вейдера попросишь! — Было бы не плохо, — улыбка Энакина немного грустная, ведь от своего бывшего одеяния он бы не отказался…